Глава 13

Кортни

– Сколько?! – от удивления повышаю громкость голоса.

– Двести шестьдесят долларов.

– А вы не охренели?

– Выбирайте выражения, милочка.

– Это я ещё вежливо высказалась. Двести шестьдесят долларов за доставку ёлки до квартиры?

– А что вы хотели? Ёлка большая, тяжёлая. Я один, а у вас тринадцатый этаж.

– Но вы же не на своём горбу будете её по лестнице поднимать. В доме есть лифт.

– А это не имеет значения. Наша фирма берёт плату за каждый этаж. Плюс сейчас действует двойной рождественский тариф. Разве продавец не сказал вам об этом?

– И словом не обмолвился.

– Ну-у-у, это не мои проблемы. Так что решайте, вы платите или тащите сами? У меня нет времени тут с вами торчать до вечера. Ещё ждёт куча заказов, – ворчит мужик недовольным голосом, будто это я виновата, что его жизнь, по всей видимости, – тотальное дерьмо.

Хочу уже послать грубияна на три весёлые буквы за его откровенное желание нажиться на мне, но вместо меня это делает поравнявшаяся со мной фигура:

– Пошёл на хер, мудак! Не нужны нам твои услуги. Мы сами дотащим, – грозным голосом рявкает Альберт, соседский старичок, вечно ошивающийся возле подъезда.

– Не район, а сосредоточение хамов, – парирует доставщик.

– Кто бы говорил. Только ты ещё и бессовестный пиздун.

– Ты совсем берега попутал, дед? Не будь ты таким старым, я бы тебе вмазал за такие словечки.

– Так вмажь, давай, если сможешь, козлина неотёсанный! Подумать только! Не можешь помочь женщине ёлку дотащить. На дворе рождественская пора, снег валит как из мешка, а ты заставляешь её стоять на морозе и втюхиваешь ей какой-то двойной тариф. Сейчас я тебе сам за такое безобразие по башке надаю.

Альберт действительно встаёт в боевую позу, собираясь накостылять мужчине на голову выше его, но я решаю вмешаться. Только побитых старичков мне сейчас не хватало.

– Так! Успокойтесь! Никаких драк. А вы лучше уезжайте. Альберт верно сказал: мы сами дотащим, – строго отрезаю я.

Дело не в том, что у меня нет денег, чтобы оплатить доставку. Я просто не собираюсь позволить этому наглецу содрать с меня такую сумму, о которой продавец действительно и слова не сказал. И ежу понятно, что этот гад пытался обмануть меня. Вот и всё.

– Как хотите. Главное, за дорогу до дома заплатите.

Я неохотно достаю кошелёк и вручаю ему необходимую сумму, что тоже кажется мне заоблачной, учитывая, что от магазина ёлок до нашего района всего десять минут езды. Но ладно. Не хочу продолжать ругаться. Позже просто напишу жалобу его начальнику. Сейчас же я плачу грубияну, лишь бы он поскорее свалил и не раздражал меня и, самое главное, Альберта своей нахальной физиономией.

– Нет, ты только подумай, какой мудозвон! – продолжает возмущаться старичок, когда мужик после оплаты вытаскивает из грузовика ёлку вдвое больше меня, вручает её мне и в темпе ретируется.

– Прекратите ругаться, Альберт. Вы же сами меня всегда за это отчитываете.

– Потому что ты женщина и тебе негоже ругаться.

– Разумеется. Вам, мужчинам, можно всё, а нам…

– Ой, вот только не начинай придираться к словам, дочка, а лучше дай помочь тебе с этим чёртовым деревом, – ворчит он и обхватывает ель с другой стороны, спасая меня от падения на заснеженную землю под натиском тяжести дерева.

Одна я не то что до квартиры, а даже до лифта не дотащила бы её, а с Альбертом у нас это получается. Пусть и с трудом, пару раз останавливаясь, чтобы перевести дыхание и расслабить руки, но мы затаскиваем ёлку в квартиру и прислоняем её к стене гостиной, где она и будет стоять.

