Ник Картер
Обмен казнями
THE EXECUTION EXCHANGE
Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне
ПРОЛОГ
Прохладный ночной воздух пах дымом, дорогим алкоголем и властью. Сенаторы, конгрессмены и члены кабинета министров обменивались любезностями с разочарованными женами и алчными лоббистами в ухоженном внутреннем дворе краснокирпичного особняка в Джорджтауне. Лишь изредка здесь вспыхивал настоящий разговор.
— От министерства обороны несет за милю, Марк, — произнес человек, раскуривая длинную черуту. Его взгляд блуждал по толпе, время от времени останавливаясь, чтобы оценить очередную красавицу, мечтающую стать столичной хозяйкой салона. — Вы превзошли самих себя. Ракеты MXS, самолеты-разведчики системы АВАКС и этот проклятый секретный газ «Кробель». Удивительно, как израильтяне до сих пор терпят это, даже если всё делается ради исправления ошибок в Бейруте.
— Джентльмены? — официант во фраке и белом галстуке поднял серебряный поднос с двумя напитками.
— Это вопрос логистики, — мягко ответил министр обороны. Он взял с подноса бокал для мартини на высокой ножке и всмотрелся в прозрачную жидкость. В Вашингтоне он научился выживать, говоря и действуя медленно. Это создавало видимость глубокомыслия.
— Логистика, ха! — фыркнул человек с сигарой. Он одним глотком осушил свой «Олд фешен» и поставил пустой стакан обратно на поднос. — Фирма по производству пластмасс, принадлежащая вашему зятю, за следующий месяц заработает как минимум миллион на ваших бейрутских заказах!
Лицо министра обороны побледнело. Он сделал глубокий глоток мартини и отмахнулся от официанта, не желая слушать продолжение.
— Малкольм... вы же не станете это печатать...
Лицо репортера расплылось в широкой улыбке.
— Можете на это поставить, — сказал он, с наслаждением затягиваясь черутой. — Каждую грязную деталь, до последней...
Репортер замолчал, уставившись на странное выражение, застывшее на лице министра.
Пожилой мужчина пошатнулся. Бокал с мартини вдребезги разбился о кирпичную кладку патио. Министр вцепился в тугой воротничок на горле и, задыхаясь, рухнул рядом с осколками.
Крик репортера о помощи мгновенно оборвал веселье в этом углу сада. Пока гости с суровыми лицами толпились вокруг умирающего министра, официант во фраке передал свой серебряный поднос ошеломленному гостю и поспешил в сторону особняка.
На ходу он вытащил из внутреннего кармана сложенный лист почтовой бумаги и разгладил его на груди. Быстро и эффективно, зная, что к официанту на этом закрытом приеме не возникнет вопросов, он прикрепил записку к массивной парадной двери. Он торжествующе улыбнулся. Время было рассчитано идеально. Спустя мгновение он растворился в звездной ночи.
Четверо из пяти мужчин были одеты в темные костюмы-тройки и начищенные туфли-броги. Пятый — вице-президент Соединенных Штатов — был в отглаженных брюках, белой рубашке с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, и в лоферах из крокодиловой кожи. Его имиджмейкеры утверждали, что такой небрежный стиль говорит избирателям: перед ними трудяга, открытый и простой человек, которому можно доверить любую проблему. Этот фирменный стиль помогал ему выигрывать выборы на протяжении двадцати четырех лет. Тот факт, что он действительно был хорош в своем деле, казался второстепенным. Сам он считал, что для людей достаточно того, что ему «не всё равно».
Сейчас он сидел в кресле с высокой спинкой в конференц-зале вашингтонского отеля напротив четырех бизнесменов в их строгих темных доспехах. Трое заняли длинный диван, четвертый устроился в кресле неподалеку. Пепельницы были полны. Пластиковая корзина для мусора была забита пустыми банками из-под пива и газировки. Снаружи, за плотно задернутыми жалюзи, гудел плотный ночной трафик.
— Вы наши должники, — терпеливо повторил вице-президент, словно объясняя что-то упрямым детям. — Вы по гроб жизни обязаны нам за то последнее снижение налогов. Вы гребете деньги лопатой. Теперь пришло время платить по счетам. Босс хочет, чтобы забастовка закончилась до открытия сессии Конгресса, пока оппозиция не пропихнула жесткий законопроект в пользу профсоюзов.
Трое бизнесменов на диване недовольно заворчали, переглядываясь, в то время как четвертый внимательно наблюдал за ними. Наконец, он задумчиво кивнул.
— Сходи-ка отлей, Джефф, — сказал он вице-президенту. — Нам надо перетереть с парнями. Может, мы что-нибудь и придумаем.
— Идет.
