Давным-давно дело было. Жил на свете один бай, любитель выпить. Уж такой большой любитель, что промотал в конце концов все свое богатство, все лавки, которыми владел, и остался ни с чем. И был у него сын, который учился в медресе{20} и про дела своего отца не знал.

Вот однажды сидит бай пригорюнившись и сам с собой разговаривает: «Плохие времена, однако, настали – выпить, и то не на что… Эх, да если бы мне кто-нибудь денег дал, я бы голову свою заложить не побоялся».

Вдруг заходит в дом бая какой-то старик. И говорит:

– Скажи мне, чего ты хочешь? Может, я помогу?

– Одно у меня желание, почтенный, – отвечает бай, – выпить хочется. Если бы мне кто-нибудь денег одолжил, головы бы своей не пожалел для него.

– Денег я тебе дам, – говорит старик. – А ты за это пообещай мне то, что и сам не знаешь.

– Бери все что хочешь!

А старик этот был див. Взял он бумажку, написал письмо, положил на полку и сказал баю:

– Ты это письмо не читай. Кому оно написано, тот и прочтет.

Потом вытащил кожаный кисет и баю протягивает:

– Вот, бери. Здесь деньги. Если кончатся – ты кисет встряхни, они опять появятся.

Взял бай кисет и пошел выпивать. Много у него теперь стало денег – сколько надо, столько кисет и даст, встряхни только. Три года подряд пил-гулял бай.

А через три года вернулся домой из медресе байский сын. Приехал, походил по комнате и сразу то письмо нашел. Раскрыл он его, а там написано: «Отец твой, сынок, тебя мне, диву, продал. Прочитаешь это письмо – служить ко мне приезжай. Добраться до меня просто – сначала через леса там-то и там-то, а потом через реки там-то и там-то. А не явишься – изведу я отца твоего и мать».

– Отец, – джигит говорит, – узнал я, что ты меня диву продал. Вот письмо. Не поеду к нему – вас погубить грозится. Лучше уж я сам умру, чем вам смерть принести.

Жалко стало баю сына, да делать нечего:

– Что ж, иди, сынок…

Три месяца байский сын шел, все ноги истоптал. Но добрался все же до города, которым див владел. А на окраине того города стоял маленький домик без чулана{21}. Зашел джигит внутрь, а там старуха сидит. Уж такая «красивая»: нижние зубы до носа, а верхние до подбородка доходят.

Испугался ее юноша, но виду не подает.

– Вот я пришел, как вы хотели, – говорит. – А ты кто такая, бабушка, будешь?

– Я жена дива, сынок. А зачем ты, человек, сюда явился-то?

– Отец меня диву продал, вот к нему я и иду.

– Ай, сынок, ведь съест тебя див… Ну ничего, я тебе кое-что присоветую. Есть тут рядом шесть домов, ты зайди в ближний, а я тебе записку напишу.

Взял джигит записку и пошел, куда было сказано. Зашел в ближний дом и увидел там красивую девушку. Отдал он ей письмо. Прочитала девушка: «Помоги джигиту, милая, а то съест его див».

Спрашивает она:

– А ты зачем сюда явился?

– Да отец меня диву продал.

Вздохнула девушка:

– Вот и меня он, когда я еще ребенком была, тоже купил. И у меня мать с отцом есть, убиваются по мне, ослепли от горя… Будешь мне другом – вдвоем мы отсюда выберемся. Сейчас ты к диву пойдешь, скажешь: «Здравствуй, дедушка! Меня отец тебе продал, вот я и явился. Хочешь – сыном тебе буду, хочешь – дочкой». А после опять ко мне зайдешь.

Отправился юноша к диву.

– Здравствуй, дедушка!

– Здравствуй, – див говорит. – Пришел, значит?

– Пришел. Отец ведь меня тебе продал. Хочешь – сыном твоим буду, хочешь – дочкой.

– Да ведь ты дитя человеческое, – див усмехается. – Какой из тебя мне по хозяйству помощник? Людям моя работа не под силу.