– Я всё понять не могу, где шляются все твои мужики? – запыхавшись, спрашивает Альберт и стирает ладонью испарину со лба.

– Какие ещё мои мужики?

– Да хоть какие-нибудь. Такая девка красивая! Ухажёров должен быть вагон и тележка. А тебе какого-то чёрта старый пердун помогает притащить домой ёлку.

Иронично усмехаюсь, стряхивая с пальто снег.

– Наверное, мои ухажёры ещё не родились, – шутливо отвечаю, не желая делиться со старичком правдой.

На данный момент в моей жизни есть только двое мужчин – бывший муж, который просто трахает меня, и очаровательный Даррен, с которым бывший муж запретил мне общаться. Вот и приходится справляться самой. Ведь у Пола я не могу попросить помощи в таких глупостях, как доставка большой пушистой рождественской ёлки, от которой Джей-Джей непременно придёт в восторг. А предложение Даррена – привезти её самому и установить в моей квартире – мне пришлось отклонить. Как, впрочем, и множество других его предложений.

Даррен обещал не напирать, но, как выяснилось довольно быстро, его обещание относилось только к романтическим встречам. Насчёт дружеского общения речи не шло.

За минувшие недели после нашего разговора у больницы не прошло ни дня, чтобы Даррен не писал мне и не предлагал провести время вместе. В парке, в кафе, в ресторане, на набережной или же во время поездки за город, где можно было бы полюбоваться зимними природными красотами. Причём Даррен предлагал поехать не вдвоём, а с Джереми.

И нужно отметить, Даррен – первый мужчина после развода, который не просто жаждет залезть мне в трусы, а изъявляет желание узнать меня как человека и полностью принимает существование моего сына. И второй пункт особенно сильно цепляет меня, вынуждая моё материнское сердце проникнуться этим мужчиной даже с расстояния.

Не желая ввязываться в проблемы с Полом, я ни разу больше не встретилась с Хиллом. На все его приглашения увидеться находила «веские» аргументы, почему не могу этого сделать. Разумеется, Даррен понимал, что я тупо отшиваю его, однако это не останавливало его от новых попыток позвать меня куда-нибудь.

Неотступный мужчина. И упрямый. Обожаю таких. Да и какой женщине не понравилось бы, если бы в её одинокой жизни появился такой напористый, серьёзно настроенный и привлекательный самец, который не планирует сдаваться, пока не добьётся её? Жаль лишь, что он появился в самый неподходящий момент.

Однако Даррен ежедневно даёт мне понять, что намерен ждать, сколько потребуется. И тот факт, что ему не удаётся вытянуть меня на встречу, не мешает ему присылать мне шикарные букеты, эксклюзивные сладости и различные игрушки для Джереми, а также общаться со мной по телефону. Мы переписываемся с ним каждый день, а по вечерам, когда Джей-Джей уже спит, созваниваемся и болтаем до тех пор, пока глаза не слипаются.

Знаю, что таким общением я тоже обнадёживаю его, но я не в силах отказаться от этих бесед, наполненных разнообразными темами и флиртом. Мне необходимо чувствовать, что кому-то я интересна не только в плане секса. И особенно я нуждаюсь в этом чувстве после свиданий с Полом.

Недели летят, а наши отношения с Дэвенпортом нисколько не меняются. Он по-прежнему звонит мне, когда ему приспичит. Я приезжаю, мы до невозможности горячо и бурно трахаемся, а сразу после оргазма весь огонь между нами гаснет из-за холодности Пола. Получив желаемую порцию удовольствия, он принимает душ, будто жаждет поскорее смыть с себя мой запах, одевается и покидает квартиру, оставляя меня наедине с долбаными чувствами к нему.

А они есть. Это бессмысленно отрицать. С каждой нашей встречей они становятся всё сильнее и объёмнее. И чтобы не впадать в беспросветное уныние после очередного ухода Пола, я переключаю внимание на наше безобидное общение с Дарреном.

