Я приоткрыла глаза, стараясь сосредоточиться на дороге. Выступление окончательно выбило меня из колеи, и когда в гримерке нарисовался Левицкий, предложив подвезти меня до дома, сил на сопротивление не осталось. Я позорно капитулировала, мечтая поскорее добраться до кровати.

— Куда мы едем, Паш? — озадаченно уставилась на него я.

— У тебя паспорт с собой? — с непринужденным видом поинтересовался мой горе-ухажер.

— С собой. Но… Так! Ну-ка хватит говорить загадками! — я заметила указатель, информирующий о расстоянии до аэропорта Домодедово. — Что это еще такое? Мы так не договаривались!

— Расслабься, Саш! Я ведь ни к чему тебя не принуждаю. Хотя если тебя заводит легкое принуждение, то я очень даже за… — губы Паши сложились в дерзкую усмешку, а серые глаза опасно вспыхнули. Судя по тому, как он прибавил газу, от своей безумной идеи Левицкий отказываться не собирался.

— Объясни, куда ты меня везешь?

— Сюрприз!

— Паш, я не люблю сюрпризы, если это, конечно, не голый Райан Гослинг, привязанный к моей кровати, — ответила я в его же идиотской манере. — Немедленно отвези меня домой!

— А ты определенно мне нравишься, — Левицкий широко улыбнулся. — Острая на язычок! Можешь раздеть меня, связать и наклеить на лицо портрет Гослинга. Я не против, — подмигнув, он съехал на трассу, ведущую к аэропорту.

— Я устала и хочу домой… И никуда с тобой не полечу.

— Саш, тут лететь всего-ничего. Дольше до твоего дома от клуба ехать. Прилетим и завалимся спать. Я заказал номер с двумя кроватями. Зато с утра нас ждет завтрак с видом на Исаакиевский собор. — Паша искоса посмотрел на меня.

Питер.

Он собрался везти меня в северную столицу. Боже.

Мне порядком надоел этот фарс. Я еще не встречала настолько непробиваемых мужчин. Я уже как только не объясняла Левицкому, что у нас ничего не выйдет, но, похоже, единственный способ сегодня оказаться дома — рассказать ему все как есть.

— Паш, я беременна, — внезапно нарушила повисшее в автомобиле молчание я.

Левицкий повернул голову и нахмурился.

— Ты шутишь? — на его лице читалась растерянность.

— В отличие от тебя я не могу похвастаться столь выдающимся чувством юмора, — вздохнула, уводя взгляд в темноту дороги.

— Но… как? — Паша был так ошарашен моим признанием, что даже снизил скорость.

— Что «как»? Как делают детей? Тебе прочитать лекцию про пестики и тычинки? — из последних сил сыронизировала я.

— Да я вроде и так знаю, что куда пихать, — нервно рассмеялся он. — Стоп. Погоди… Если ты сказала это, чтобы от меня отделаться…

— Я жду ребенка от Артема.

Паша открыл рот, но оттуда не вырвалось ни звука. Он смотрел на меня с нескрываемым скепсисом, будто перед ним сидела патологическая лгунья. Не выдержав, я закатила глаза.

— Я беременна от твоего друга, с которым в начале осени провела несколько недель в Сочи. Мне плевать, веришь ты мне или нет, но если ты прямо сейчас не развернешься в сторону моего дома, я позвоню в полицию!

Неожиданно Левицкий затормозил. Покачав головой, он плотно сжал губы, судя по всему, обдумывая мое признание.

— Я просто не понимаю… — он раздраженно прошелся кончиками пальцев по своим каштановым волосам. — Мы же вместе сидели в ресторане, и он даже имени твоего не помнил! — на лице Паши отражалось недоумение.

Вот вам задачка: сколько еще боли способно вместить мое сердце?

— Он знает? — Поймав мой взгляд, Левицкий без труда отыскал в нем ответ.

— Узнает. Но это не значит, что я хочу иметь с Артемом что-то общее. Он сам по себе. Мы сами по себе.

Паша мрачно рассмеялся.

— Неосуществимое желание, учитывая наличие общего ребенка. — Его брови удивленно взлетели. — Уму непостижимо, Темыч будет отцом!

Я промолчала, задумчиво глядя ему в лицо.

— Погодите-ка… Это что же получается? — Паша прищурился. — Вот уро-о-од… — в его серых глазах читалось что-то вроде прозрения.