Вице-президент встал и подтянул брюки. Он проложил себе путь к власти через задворки Чикаго и кулуары Вашингтона. Он чуял, когда победа была уже на горизонте. Президент будет доволен.
Под молчаливыми взглядами бизнесменов вице-президент вышел в коридор, где его ждали помощники и охрана из Секретной службы. Он уверенно кивнул им и направился по коридору в сторону уборной.
Человек в маске ждал за дверью лестничной клетки. Он внезапно шагнул в коридор.
Вице-президент отпрянул.
Ассасин открыл огонь.
Вице-президент рухнул на пол, накрытый телом охранника. Мгновенно другие агенты открыли ответный огонь. У них не было выбора. Убийца упал, его грудь превратилась в кровавое месиво, забрызгав белые стены коридора.
— Господи! — закричал вице-президент. — Кто это такой?
В наступившей тишине двери вдоль коридора начали распахиваться. К нему подбежали помощники. Он поднялся — целый и невредимый, но перепачканный в крови из раненой руки агента, спасшего ему жизнь.
— У него что-нибудь нашли? — спросил вице-президент дрожащим голосом.
Один из агентов, стоявших на коленях возле трупа, вытащил из заднего кармана убийцы плотный лист высококачественной бумаги. Он развернул его и быстро пробежал глазами.
— Думаю, это будет полезно, сэр.
Он протянул листок вице-президенту.
Когда вертолет коснулся площадки под усыпанным звездами небом, президент и его советник по национальной безопасности посмотрели вниз на ярко освещенный бетон. Между кругом огней и стеной горных елей замерли тени агентов Секретной службы с винтовками наготове. Это были беспрецедентные меры безопасности, обязательные для любого президента, даже в этом сверхсекретном уединенном убежище.
— Никаких телефонов, — с благоговением пробормотал советник по нацбезопасности. — Никаких психов, репортеров или разгневанных налогоплательщиков.
Президент рассмеялся.
— Цепляет, Ричард? Что ж, здесь мы наконец-то поработаем. Общаться с природой вечно всё равно не получится.
Лопасти вертолета продолжали свистеть над головой, когда двое чиновников и их свита спрыгнули на площадку. Охрана сопроводила их к ждавшим джипам. Дорога, покрытая свежим асфальтом, петляла вверх по склону горы. Фары джипа на каждом повороте выхватывали из темноты призрачные силуэты деревьев.
— Этот забор под напряжением? — с любопытством спросил советник, когда машина пронеслась мимо ограждения.
— И под патрулированием, — ответил президент. — Самая сложная задача здесь — это попытаться прогуляться в одиночестве.
Дорога стала ухабистой, левую сторону размыло. Барьер предупреждал водителей о ремонтных работах, которые велись здесь днем. Звезды мерцали сквозь колышущиеся ветви, двое мужчин сидели в уютном, усталом молчании, полностью доверяя опытному водителю, который гнал джип вверх по крутому склону.
Поперек дороги лежало дерево. Огромная ель полностью заблокировала проезд. Ведущий джип, визжа тормозами, замер. Затрещали рации.
Джип президента остановился мгновенно. Агенты Секретной службы буквально выдернули президента и советника из машины и оттащили в гущу деревьев. Профессионалы безопасности действовали по отработанной схеме: они рассредоточились подальше от дороги на случай засады, ожидая взрыва или снайперского огня.
Пока трое агентов осторожно возвращались, чтобы проверить поваленную ель, остальные непрерывно перемещали президента и советника сквозь лес, водя их кругами и не давая стрелку возможности прицелиться. В большинстве ситуаций такая тактика была бы успешной.
Но внезапно тишину леса разорвали выстрелы.
Советника по национальной безопасности отбросило вперед. Пуля раздробила ему позвоночник, его лицо застыло в посмертной маске ужаса. Двое охранников схватили президента и затолкнули его под стоящий рядом джип. Другие упали на колено, выискивая цели. Кто бы ни напал на них, они точно знали, как будет действовать Секретная служба.
В отчаянии агенты открывали огонь по ветвям, где им мерещились вспышки выстрелов. Этого оказалось достаточно. С деревьев упали два тела. Эхо выстрелов с обеих сторон еще долго гремело в лесу.
Через пять минут всё было кончено. Запах кордита жег ноздри президента. Он выбрался из-под джипа. Четверо его людей были ранены. Помимо двух ассасинов, упавших с деревьев, были найдены еще двое мертвецов. Один был застрелен охраной, другой покончил с собой, приняв яд — на его теле не было ни царапины.
Президент окинул взглядом кровавую сцену и увидел тело советника по нацбезопасности. Когда он бросился к нему, четверо агентов обнаружили печатные документы, прибитые прямо к деревьям. Они сорвали их, бегло изучили и, побледнев, понесли президенту.