Да, я использую его, но мне это необходимо. Это помогает отвлечься от мыслей о Дэвенпорте, поэтому я планирую использовать очаровательного хирурга и дальше, а там посмотрим. Может, удастся протянуть наши переписки до окончания контракта с Полом, и я смогу построить что-то с Дарреном.

Разумеется, мысль об отношениях с другим мужчиной не вызывает у меня воодушевления, однако попытаться стоит. Если не ради себя, то хотя бы ради Джереми. Ведь он мальчик, ему нужен рядом мужчина, который сможет научить его тому, чему не могу научить я. И пусть Джей-Джей ещё совсем маленький, но он у меня смышлёный не по годам. Уверена, ещё немного – и он начнёт спрашивать о папе и почему у него его нет.

– Твоему парнишке нужен отец, дочка. Да и ты не можешь постоянно всё тащить на себе, ты ведь это понимаешь? – уловив поток моих мыслей, произносит Альберт.

– Понимаю.

– Понимает она, – бурчит и вздыхает. – Да только что толку? Всё равно ничего не делаешь, чтобы захомутать какого-нибудь мужика. Мне что, учить тебя нужно, как это делается?

Я начинаю смеяться, представив, как Альберт проводит мне мастер-класс по соблазнению мужчин.

– Не нужно, Альберт. Вы и так мне очень помогли с ёлкой. Большое спасибо.

– Спасибо в карман не положишь.

– Ой, точно. Простите. Сколько? – шустро вытаскиваю кошелёк из сумочки и норовлю вытащить банкноты, но старик шлёпает меня по рукам, останавливая.

– Дура, что ли? Не нужны мне твои деньги. Лучше угости фирменным рождественским печеньем моей красавицы. Знаю, что она его испекла. Запах стоял на всю лестничную клетку. С удовольствием поем его за кружечкой горячего чая.

Под «красавицей» он имеет в виду Марису. С момента её появления Альберт положил на женщину глаз, а моя помощница только и делает, что отбивается от его смешных подкатов и фыркает в ответ на заигрывания. Умора.

– Кстати, где это она шляется в такую погоду?

Не успеваю открыть рот и сказать, что Мариса вышла на прогулку с Джереми, как входная дверь открывается, и квартиру наполняет звонкий детский смех.

– А вот и они, – с улыбкой произношу я и спешу в прихожую, где встречаю Марису с Джей-Джеем, обильно усыпанных снегом.

– Ну и погодка, – проговаривает няня, опуская Джереми на пол.

– Ма-а-ама! – восторженно кричит он и летит ко мне.

Я подхватываю его на руки и целую в холодные, покрасневшие щёчки. Нужно поскорее избавить его от снежной одежды и переодеть во что-то домашнее и тёплое.

– Еле уговорила этого снеговика вернуться домой. Снег для него лучшая игрушка, честное слово. Замотал меня, – устало ропщет Мариса и замолкает, когда замечает за моей спиной Альберта. – Так, а он что здесь делает?

– Альберт помог мне дотащить ёлку и мечтает поесть твои фирменные печенья.

– Ишь ты какой.

– Какой? – довольно улыбается Альберт.

– Прожорливый, – парирует Мариса, снимая с себя пальто. – Пусть тогда и установит её, раз припёрся. Мои печенья не так уж просто заработать.

– Не вопрос. Сейчас установлю и даже украшу, если, помимо печенья, ты разрешишь наконец пощупать свою попку.

– Альберт! – охаю я, не веря, что старик реально это сказал.

– Чего?

– Чего-чего. Тут же Джереми!

– И что? Он же парень. Пусть с малых лет учится, как нужно с девчонками разговаривать.

– Если он будет слушать тебя, наглец престарелый, то до конца жизни останется в евнухах, – ворчит Мариса и в темпе уходит на кухню, а Альберт, словно кот, тут же за ней.

Я уже давно заметила, что он обожает её провоцировать и доводить до бешенства. Для Альберта это что-то вроде развлечения. Слышу продолжение их перепалки и начинаю посмеиваться, стягивая с Джей-Джей верхнюю одежду.