— Он меня бросил, — решила быть откровенной до конца я. — Вернулся к своей первой любви… — устало вздохнула, потирая переносицу. — Надеюсь, мои откровения — это веский повод наконец отвезти меня домой?

Паша не успел ничего сказать, потому что кромешную тьму вокруг разрезал желтый свет фар. Растерянно нахмурившись, я наблюдала за приближающимся к нам черным внедорожником.

— А вот и наш блудный папашка, — холодно изрек Левицкий, когда напротив нас резко затормозил мерседес Артема. — Прямо первое место в топе самых неожиданных сюжетных поворотов, — добавил он, зло посмеиваясь.

— Что это значит? — спросила я, уже ничего не соображая. — Зачем он приехал? — я почувствовала, как у меня задрожали руки.

— Сейчас у Артема Александровича и узнаем.

Левицкий вышел, хлопнув дверью.

— Тебе что надо? С Катей же уехал! — сквозь приоткрытое окно услышала я раздраженный голос Паши, обращенный к Апостолову.

Судя по всему, Артем не собирался выворачивать перед ним душу наизнанку — проигнорировав своего товарища, он направился прямиком к Пашиному авто и распахнул дверь с моей стороны.

— На выход! — скомандовал мне Апостолов с самодовольной усмешкой.

Я закусила губу, потому что от одного взгляда его прищуренных карих глаз внутри все перевернулось. Я так опешила, что даже не нашлась, что возразить, продолжая вжиматься в кресло.

— Темыч, а ты ничего не попутал? — втиснувшись между нами, Паша толкнул Артема в грудь.

Я ожидала, что Апостолов после такого моментально нападет на Левицкого, однако вместо этого он потянулся к сигаретам: вытащил несколько штук из пачки, сломал их и бросил товарищу в лицо.

— Паш, исчезни, а? — в его налитых бешенством черных глазах читалось: «Или прольется кровь».

Левицкий сквозь зубы грязно выругался, явно нарываясь на драку.

Вот мне повезло — сразу два обозленных мужика посреди пустынной трассы. Идеальное завершение этого отвратного дня!

— В чем проблема? — еле слышно спросил Артем.

— В чем проблема?! — запрокинув голову, Паша хохотнул. — Наверное, в том, что ты хреновый друг? Да и вообще, как выяснилось, человек так себе… с гнильцой… — выразительно посмотрев мне в глаза, Паша попытался схватить Апостолова за грудки, однако тот увернулся.

— Паш, сделай милость, скройся с горизонта со своим обделенным интеллектом лицом. В противном случае тебе придется до утра собирать по трассе свои зубы. А мне бы хотелось попрощаться бескровно. — Лицо Артема оставалось бесстрастным, зато Пашу я таким рассерженным видела впервые.

— Ну и мудак же ты, Апостолов! Тихушник. Счет за «гелик» он мне оплатил… Трус! — И Паша снова на него кинулся.

Только вот незадача — этот самоуверенный гад продолжал уворачиваться, умело выставляя защиту, тем самым лишь сильнее раззадоривая Левицкого. Я мечтала, чтобы Паша все-таки хорошенько съездил Артему по лицу, хоть ненадолго стерев с него эту надменную ухмылку.

За все мои страдания и глухие слезы в подушку.

За все мои разрушенные иллюзии и лопнувшие воздушные замки.

За то, что мы с моим малышом не заслужили такого скотского отношения.

Потрепанная.

Повернув голову, я напоролась на острый взгляд Артема. Окружающий мир словно перестал для нас существовать.

Тема.

А так я назвала его в нашу последнюю сказочную ночь.

Сердце зашлось пронзительной вибрацией где-то в горле, когда Артем, подмигнув мне, перестал уворачиваться, позволяя Паше нанести ему несколько точных ударов в солнечное сплетение. Я испуганно прижала руки к лицу, потому что не ожидала от Левицкого такой жестокости — с перекошенным от ярости лицом он безостановочно молотил своего «друга» кулаками.

Артем же стоял с прямой спиной, смиренно принимая побои.

— Все! Хватит! — выскочив из машины, я толкнула Пашу, пытаясь привести его в чувства, — Он не защищается. Остановись!

