Тася

— Неловко мне, Тасенька, — вздыхает тетя Катя, упаковывая в багажник пирог. — Ну ей Богу! Чужая семья. Вот что я поеду?

— Так, это что за глупости? — Подбочениваюсь и строго смотрю на женщину. — Значит, ребенка воспитывать, по ночам не спать — вы своя? А поехать за столом посидеть и поддержать Ивана- чужая?

— Да то ж мы с ним спелись. Он мне ипотеку, а я ему с доченькой подмогнуть…

— Ну тогда и кольца вам вернем, — прищуриваюсь.

— Да что ты! — Взмахивает руками. — Такая красота получилась. Заглядение!

Да, кольца и правда ювелир сделал шикарные. С алмазной гранью и гравировкой, которую придумала Маруся. Это вышло случайно. Нас спросили, что будем писать, а мы растерялись. Попросили предложить какие-то варианты…

— Мамино и папино, — вдруг заявляет Маруся. Оглядывается на нас и пожимает плечами. — Ну, чтобы не перепутали же.

— Прекрасный выбор, — улыбается ей ювелир.

А я смотрела на Ивана и чувствовала, что сейчас зарыдаю в голос. Мамино? Но разве так можно?

— Мне нравится, — вдруг заулыбался Муромцев. — Так и пишите.

Иван подходит к машине и загружает последние пакеты.

— Чего притихли, барышни? — Подмигивает нам. — А где третья?

— Маруся! — В панике оглядываюсь.

— Только ж здесь была! — Пугается соседка.

— Да здесь я! — Фыркает ребенок и вылезает из-за капота, вытягивая перед собой пузатую кошку. — Смотрите, какая красивая! Она к нам на дерево ходит.

Я присматриваюсь к кошке ближе. Не может быть!

— Ваня… — тереблю за рукав Муромцева. — Это же та серая сатанина, из-за которой Мефи сидел в подвале.

— Думаешь? — Хмурится Иван. — Не далековато ей?

— Точно тебе говорю! — Повышаю голос. — И пятно на лбу, и пузо… Ах ты заразина! — Шиплю. — Маруся, брось ее!

— Папочка, давай кошечку возьмем!

— Марусь, у нас уже есть котик. А эта кошечка скоро станет не одной. Кошка — матрешка получается.

— Она Мефи нравится. Он на нее вчера весь день в окно смотрел!

— Это что за история? — Вмешивается тетя Катя. — Ну-ка… у меня там в сумке есть вкусняшки. Я вашему котику купила вчера и отдать забыла.

Фыркая, стою в стороне и наблюдаю, как пушистой гулене выдают лакомство. Она, конечно, сама прелесть — и об ноги трется, и в глаза заглядывает…

— Ну все, поехали, — тороплю всех. — А то опоздаем.

Кошка, нужно сказать, немного притупляет мои волнения по поводу знакомства двух семей. Ну мало ли, как может обернуться!

Иван, кажется, совсем не беспокоится. Вот это самоуверенность! Нет, он в конце концов, прав, что знакомство с родителями ничего не решает. Но мне, как девочке, хочется, чтобы все прошло спокойно и приятно.

Все сомнения разрешаются в один момент. Когда Иван стучит в дверь, она распахивается и…

— Муромцев! — Удивлённо смотрит на Ивана мой сводный братец. — Это ты? Ты ещё и жених что ли? Вот это тебе, конечно, не повезло, мужик…

— В смысле? — Не догоняю я.

— А это мой будущий директор, — отвечает Иван, — пожимая руку Игнату.

— Значит, будет семейный подряд, — ржет сводный братец. — Ну чего замерли, заходите. Нужно отцу помочь дров на баню наколоть.

Мама с тетей Катей мгновенно находят тысячу общих хозяйственных тем. Маруся строит пацанов Игната. Они наперебой показывают нашей девице игрушки, а потом упоенно капают червяков в фикусе.

— Вам не кажется, — сажусь ближе к своему отчиму, — что пора на них рявкнуть? А то они так снова разнесут дом.

— Не мешай, — наблюдает за игрой детей отставной генерал. — Хороша же девка! Как она их! В бараний рог! Далеко пойдёт!

— А как вам Иван? — Понижаю голос.

— Годный мужик, не то что тот предыдущий.

— Это вы про Мирона?

— Точно! Так, кажись, его звали. И мать радуется. А то уже собралась идти к какой-то бабке венец безбрачия с тебя снимать!

— Чего? — Переспрашиваю.

— Ну ей там в театре кого-то посоветовали, — ухмыляется.

— Ни слова больше! — Смеюсь.

У мамы, конечно, странные способы заботы. В детстве мне было сложно это принять. Зато сейчас я вижу в этой ее причудливости секрет успеха у мужчин.

— Я за тебя так рада! — Пытается обниматься со мной Верочка. — У меня, кстати, есть обалденные белые туфли. Мне кажется, тебе нужно будет померить под платье. Ты уже купила?

— Вообще, только завтра собиралась, — смущаюсь.

Как-то не до платья было.

— Ну-ка давайте все за стол! — Командует мама.

— Слышите, генеральша чего говорит? — Встает из кресла Виктор Семенович.

Я встаю следом за ним и вдруг чувствую, что сейчас рухну на пол. Голову начинает кружить, а к горлу подкатывает тошнота.

— Эй! — Подхватывает меня мамин муж. — Ты чего это, красавица? Падать решила?

— Опять на диете сидишь? — Подбегает мама.

— Не сидит, хорошо кушают. Борщ сегодня ела, — сообщает тетя Катя.

— Тася, ты чего? — Забирает меня у Виктора Семеновича Иван и осторожно кладет на диван.

— Вот Водички, — суетится Верочка.

А я чувствую, как меня начинает отключать.

— Игнат! Тащи тонометр, вызывайте скорую!

— Тася… что с тобой? — Волнуется Маруся. — Может быть, у нее тоже ветрянка?

— Кстати, ты она не болела ветрянкой. Только краснухой, значит, весь класс переболел, а у тебя тогда аллергия была, — неуместно вспоминает мама.

Слышу ее голос будто сквозь вату в ушах и отключаюсь.