К моменту, когда я умываю и переодеваю сына и вхожу вместе с ним в гостиную, ёлка уже избавлена от сетки и установлена на специальной подставке. Вот что значит этим занялся мужчина. Я в прошлом году часа два мучилась с этой металлической штуковиной, пытаясь уместить в неё дерево так, чтобы оно стояло ровно, а Альберту потребовались минут пятнадцать.

– Мама! Ё-ёка! Это ё-ёка! – Джей-Джей с восторгом указывает на пышную зелёную красавицу, окутавшую пространство комнаты свежим сосновым запахом.

– Не ёка, а ёлка, Джереми. Давай украсим ёлку, чтобы Санта увидел её издалека и принёс нам на Рождество подарки.

Джей-Джей с радостным визгом соглашается, и на следующие несколько часов вся гостиная превращается в хаос из игрушек, огоньков, разноцветных гирлянд и конфетти. Убираться мы с Марисой потом будем долго, но это мелочи. Куда важнее восторг в глазах Джей-Джея и мои внутренние тёплые ощущения, вызванные процессом.

В детстве мы с мамой никогда не украшали ёлку и не декорировали квартиру гирляндами. Она считала это пустой тратой времени и денег. Духом Рождества мне приходилось заряжаться в городе, где в декабре все улицы, парки, магазины и кафе превращались в рождественскую сказку.

Сыну же я намерена каждый год устраивать эту сказку дома. Даже сейчас, когда он ещё маленький и вряд ли что-то вспомнит. Неважно. Его эмоции и впечатления для меня бесценны. Особенно после недавно пережитой операции и пребывания в больнице.

Сегодня Джей-Джей настолько радуется ёлке и груде новогодних игрушек, что от переизбытка эмоций отрубается прямо за ужином в своём детском стульчике. Какая прелесть. И редкость. Обычно приходится долго лежать с ним, убаюкивая, чтобы он наконец заснул, но не в этот раз. И не через несколько дней, в канун Рождества.

После праздничного ужина Джереми сладко засыпает у меня на руках во время просмотра рождественского мультфильма. Я переношу его в спальню, укладываю в кроватку, а сама возвращаюсь в гостиную.

Достаю из секции бутылку любимого шотландского виски, которая стоит нетронутая неизвестно сколько времени. Но сегодня мне хочется немного выпить. Наливаю небольшую порцию в рокс и вместе с горячительным напитком и айфоном усаживаюсь на подоконник, вглядываясь в падающие снежинки за окном.

Да уж… Сказал бы мне кто-нибудь несколько лет назад, что я буду таким образом проводить рождественский вечер, ни за что не поверила бы.

Нет, я никогда раньше не отрывалась до утра в этот вечер в каком-нибудь клубе, но и не оставалась одна. Даже несмотря на то, что я была тусовщицей и всегда отдавала предпочтения шумным вечеринкам, нежели семейным застольям, Рождество я считала семейным праздником, который необходимо проводить в кругу родных и близких.

До знакомства с Полом я отмечала Рождество со школьной подругой и её семьёй, а когда уже была в отношениях с Дэвенпортом, то каждый год мы проводили праздник с его многочисленным дружным семейством. Это были пышные, праздничные ужины с обилием вкусных блюд и закусок, приготовленных мамой и тётей Пола. И пусть в последние годы на этих вечерах мне тоже капали на мозги по поводу необходимости родить, я всё равно получала наслаждение от пребывания там. Уверена, что Пол сегодняшний вечер проводит в доме у родителей. Вместе со всеми. Но без меня.

Моя же семья сейчас состоит только из Джей-Джея и Марисы. Однако няня, как и в прошлом году, ушла отмечать Рождество к своей сестре, и мы с Джереми остались одни. Свою мать в гости я даже не думала приглашать. Это бессмысленно. Она всё равно отказалась бы, да и я не горю желанием видеть её физиономию во время моего любимого праздника.

Я, как обычно, отправила ей ежемесячную сумму плюс накинула несколько сотен в честь Рождества, на что получила ответ: «Спасибо. И тебя с праздниками!», и на этом наше общение закончилось.