– Почему же не под силу? Давай попробую, – парень говорит.

– Что ж, попробуй… Есть у меня лес. Совсем маленький: в длину сорок верст и в ширину столько же. Сруби его за день. Срубишь – мельницу из деревьев сделай, рядом, у реки, поставь. А потом возьми у меня из амбара зерно, успей за день его смолоть и хлеб за ночь из той муки испечь. Ну и заодно яблоню у мельницы посади. Я завтра приду, сделай так, чтобы яблоки к моему приходу созрели и листья, меня встречая, в ладоши захлопали.

– Ладно, – юноша отвечает. – Только топор дай.

Взял он топор и пошел в дом той девушки. Пришел и даже наземь в печали бросился: див, мол, то приказал сделать, чего я никак не могу.

Девушка его утешает:

– Не горюй, джигит, управимся.

Не верит он.

– А что див тебе поручил?

Рассказал юноша.

– Ложись-ка ты спать, – девушка ему советует. – Да не беспокойся, все сделано будет.

Позвала она пэри, они к утру и закончили. Говорит красавица джигиту:

– Иди ложись у мельницы да спящим притворись.

Заткнул джигит за пояс топор и пошел.

Явился утром к реке див, смотрит – джигит спит, а работа вся сделана.

– Вставай! – закричал див.

А джигит знай себе лежит, будто не слышит. Только когда див в третий раз «Вставай!» сказал, поднялся он. Рассердился див, да придраться не к чему.

– Ладно, – говорит. – Иди пока куда хочешь, а вечером опять ко мне приходи.

Вернулся джигит к девушке и рассказал ей обо всем.

– Хорошо, – та говорит. – Ложись, отдыхай до вечера.

Так он и сделал. А как солнце садиться стало, разбудила она его.

Опять юноша к диву пришел.

– Здравствуй, дедушка! Что сегодня прикажешь?

– Есть у меня шесть лошадей, – говорит див. – Напоить их надо.

– Что ж, напою, – отвечает юноша. – Только уздечку дай.

Обрадовался джигит. Легкую работу, думает, на этот раз див поручил. Уздечку взял, к девушке идет.

– Что, – спрашивает она, – трудное дело див дал?

– Нет, – говорит он. – Сегодня я и без тебя управлюсь. Чего тут трудного – лошадей напоить!..

– Ох, не говори о том, что не знаешь. Очень тяжелая эта работа. В лошадей-то див меня и дочек своих превратит. Иди на конюшню, дверь открой да спрячься рядом, а то лошади эти тебя насмерть закусают, копытами забьют. Когда последняя лошадь, хвостом помахивая, из дверей выйдет, уздечку на нее накинь и верхом садись. Это я и буду.

Нашел юноша конюшню, дверь открыл, а сам спрятался, как девушка велела. Выбежали из конюшни пять горячих лошадей, а следом еще одна, хвостом помахивая. Уздечку надел джигит на нее, вскочил и поскакал.

Остановилась лошадь возле кузницы и говорит джигиту:

– Иди молоток и гвозди возьми.

Так и сделал джигит. Взял молоток, гвозди и в карман положил.

Едет дальше. Лошадь говорит:

– Сейчас див, в бешеного жеребца обратившись, бросится на тебя, чтобы из седла выбить. Но я его копытом ударю. Он упадет, а ты, не мешкая, соскакивай и гвоздь ему в голову по самую шляпку вбивай. Сможешь – умрет див, а не сможешь – плохо нам придется.

Тут див в облике бешеного жеребца появился. Кинулся он на джигита, но лошадь его ударом копыта наземь свалила. Спрыгнул джигит, начал было гвоздь жеребцу в голову забивать, да не сумел до самой шляпки: жеребец тут же исчез.

Сел тогда джигит опять верхом, повел лошадей к озеру, напоил и обратно отвел.

