Белла замечает его практически сразу – ее лицо тут же светлеет. Появляется то неуловимое выражение, которое ясно и четко дает понять о том, какие отношения между братом и сестрой.

– Ты рано сегодня, – говорит она и шагает к Лучано. Тот на короткий миг улыбается ей – вполне искренне и тепло.

Мне не верится, что вот этот мужчина способен на такое.

Марко приобнимает сестру и что-то тихо ей говорит. Она доверчиво прижимается к нему, отчего разница в их росте становится еще более заметной – огромный, высокий и массивный Марко и хрупкая, нежная Белла.

Они такие разные, совершенно непохожие друг на друга. Но в этих простых жестах столько любви и заботы, что я невольно проникаюсь моментом. К сожалению, в моей жизни такого давно нет. А если и было, то я уже и не вспомню – матери я лишилась очень рано. Ее брат забрал меня и усыновил, объявив для всех своей дочерью, но семьей мы так и не стали.

– Хорошо, – чуть громче произносит Белла и отпускает брата, после чего его взгляд останавливается на мне, мгновенно преображаясь.

Холод, отстраненность и что-то еще трудно уловимое в его глазах заставляет насторожиться. Белла возвращается к пакету с марципаном и как будто перестает нас замечать.

Нервно сглатываю, надеясь, что при ней он не станет меня пугать.

– Послезавтра будет мероприятие, на котором ты должна меня сопровождать. Подготовься.

Его небрежный тон задевает – он словно ручной зверушке бросает приказ, уверенный, что я выполню все в точности.

– А если я не хочу?

Марко медленно приближается, и я с огромным трудом держу себя в руках, чтобы не отступить и не показать свой страх перед ним.

Его взгляд блуждает по моему лицу, а затем скользит мне за спину. Но обернуться и посмотреть, почему именно, я не успеваю. Муж кладет ладонь мне на затылок, удерживая на месте.

– Не вынуждай напоминать правила этого дома, – тихо произносит он.

– Что-то не припомню, чтобы ты их озвучивал, – так же тихо возмущаюсь, поняв, что Лучано не хочет беспокоить сестру.

Мне безотчетно хочется уберечь ее от наших разборок. Что-то в этой девушке заставляет быть осторожной.

Марко наклоняется ниже, так что между нашими лицами остается всего ничего.

– Правило всего одно – закон здесь я, Аделина.

У меня пересыхает в горле. Я возмущена его заявлением до глубины души, но замираю от того, что в его кристально-голубых глазах мелькает нечто такое, по-мужски голодное, что заставляет себя почувствовать добычей.

Ярко ощущаю, что Лучано только и ждет, чтобы я снова его спровоцировала. И признаться честно, именно этого хочется и мне – огрызнуться, возмутиться и ударить. Но вместо этого я стою, едва дыша. И как будто это ставит моего мужа в тупик. Он медленно проводит пальцами по моей щеке.

Нежно. Осторожно.

Я все еще помню, что этими же пальцами он держал нож, которым вырезал свои инициалы. Но теперь он дарит мне ласку, которая вызывает странные ощущения.

– Тот, кто высоко забирается, больно падает, – тихо шепчу, не придумав ничего лучше.

На губах Лучано появляется довольная ухмылка. Небесная гладь его глаз темнеет, превращаясь в бушующее море.

– Ты даже не представляешь, насколько права, – соглашается он, напоследок прикоснувшись большим пальцем к моим губам. А отстранившись, добавляет уже громче: – Не забудь приготовить платье, или что там нужно. Грегорио сводит тебя по магазинам.

После этого муж резко разворачивается и уходит, даже не попрощавшись с сестрой. Едва он покидает кухню, как я тут же стираю с лица его следы, или, по крайней мере, стараюсь.

Замечаю, как пристально на меня смотрит Белла, и при этом в ее взгляде я ловлю осуждение.

– Что? – не сдерживаюсь в ответ. – Твой брат просто невыносим!

Белла хмурится, а я тут же жалею о своей несдержанности. Она-то не виновата, что Марко такой вот. Я успеваю сделать только один шаг к ней, чтобы извиниться и попробовать сгладить ситуацию, как слышу:

– На его плечах тяжкий груз. Не зная его историю, ты не имеешь права судить о Марко.