Ещё с Рождеством меня поздравил Даррен (как же иначе), несколько клиенток, которых я часто снимала, давние коллеги из путешествия с блоггером, Диана и даже Логан. Ага. Представляете? И это ещё не всё.

На следующее утро после рождения сына, помимо Дианы, мне позвонил и он. Логан хотел лично выразить благодарность за то, что я доставила его жену в больницу, не оставив её одну в такую непростую минуту. Диана же пыталась меня отблагодарить не только словами, но и приглашением как-нибудь прийти к ним в гости. Я заверила, что не против, но на деле не уверена, что встречаться с близкими друзьями Пола, – хорошая затея.

Ещё несколько месяцев – и мы с ним разойдёмся в разные стороны, и мне снова придётся разорвать любые ниточки, ведущие к нему. Ведь так будет легче забыть его, вычеркнув Дэвенпорта из своей жизни во второй раз.

Как я это сделаю? Пока представляю с трудом. Одна лишь мысль о том, что мы больше не будем встречаться, пусть и таким болезненным для меня образом, каким мы это делаем сейчас, затрудняет мне способность нормально дышать, сдавливая грудь непомерной грустью.

Запиваю свою тоску глотком виски и злюсь на себя за то, что как дура жду поздравления от него. Хотя бы короткого сообщения. Просто жалкую строчку «С наступающим рождеством, Кортни». Такая малость, а мне уже было бы приятно. Но я в сотый раз за вечер открываю мессенджер и, кроме очередных сообщений от Даррена, ничего больше не нахожу. Пол был в сети несколько часов назад. Всё моё нутро подстрекает меня самой написать ему, но я сдерживаюсь. Моё поздравление ему не нужно. Вряд ли он вообще вспоминает обо мне в эту минуту, пока веселится и общается со своими родственниками… Возможно, и не только с ними.

Чёрт! О том, что он позвал на семейный ужин другую женщину, мне лучше не думать. Это невыносимо. Сразу хочется разбить всё, что попадётся под руку. Но увы, я против своей воли думаю, с остервенением сжимая в руке рокс. Ещё немного – и стекло треснуло бы, однако вибрация айфона уберегает бокал от разрушения.

Бросаю взгляд на экран, и глупая, вновь появившаяся во мне надежда увидеть имя Пола рушится в одночасье.

Это Даррен. Похоже, даже в канун Рождества он решил не изменять нашей вечерней традиции созваниваться.

– Привет, моя неприступная Снегурочка, – на том конце провода раздаётся приятный вкрадчивый голос, и я усмехаюсь.

– Привет, Санта. А где мой подарок?

– Ни тебе «как дела?», ни «как я скучала по твоему голосу, Даррен», а сразу о подарке спрашиваешь. Что за наглость?

– Это не наглость, а избалованность. И во всём виноват ты сам. Приучил меня к ежедневным сюрпризам, а сегодня ничего не прислал. Кто же так делает?

– Я хотел устроить тебе сюрприз в виде приезда к тебе в чём мать родила, но думаю, ты бы не оценила.

Срываюсь на смех.

– Это уж точно. Учитывая погоду за окном, боюсь, твой «сюрприз» скукожился бы до мизерных размеров. Оценивать было бы нечего.

Даррен тоже начинает смеяться.

– Ты недооцениваешь габариты моего «сюрприза».

– Я предпочитаю недооценивать, чем переоценивать. Знаешь ли, лучше потом приятно удивиться, чем разочароваться.

– Так, так… Мне нравится ход твоих мыслей.

– Да? И чем же?

– Во-первых, теперь я точно знаю, что ты фантазируешь о моём члене, пусть и о его маленькой версии. А, во-вторых, ты только что подтвердила вероятность нашего грядущего секса.

– Ничего я не подтверждала.

– Ещё как подтвердила.

– Вовсе нет. Просто с недавних пор я никогда не говорю «никогда». Кто знает, что может случиться через несколько месяцев, – воспользовавшись подходящим случаем, закидываю удочку.