Див же, домой в гневе вернувшись, приказал баню железную истопить. Пусть, думает, джигит вместе с той, кто ему помогает, попарится. И слугам наказал, как только юноша с девушкой в баню войдут, дверь за ними накрепко закрыть. Там, думает, им и конец придет.

Джигит диву уздечку понес.

– Здравствуй, дедушка! Напоил я лошадей твоих.

Смотрит, а у дива голова повязана.

– Что с тобой, дедушка?

– Голова что-то болит, сынок…

– Что еще прикажешь?

– Не торопись, сынок. Завтра зайдешь, скажу.

Вернулся джигит в дом девушки. А на другой день снова к диву явился.

– Пришел, сынок?

– Пришел. Что прикажешь, дедушка?

– Ты, джигит, оказывается на любое дело спор. Наградить тебя хочу. Слышал я, девушка тут одна тебе полюбилась. Приказал я для вас баню истопить.

Обрадовался юноша: див, думает, любимую мою мне отдает. Довольный, к девушке возвратился. Так, мол, и так.

Задумалась она.

– Нечему тут радоваться, – говорит. Убить он нас хочет. Бежать нужно. Я тебе помогала, теперь ты меня здесь не оставляй. А в бане этой див не одного человека изжарил да и съел. У нее даже ручка на двери, и та огненная.

Собрались они, недолго думая, и ушли.

Див в это время жене своей говорит:

– А ну посмотри, хорошо ли им в моей бане?

Жена пошла, поглядела:

– Так ведь там нет никого!

Понял див, что убежали его пленники, и дива помоложе им вдогонку послал:

– А ну поймай их и обратно приведи!

Говорит девушка джигиту:

– Див за нами погоню послал. Сейчас я в стадо превращусь, а тебя пастухом сделаю.

Видит див – пастух стадо гонит.

– Эй, – кричит, – парня с девушкой здесь не видал?

– Нет, не видал.

Вернулся див обратно, рассказал старому диву, что нигде беглецов нет, только пастуха со стадом и заметил. Рассердился старый див:

– Да ведь это они и были!..

Другого дива, самого сильного, за ними послал.

Девушка говорит:

– Снова див погоню отправил. Теперь я деревней с мечетью стану, а ты муэдзином.

Спешит второй див и видит: деревня и муэдзин на минарете{22}.

– Эй, – кричит, – никто по этой дороге не проходил?

– Нет, никто не проходил, – муэдзин отвечает.

И этот див обратно ни с чем возвратился. Тоже все старому диву рассказал. А тот еще больше разозлился:

– Эта деревня и муэдзин они и были! Схватить надо было и сюда привести!.. Вижу, нет от вас толку. Сам пойду.

Девушка джигиту говорит:

– Ну теперь сам старый див за нами гонится. Что мы проходим за день, он пройдет за час. Я озером обернусь, а ты лягушкой будешь.

Див себя долго ждать не заставил. Увидел он озеро и лягушку и сразу понял, что это юноша с девушкой в них превратились. Ага, думает див, тут вы мне и попались. И начал воду пить. Пил, пил, пил – не может все осилить. Как ни старается, все равно озерцо хоть со след от лошадиного копыта, да остается. Только див остановится дух перевести, смотрит, а озеро снова полное. В конце концов надоело диву и убрался он восвояси.

Когда он ушел, озеро тут же опять стало девушкой, а лягушка – юношей. И отправились они в город, где у джигита родители жили. На окраине остановился юноша и говорит:

– Нехорошо как-то невесту в дом пешком приводить. Подожди здесь, я за тобой на тарантасе вернусь.

– Хорошо, – та отвечает. – Только помни: если ты кого из сестер обнимешь и поцелуешь, забудешь обо мне.

Кивнул джигит:

– Ладно, никого целовать не стану.

Пришел он домой. Мать с отцом ему очень обрадовались, а шестилетняя сестренка прямо на шею бросилась. Не удержался джигит, поцеловал ее и сразу о той девушке забыл. А родители его на радостях уже и о женитьбе скорой заговорили, о невесте для сына стали думать.