Даже в полночь коридоры Пентагона были заполнены офицерами и военнослужащим
Они несли папки с документами или винтовки, стремительно выполняя свои обязанности. Усталые люди уходили со смены, другие, с бодрой походкой, шли их сменять. Пентагон никогда не спал, но сегодня огромный комплекс казался охваченным настоящей бессонницей. Активность была запредельной. Происходило что-то масштабное. Что-то грандиозное, ужасающее и глубоко засекреченное.
Внутри звуконепроницаемого, защищенного от прослушки конференц-зала в нише тихо булькала кофеварка. Пятеро хмурых мужчин и женщин стояли полукругом перед переносной магнитной доской. На доске были выставлены шесть документов, найденных на местах убийств и покушений, которые произошли этой ночью.
Они проанализировали всё: от ядовитых веществ до состава печатных чернил. Изучили шрифты и прогнали через компьютер структуру текста.
— Ничего! — воскликнул высокий худощавый мужчина со шрамом на левой щеке. В его изысканном голосе сквозила смесь страха и тревоги. — Всё слишком обыденно... настолько заурядно, что даже бумагу можно купить в любом магазине канцтоваров на углу.
— А как насчет местных типографий? — спросила женщина. Ее седеющие волосы были уложены в пышную «корону». В другое время она носила эту прическу кокетливо, гордясь цветом, который подарил ей возраст. Но сегодня ее волосы казались безжизненными, будто осознание недавнего насилия высосало из нее все жизненные силы. — Неужели на шрифте нет никаких изъянов, по которым мы могли бы отследить конкретную машину?
— Это лазерная печать, — просто ответил человек со шрамом. — В Вашингтоне в любом офисе среднего размера есть текстовый процессор и лазерный принтер. Идеальная репродукция.
— Нужно отдать им должное, — задумчиво произнес другой мужчина, дрожащими пальцами поглаживая бородку. — Они вложили много труда в оформление. Это выглядит как юридические приговоры.
— Это не правосудие. Сначала обвинение должен был предъявить Конгресс. Это самосуд! Они признали Президента, Вице-президента, министра обороны и советника по нацбезопасности виновными в «преступлениях против мира»! — женщина в негодовании зашагала к кофейнику с пустой чашкой в руке. — Это лишь подобие закона. Какая наглость! Виновны!
— Какая террористическая группировка на это способна? — пробормотала вторая женщина, заложив руки за спину. Она пристально изучала документы, словно пытаясь силой воли заставить их заговорить. — Какая страна стоит за этим?
В дверь громко постучали. — Да? — отозвался человек со шрамом.
Дверь распахнулась, и вошел Вице-президент. На нем был помятый пиджак поверх традиционной белой рубашки. Лицо было бледным. В волосах у висков запеклись капли чужой крови.
— Что у вас есть? — спросил он, принимая чашку кофе, которую налила ему женщина у кофейника.
Пока эксперты по безопасности докладывали ситуацию, кофе в его руке остыл. Когда они закончили, он поставил чашку и поднял красную трубку телефона на столе переговоров. На аппарате не было диска — эта линия соединяла напрямую с Президентом.
— Да, господин Президент, — сказал Вице-президент и передал всё, что узнал. — Информации мало. Убийцы отлично подготовлены и опытны, но они не значатся ни в одной нашей базе данных. Никаких зацепок, сэр.
Вице-президент мрачно выслушал ответ. Наконец он положил трубку и посмотрел на окруживших его встревоженных людей.
— Президент приказал вызвать Хоука (Ястреба). Он будет знать, что делать.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Поклонники называют Будапешт «маленьким Парижем на Дунае». От замковых холмов древней Буды на западном берегу до широких бульваров современного Пешта на восточном — венгры и впечатленные туристы ежедневно пересекают восемь изящных мостов города, посещая правительственные учреждения, рестораны, концертные залы, кофейни, кабаре и казино. Эти места не просто привлекательны — они источают такое же светское очарование, как и лучшие европейские столицы.
Ник Картер размышлял об этом, ведя такси по бульварам Пешта, вымощенным стертым камнем. Он преследовал свою цель — опасного двойного агента, чье недавнее разоблачение, как надеялись в AXE, вскоре приведет к его поимке или, по крайней мере, к смерти, прежде чем он успеет нанести еще больший вред.
Сумерки потянулись к небу чернильными пальцами. На горизонте зависла гаснущая рубиновая дымка. На старых улицах рядом с Картером автомобили, произведенные в ГДР, Польше, Румынии и Советском Союзе, соперничали с чехословацкими трамваями и венгерскими автобусами за шумное, изрыгающее дым пространство Большой Венгерской равнины. Эта страна Варшавского договора была укоренена в прошлом своими архитектурными сокровищами, в то время как настоящее деловито суетилось на ее улицах.