— Урод, — процедил Левицкий, отшатываясь от Артема. — Таких друзей — на хрен да в музей… Если я узнаю, что ты ее обижаешь…

— То что? — ухмыляясь, Апостолов сплюнул кровь на заледеневший асфальт. — Исчезни уже со всех радаров, клоун. И чтобы я тебя рядом с ней не видел. — Впиваясь в меня звериным взглядом, он тихо добавил: — Саша, в машину села.

Маска безразличия осыпалась с лица Артема, его буквально перекосило от бешенства. И как бы мне сейчас ни хотелось послать Апостолова куда подальше, я прекрасно понимала — если откажусь поехать с ним, малой кровью отделаться не удастся.

— Паш, ты поезжай, ладно? Мы сами разберемся… — пробормотала я, ощущая пугающую пустоту в груди.

— Ты уверена? — Левицкий презрительно покосился на некогда лучшего друга.

— А что делать? Он — животное. По-человечески все равно не понимает, — вскинув подбородок, я с вызовом посмотрела в горящие злобой и ревностью глаза Темного.

— Если не хочешь, ты не должна никуда с ним ехать…

Артем сделал пару резких шагов в сторону Паши, посмотрев на него налитыми кровью глазами так, будто мысленно уже переломал товарищу все кости и намерен проделать это по-настоящему.

— Исчезни, — произнес он практически беззвучно, грубо толкая Левицкого к его автомобилю.

— Слушай, Отелло недобитый…

Глядя на перекошенное от ярости лицо Апостолова, на то, как подрагивали желваки на его заросших темной щетиной щеках, я всерьез опасалась за здоровье Паши. Еще немного, и у его безбашенного дружка окончательно откажут тормоза. Как бы там ни было, я не хотела, чтобы из-за меня кого-то покалечили.

Глубоко вздохнув, я подошла к внедорожнику Апостолова и, открыв дверцу, залезла внутрь. Увидев, что я все-таки подчинилась, Левицкий зло рассмеялся. Прыгнув в свой спорткар, спустя миг он сорвался с места.

Последовав примеру Паши, Артем тоже сел в автомобиль.

— Почему он? Просто скажи мне! В Москве что, мужиков мало?! — наклонившись ко мне, Темный установил неразрывный зрительный контакт, судорожно раздувая ноздри.

— А что такое, Артем Александрович? Вы же сами нас благословили еще тогда, в подсобке? — нарочито кротко улыбнулась я, накручивая на палец белокурый локон. — Да и какая тебе разница? Ты же собрался везти свою первую любовь на отдых! — теребя ручку сумки, рассмеялась ледяным смехом я.

— Саш… — он стиснул руль с такой силой, что, показалось, у него вот-вот жилы на руках полопаются.

Нецензурно выругавшись, Апостолов вылетел из внедорожника, долбанув дверью. Присев на корточки, он схватился за голову. Я съежилась и задрожала от какого-то накатившего отчаяния, крошечными скальпелями вспарывающего нутро.

Спустя несколько бесконечно долгих минут Артем вернулся в машину и выудил из бардачка пачку сигарет. Прикурив одну, он глубоко затянулся, выпуская изо рта сизые кольца дыма.

Только надышаться всякой дрянью мне еще не хватало! Опустив полностью стекло со своей стороны, я зло попросила:

— Можешь не дымить?

— Могу, — ответил он своим привычным ленивым тоном, выбрасывая тлеющую сигарету.

— Шоу окончено? Можно ехать? — а вот мой голос, к сожалению, дрожал от переизбытка захлестнувших эмоций.

— Саша, нам надо поговорить, — бесстрастно заявил Артем, заводя автомобиль.

И о чем же? В сотый раз услышать предложение стать его содержанкой, пока он будет развлекаться со своими многочисленными бабами?

Первая любовь, вторая, третья… Сколько их там?

Хотя, разумеется, учитывая мою беременность, которую я не собиралась от него скрывать, нам действительно необходимо было поговорить. Но не сейчас. Сейчас я находилась на пределе собственных сил, мечтая хотя бы ненадолго отключить гудящую голову.

— Отвезешь меня домой?

— Не хочу, — задумчиво произнес он, наконец трогаясь с места.

— Это из-за Паши, да? — мой голос сорвался. — Ну так знай: между нами ничего не было и быть не может! Надеюсь, тебе от этого полегчает. А теперь просто подвези меня до дома. Или высади на остановке, я вызову такси… — последние слова я уже шептала, борясь с подступающими к горлу слезами бессилия.