Девушка же, не дождавшись его, поняла, что случилось. Пошла она в один дом и стала там жить. А хозяин этого дома такой бедняк был, что и есть у него было нечего. Тогда девушка стала ковры ткать, а хозяин их на базар отвозил. Коврам тем износу не было, а уж красивые такие, что все только диву давались и нарасхват брали. Вся семья на выручку жила.

Шел однажды мимо этого дома здешний мулла. Заглянул в окно и видит: девушка сидит, ковер ткет. «Ай какая красавица, – мулла думает. – Вот бы мне жениться на ней! Надо бы как-нибудь по дороге в мечеть заглянуть сюда».

На другое утро, направляясь в мечеть, заходит мулла в тот дом. А девушка в это время печь растапливала.

Мулла спрашивает:

– Откуда ты, красавица, здесь взялась?

– Откуда взялась, – девушка отвечает, – потом скажу, некогда сейчас. Помоги-ка лучше печь растопить.

И кочергу ему подает.

Взял мулла кочергу, занялся печью. Сам все на девушку поглядывает. А кочерга к его руке будто приклеилась: и рад бы он ее бросить, да не может, ворошит и ворошит в печи. Даже про намаз свой забыл.

Старики в мечети ждали его, ждали – уж не заболел ли? А потом разошлись по домам. И у муллы кочерга тут же из рук выпала.

«Ай-хай, – понимает мулла, – я же в мечеть опоздал!..» Выбежал он из дома. Увидели его старики. «Вот оно что, – думают, – оказывается, мулла к девушке этой повадился, потому и на намаз{23} не пришел».

– Вот шел в мечеть, – объясняет мулла, – да заглянул в этот дом омовение совершить заново.

– Ну тогда еще ладно, – говорят старики.

На другой день мулла опять на намаз шел. Заглянул в окно: девушка сидит, ковер ткет. Не смог он мимо пройти.

– Вчера мы с тобой не успели побеседовать, давай сегодня, – девушке говорит.

– Ты лучше подай мне вон то правило, а поговорим потом, – отвечает она.

Взял мулла правило, а оно так к рукам и пристало. Сидит он, на девушку глядит. И опять про намаз забыл.

Снова старики муллу не дождались. Закончили утренний намаз, выходят, а мулла опять из того дома выбегает. «Да у него, оказывается, и слова, и дела лживые», – старики думают.

Ну а когда и на третий день то же повторилось, выгнали старики муллу. А за ним еще одного, и еще; за три месяца трех мулл из-за девушки сменили.

А у юноши, что от дива живым вернулся, дело тем временем к женитьбе идет. Другую девушку ему сосватали. Свадьба на четверг назначена. Решили, пусть каждый гость с собой какое-нибудь угощение на свадебный стол принесет.

Ту семью, где девушка жила, тоже пригласили. Старик-хозяин жену спрашивает:

– А что мы на свадьбу возьмем?

Девушка говорит:

– Не беспокойтесь, я бэлиш испеку.

На свадьбе сначала мужчины за стол сели. Старик джигиту ковер, что девушка выткала, в подарок принес. Потом женщины пришли. Жена старика бэлиш подает – большой, пышный. Хотела мать джигита им гостей попотчевать, да не тут-то было: верхушка у бэлиша никак не срезается. Другие пробовали – тоже ничего не выходит. Говорят:

– Пускай кто принес, тот и срезает.

Сняла девушкина хозяйка верхушку. И вылетели вдруг из бэлиша голубь и голубка. Вылетели и запели:

– Забыл, забыл! – голубка воркует.

– Не забыл, не забыл! – голубь отвечает.

Дрогнуло сердце джигита – вспомнил он девушку, оставленную на окраине города. Запряг тарантас и стрелой за любимой помчался. Сыграли они хорошую свадьбу да и зажили счастливо. И сейчас, говорят, так живут – в любви и согласии.