Тася
Иван после собеседования весь на эмоциях, а я на нервах.
Мою миски кота, уговаривая себя, что так не бывает. Столько лет пробовать с разными мужчинами — и ничего. А здесь — ну подумаешь секс в овуляцию. Да и не факт, что она вообще была.
Самое главное — я не понимаю, чего боюсь больше! Что — да или что — нет?!!
Маруся наглаживает одуревшего от количества новых запахов Мефи. Кормит его вкусняшками и уговаривает пойти в туалет. Ну не видел ребенок, как писают коты! Что здесь такого?
Иван все рассказывает и рассказывает о своих впечатлениях после собеседования. Ему пообещали личный кабинет, достаточно свободный график и вообще, кажется, с будущим руководителем у них сложилась идиллия.
— Ну и можно будет второго делать, — вдруг подходит ко мне Муромцев и подсаживает на столешницу кухонного гарнитура. — Да?
Я вскрикиваю и едва не переворачиваю на него кошачью миску с водой.
Иван бережно забирает ее у меня из рук.
— Ты устала, не выспалась? Да? — Заглядывает в глаза. — Тася? Сегодня ляжем пораньше. А завтра я тетю Катю попрошу тебе помочь. — Сутки, и я четыре дня буду дома. Как раз на Рождество выходной выпадает. Маша поправится, к родителям съездим. Надо же им про свадьбу рассказать. Мм? Ты мне ничего сказать не хочешь?
Упрямо мотаю головой. Мне совершенно не хочется второй день выглядеть перед Иваном истеричкой.
— Да, — принимаю его версию. — Что-то голова болит.
— Тогда прекращай суетиться. Я сейчас закажу пиццу на ужин. Хочешь чаю?
Киваю.
Меня укутывают в плед, вручают чашку и вазочку с мармеладом. Когда так обо мне заботились? Разве что, мама. Снова хочется порыдать.
— А… что ты там говорил про второго? — Вспоминаю, замирая.
— Я говорил, что с премией, если все получится будет получаться почти триста в месяц. При таком раскладе можно будет второго детеныша планировать. Ну, если после сегодняшних суток ты ещё не передумала… — хмыкает.
Меня отпускает. Ну хорошо же все! Почему меня так колбасит?
— Черт! — Вспоминает Иван, — нам же завтра ещё с гипсом этим нужно ехать на осмотр.
— Точно, — переключаюсь. — Его бы по-хорошему, снять. Под ним все потеет. Маруся мучается. Может быть, частная согласится принять? В травмпункт нас и на порог не пустят.
— И на тебя нужно доверенность написать, — думает в слух Иван. — Завтра я точно с работы не вырвусь.
Тратим вечер на то, чтобы обзвонить клиники и уговорить их принять ребенка с ветрянкой. Соглашаются только в одной.
Угораем, что это такой детский краш-тест. За все года, что меня не было рядом с Марусей.
Иван уводит спать дочь в девять, а я остаюсь убирать все наши дневные активности: краски, пластилин, мозаики...
Тискаю испуганного Мефистофеля. Отвечаю маме на сообщение — она спрашивает, что купить Марусе в подарок. Проверяю рабочие чаты и немного увлекшись конфликтом о послепраздничном расписании, случайно нажимаю пальцем на уведомление от приложения знакомств. Зависаю… Там куча непрочитанных. Хочу, не читая, удалить аккаунт, но вдруг мне прилетает сообщение от загадочного мужчины с аватаркой кота.
«Почему не спишь? Скучаешь?»
Немного помучавшись размышлениями, стоит ли вообще отвечать, решаю быть честной.
«Привет! Ты знаешь, я нашла свою любовь. Поэтому, удалю аккаунт. Желаю тебе удачи!» — печатаю сообщение и отправляю.
«Фотку его покажешь?» — Прилетает мне ответ от кота.
«Это уже наглость!» — отвечаю.
«А я тоже нашел!» — Прилетает мне сообщение.
А следом начинают сыпаться фотографии.
«Классная она у меня?»
Мне на несколько секунд становится дурно. Откуда у постороннего человека могут быть мои фотографии в квартире Ивана? Да ещё в таких странных позах… будто я не вижу, что меня снимают.
Но когда последней мне прилетает фотография Ивана со спящей Марусей, в моей голове все встает на места.
«Муромцев!» — Стучу по экрану пальцами. — «Выходи! Я иду тебя бить!»
Как вообще он так мог со мной? Что я вообще там писала? Ооо…
«Не, мне здесь хорошо!» — Прилетает от кота. — «Получается, ты скрывала, что у тебя есть дочь?»
«Выходи!!» — Отвечаю. — «Или я сейчас намочу твой самолет»
У него на полочке стоит деревянный самолет. Гордость. Пол года его собирал. Даже дочери играть не дает.
«Только попробуй!» — прилетает в ответ.
«Я уже иду в комнату» — пишу мстительно.
Мы сталкиваемся с Иваном в коридоре. Влетаем в друг друга, на каких-то новых вибрирующих эмоциях.
— Ты зачем это сделал? — Уворачиваюсь от поцелуев.
— Ревновал, — улыбается Муромцев. — Разве не ясно?
— С кем ты там ещё общался?
— Это я ещё не спрашивал, с кем ты!
Нас заносит в ванную. Иван закрывает ее на замок.
— Нет! — Смеюсь, понимая, на что он намекает, стягивая с себя футболку и хватая меня за бедра.
— Да… — Мурлычет наглый мужчина. — Чтоб удалила аккаунт! А то выпорю!
— Ты — тоже! Или выпорю…
Впиваемся в губы друг друга и снова слетаем в кипяток…
Мы занимаемся любовью, отражаясь в зеркале. Толчок, еще один… Это очень пронзительно. В приглушенном свете, когда хочется опустить и спрятать глаза от слишком ярких эмоций, но видеть что чувствует другой хочется гораздо сильнее.
— Я люблю тебя, — шепчу Ивану.
Сегодня он нежный и какой-то особенно жадный до поцелуев. Плечи, спина, шея… Руки его везде. Мнут, тискают.
— Ах… — прогибаюсь и падаю руками на раковину.
— Повтори ещё раз, — рычит мне в ушко и прикусывает кожу на шее мой будущий муж.
Вскрикиваю от острых ощущений и волны мурашек по телу.
— Люблю… — ласкаюсь о его щетину губами.
Мы разгоняемся, практически теряя тела друг друга и громко стонем, получая одновременную разрядку. Между нашими телами становится липко и мокро.
Муромцев включает душ.
— Кажется… — притягивает меня к себе снова Иван и стягивает через голову футболку, по очереди впиваясь губами в каждую грудь. — Кажется, тебя нужно помыть.
— Нет… — смеюсь. — Мы будем мыться по-отдельности.
— Я же так и сказал, — серьезно отвечает Иван.
А после просто берет и утягивает меня под душ.
— Ты что творишь? — Отфыркиваюсь я от воды.
— Поиграем в изнасилование? — смеется он в ответ и дразнится. — Вот такая она семейная жизнь…
Я срываю душ и, направляя струи в лицо Ивану, выкручиваю воду в лед.
— Согласна. И не покричишь. А то ребенка разбудишь!
— Зараза! — Срывается он ко мне.
Подхватывает под бедра и впечатывается спиной в кафель.
— И не покричишь… — ухмыляется. — Ай… — медленно входит в меня снова и целует.