ДВЕРЬ.

Если б он мог добраться до двери.

Но она исчезла.

На ее месте разверзлась тьма, как это было в тумане, и его засосало в нее. А затем... затем Джил снова оказался лежащим у трапа в передней части палубы. Он знал, что произошел очередной временной сдвиг.

Они продолжали с ним играть.

Продолжали играть с его разумом.

По-прежнему заставляли бегать по лабиринту, словно испуганную крысу.

«В этом месте есть все и нет ничего,— молвил ему голос, вызывая четкое воспоминание о падении сквозь тьму за дверным проемом, кувыркании в четвертом измерении, которое заняло считаные секунды, а возможно, века.— Твое настоящее, возможно, является прошлым. Остальные пребывают в будущем, удерживаются в том страшном месте, словно образцы для исследований. Но ты теперь — в настоящем или в прошлом, а может, и там и там одновременно. Пришельцы из глубин Мертвого моря распороли это измерение, вывернули наизнанку, сорвали подкладку реальности, затем снова зашили. С помощью невероятных скоростей и инерции искривили время и пространство, расщепили материю и изменили гравитацию. Они могут держать тебя здесь или забрать еще дальше, в какое-нибудь безумное место, которое не может существовать даже в виде математических формул. Что думаешь, капитан? Как тебе такое?»

Но все это было слишком сложным для его понимания. В голове будто образовалось облако из пуха. Джил был животным, думающим животным, но по-прежнему управлялся инстинктами и примитивной поведенческой механикой. Он лежал на палубе, дрожащий, подавленный, а его рассудок разрушался.

О боже, эта боль, эта ужасная боль, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, уймите ее...

Он пытался вытеснить ее из головы, но она была не только его собственной, но и его товарищей. Кроваво-красная, ослепительная боль. О боже, а что случилось там, внизу? Кроу действительно убил тот чудовищный слизняк или это был ложный маневр, чтобы отвлечь их, когда его забрали, похитили и принесли в место, где он стал подопытной свинкой? Или и то и другое? Только в разных плоскостях пространства и времени?

Существовали вещи, которых он не мог знать, а если б и знал, то не сумел бы сопоставить или понять.

В чем он был уверен, так это в неотступном преследовании.

Он снова и снова слышал крики, жуткие призрачные крики членов изначального экипажа — тех, кого забрали, увлекли в черные морские глубины, массово похитили. Такова была природа всего этого — будущее преследовало настоящее.

Теперь эти крики снова звучали у него в голове. Когда они стали максимально истеричными и практически невыносимыми, Джил понял, что пора уходить. Поднявшись на ноги, он бросился к перилам правого борта. «Стингрей» находился внизу, но Джил понимал, что ему никогда до него не добраться. Они не позволят ему. Даже если б он сбежал, куда бы он подался? Мертвое море — клетка, и они найдут тебя, куда бы ты ни отправился. Можно бегать и прятаться лишь в ее пределах.

«Симулякр» ходил ходуном. Покачивался, как пробка, вверх-вниз, вверх-вниз, и Джила снова и снова бросало на палубу. Судно кренилось, надстройка стонала, портальные краны и траловые лебедки скрипели, а палубы, к которым они были прикручены, шли волнами. Оконные стекла разбивались, палубные доски деформировались, предметы ломались, судно, казалось, разваливалось на части.

Море бурлило. Оно походило на большой дымящийся котел, что шипел и кипел, закручивался в странный яростный вихрь под напором ограничивающих его течений. Шестифутовые волны обрушивались на корпус судна, и фонтаны брызг выстреливали на сотни футов вверх. Под «Симулякром» разверзлась гигантская затягивающая воронка — колоссальный водоворот первобытной ярости, — и судно попало в нее. Его кружило и вращало, обломки, крепления и разбитые спасательные шлюпки швыряло по всем палубам.

Джил руками и ногами вцепился в трап, в то время как море бушевало, а весь его мусор — гниющие суда, огромные скопления водорослей и груды безымянного плавучего хлама — оказался захвачен водоворотом. При очередном рывке Джила сбросило с трапа. Он ударился в перила левого борта и вцепился в них что было сил.

Затем море вспыхнуло ярким, зловещим светом, и из центра черного вращающегося вихря стало что-то подниматься. Джил видел это, подобно экипажам бесчисленных пропавших судов, — спектральный фосфоресцирующий многоугольник, который, должно быть, достигал в поперечнике несколько сотен футов. Он мерцал и вспыхивал — гигантский кристаллический десятигранник. И «Симулякр» начал тонуть.

Палубы вскрылись, водонепроницаемые переборки треснули, вода хлынула внутрь, затопляя судно, и оно устремилось вниз.

Джил держался за перила до последнего, пока очередной толчок не заставил отцепиться и его не выбросило за борт в неистово кипящую воду. Он погружался все ниже и ниже, навстречу гигантскому десятиграннику, который, как он знал, был их кораблем, который заберет его далеко, далеко, в самые глубины моря, в их древние города, где ему перетряхнут мозги, а человеческие качества сотрут и перенастроят.

Водоворот затягивал его все глубже, черная вода заполняла легкие, а скопления водорослей обволакивали тело. Когда Джил достиг светящегося центра воронки — поджидающего его мерцающего многогранника — разум взорвался последним безумным, безмолвным криком.

Лишенный способности мыслить, окоченевший от страха, задыхающийся от нехватки кислорода, утопающий в желчи человеческой природы, он слился с ячеистой поверхностью корабля и снова стал погружаться навстречу неизведанным глубинам и полной тайн вечности.