Однако Апостолов, сосредоточенно глядя перед собой, оказался глух к моим мольбам, агрессивно рассекая неизвестные мне полупустые дороги Подмосковья.

В салоне установилась гробовая тишина.

Готова была поклясться, я слышала, как бешено колотится его сердце. Впрочем, мое тоже не отставало, набатом ухая в налитой свинцом груди.

— Это не из-за Паши, — наконец негромко проговорил Артем.

Повернув голову, он посмотрел на меня с некоторой долей растерянности, и чем дольше смотрел, тем больше смущения отражалось на его красивом мужественном лице.

— Акела промахнулся, — добавил Апостолов еле слышно.

— И при чем здесь цитата из «Маугли»? — неуверенно дернула плечами я.

— Когда вождь стаи промахивается, его называют мертвым волком, потому что жить ему остается недолго.

— Что это значит? — устало вздохнула я, отворачиваясь к окну.

К счастью, мы въехали в знакомый район и, судя по направлению, двигались в сторону моего дома.

— Я чувствую себя мертвым после своего отъезда из Сочи.

И вновь салон наполнила неуютная тишина. Поморщившись, я непроизвольно положила руку на живот, будто пытаясь уберечь свое второе сердечко от этих разговоров про мертвечину. На душе было неспокойно.

— Чего ты хочешь, Артем?

— Жить. Я тоже хочу жить, Саша. Но в последнее время я превратился в живого трупа.

— Ну так живи.

— Увы, иногда жизнь вообще не представляется какой-либо ценностью, — продолжил изъясняться загадками он.

— Я не понимаю…

— Что здесь непонятного? Когда-то меня вытянул на свет мой младший брат. Ради него я был готов пройти через все тяготы детдомовской жизни. А потом появилась ты… — его хриплый голос осел стайкой мурашек на позвоночнике.

А потом появилась ты.

Эта фраза отозвалась где-то очень-очень глубоко у меня внутри, зацепив сердце. Пытаясь ее осмыслить, я даже не сообразила, что почти не дышу.

— Саша?

На стыке вдоха и судорожного громкого выдоха прошептала:

— Что?

— Я задал вопрос.

Я озадаченно покачала головой, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Не против, если я буду делать это для тебя? — внезапно Артем сжал мою ладонь, переплетая наши пальцы.

— Делать что? — сухо сглотнула, погружаясь в болезненное оцепенение из-за соприкосновения наших ладоней. Его рука была горячей и будто оставляла ожоги на моей коже.

— Жить, — ответил он без тени сомнения в голосе.

Я горько усмехнулась, даже не пытаясь поверить в услышанное.

— Живи ради кого хочешь, Артем. Мне все равно, — вздохнула с облегчением, заметив знакомые черты нашего спального района.

Спустя пару минут Апостолов лихо припарковал автомобиль в моем дворе.

— Я буду заботиться о тебе. И защищать, — все еще крепко сжимая мою руку, проговорил он хриплым шепотом. — Не плачь, Саша.

Не плачь, Саша…

Я не осознавала, что так постыдно дала выход своим эмоциям. Перед кем угодно, только не перед ним.

— От себя бы сперва защитил, — пробормотала, шмыгая носом.

— Поехали домой? К нам домой. Я соскучился, — Артем поднес мою ладонь к своим губам, царапая кожу жесткой щетиной. — Адски. И мне не нравится, как ты выглядишь. Я о тебе позабочусь. Отоспишься. А завтра на свежую голову мы поговорим.

— К нам домой? — повторила, не веря своим ушам. — А у нас есть дом?

То, как спокойно он говорил об этом, подталкивало мое и без того расшатанное эмоциональное состояние к натуральной истерике.

— Просто поехали. Я не стану на тебя давить… Я… — Артем осекся, продолжая водить моей сжатой ручкой по своей щеке.

А меня трясло.

Ответом ему послужил мой еле слышный сдавленный писк, переходящий в жалкий скулеж, и я забилась в тихих рыданиях, мечтая как можно скорее закончить эту добровольную пытку.

— Я не знаю, как это делается, Саша… Я никогда ни за кем не ухаживал. — Он прикрыл глаза, шумно выдыхая горячий воздух мне в руку. — Но завтра мы поедем на свидание. Тебе понравится, я обещаю.