Белла, не глядя на меня, просто уходит, так и оставив все продукты – забирает с собой лишь несчастный пакет с марципаном.

Первая мысль, конечно, догнать ее и спросить, что она имела в виду, но вместо этого я убираю на кухне, а когда почти заканчиваю, приходит и тот самый повар. Окидывает меня недовольным взглядом, затем скользит им по кухне, словно я тут не убиралась, а наоборот.

– Добрый день, миссис Лучано. Обед будет в положенное время.

То, каким тоном он это говорит, дает понять, что я здесь если не пустое место, то как минимум человек, которого не воспринимают всерьез.

Неприятное чувство, но, пожалуй, дома было не лучше. Разве что относились ко мне чуть более сдержанно и внимательно. Раньше я думала, потому что любили, но теперь понимаю – просто берегли до момента, когда можно будет продать.

Выйдя из кухни, я решаю обойти территорию и посмотреть, что здесь еще есть. Однако стоит только мне одеться и выйти из дома, как буквально тут же дорогу мне преграждает Грегорио.

– Что? Я даже прогуляться не могу?

Он молча отступает в сторону, а я едва ли не бегом спускаюсь по ступеням.

Тень моего охранника так и преследует меня всю дорогу. Пусть он не приближается слишком сильно, но я чувствую себя под бдительным наблюдением.

Сад огромный, и я уже собираюсь развернуться обратно, как замечаю впереди небольшое строение. А пройдя еще несколько метров, останавливаюсь, глядя на то, как мужчина ведет гнедую лошадь в загон.

Здесь есть конюшня?!

Я уже делаю пару шагов, чтобы подойти ближе, но буквально из ниоткуда появляется Грегорио и тормозит меня.

– Даже посмотреть нельзя? – возмущаюсь подобным.

– Туда ходит только хозяйка.

Резко выдохнув, глотаю все, что готова выплеснуть на него, и вместо этого, развернувшись, быстрым шагом возвращаюсь в дом.

Наверное, я бы даже хотела сейчас столкнуться с Марко, но, уже подходя к крыльцу, я замечаю, как его машина проезжает мимо, направляясь к главным воротам.

Мне совершенно нечем заняться, а ехать за платьем нет никакого желания. Больше всего во мне желания просто бойкотировать приказ моего мужа и сделать так, чтобы он сам отказался от идеи куда-то меня с собой брать.

Почему? Да потому что меня бесит эта его уверенность, что он – царь и бог, которого я должна покорно слушаться.

И обед, и ужин сегодня проходят ровно так же – в одиночестве. Кларисса сообщает, что Белла заперлась в своей комнате, так что в столовую не придет.

Я чувствую себя отчасти виноватой – мне не хотелось с ней ссориться. Как минимум потому, что в этом доме она единственная, с кем я могу общаться.

А еще она мой шанс узнать хоть что-то про Марко, что можно было бы как-то использовать для своей защиты.

Спать я ложусь снова в той же гостевой спальне. А просыпаюсь от того, что хочется пить. В комнате очень душно, и сначала я открываю окно в надежде, что это поможет. Но даже свежий воздух не спасает, и в итоге решаю спуститься вниз, чтобы выпить воды.

Приходится снова отодвигать кресло, которым я опять обезопасила себя от визита мужа.

В доме стоит мертвая тишина. Свет горит, но теперь приглушенный – очевидно, ночной режим. В кухне тоже никого, что неудивительно – на часах уже за полночь.

Однако когда я выхожу обратно в коридор, то улавливаю невнятный шум. Делаю несколько шагов в том направлении, откуда доносятся звуки, потом еще. И вдруг понимаю, что это музыка. Причем что-то тяжелое, с жесткими басами.

В этом крыле нет ничего интересного – хозяйственные помещения. И тем любопытнее мне узнать, что же там такое происходит.

Заворачиваю за угол и вижу приоткрытую дверь, откуда, собственно, и доносится музыка.

Медленно подхожу, гадая, что там такое делает Белла – а это единственное предположение, которое у меня появляется в этот момент. То ли она слушает музыку, то ли играет, но когда заглядываю внутрь, то ноги буквально прирастают к полу.