– Я искренне надеюсь, что ты не будешь меня мариновать так долго, иначе я реально нагряну к тебе голым и возьму тебя силой.

– Мистер Хилл, неужели вы на такое способны? Вы же врач.

– И что?

– Как и что? Разве в вашем ДНК не заложена необходимость спасать людям жизнь, а не наносить им непоправимый вред?

– Жёсткий секс с применением силы я не отношу к категории непоправимого вреда. Особенно, если женщина сама не против, чтобы к ней применили силу.

– А с чего ты решил, что я буду не против подобного?

– Называй это интуицией, Кортни.

Я прикусываю нижнюю губу, но это не помогает сдержать улыбку.

А доктор проницательным оказался. Мне нравится. Правда, ему об этом знать не стоит.

– Так что насчёт моего подарка? – повторно спрашиваю я, и в трубке раздаётся хриплый смешок.

– Как ты здорово съехала с темы.

– В канун Рождества ты хочешь поговорить о жёстком сексе?

– Я бы предпочёл им заняться, – честно признаётся он, и я решаю напомнить:

– Тебе никто не запрещает.

– С тобой, Кортни.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватой.

– Прости. Даже не думал заставлять тебя так чувствовать. Я просто привык открыто говорить о своих желаниях. А они в последние недели вертятся вокруг секса с тобой. Ты мне уж слишком сильно нравишься, плюс месячное воздержание даёт о себе знать.

– Месяц без секса? Да ты герой, Хилл! – подтруниваю над ним.

– Согласен. Мне можно уже памятник при жизни ставить.

– Уже бегу за лопатой и всеми строительными материалами.

– Не стоит, лучше согласись наконец со мной встретиться.

– После твоих разговорчиков о голыше и «взять силой», я ещё больше боюсь с тобой встречаться.

– А почему боялась до этого? – более серьёзным тоном интересуется Даррен, и я морщусь, поняв, что ляпнула лишнее.

– Боялась не устоять перед твоей красотой, – свожу всё в шутку, и, к счастью, Хилл ведётся на это.

– Так вот в чём истинная причина твоих отказов встретиться со мной? Хочешь, могу надеть себе на голову пакет, чтобы тебе было легче устоять перед моей неотразимостью?

Опять смеюсь.

– Я прямо-таки вижу картину, как иду на свидание с мужиком с пакетом на голове.

– О-о, теперь ещё пошли разговоры о свидании. Ну всё, я точно наряжусь в какой-нибудь костюм, если это побудит тебя согласиться встретиться со мной. Кем хочешь меня видеть? Котиком, пёсиком, попугаем? Может, крокодилом?

– Крокодил звучит сексуально.

– Думаешь?

– Меня заводят зелёные, плотоядные и зубастые.

– Теперь ты пугаешь меня.

Мы ещё около часа продолжаем беседовать, флиртовать и шутить. Я не прекращаю улыбаться и во время очередного приступа смеха даже проливаю на себя виски. Общение с Дарреном всегда поднимает мне настроение. И в этот раз после окончания нашего разговора я тоже чувствую себя лучше.

Правда, моя радость от беседы с приятным мне мужчиной не идёт ни в какое сравнение с той, что я испытываю, когда вижу непрочитанное сообщение от Пола.

Всего за мгновение сердце ускоряется вдвое, щемящий трепет начинает щекотать область между рёбер. И эти реакции не унять, не взять под контроль. Остаётся лишь смириться с ними и открыть сообщение от него.

«С наступающим Рождеством, Кортни».

Вот и всё.

Всего одно предложение, всего двадцать восемь букв – и весь часовой разговор с Дарреном уходит на второй план.

Он написал мне. Пол всё-таки вспомнил обо мне и поздравил. А я как маленькая, по уши влюблённая в него девочка гипнотизирую это сообщение несколько минут и улыбаюсь до боли в скулах.

«И тебя, Пол.» – наконец отправляю я и, заведомо зная, что ответ не последует, с той же идиотской улыбкой на губах иду в спальню к сыну и за считаные минуты крепко засыпаю.