Иван

Муромцев, шокировано застыв, листает ленту аккаунта бывшей жены.

— Пиздец…

Он выдает это слово с периодичностью в две минуты. Мне так больно за него и Марусю, что все собственные эмоции отходят на второй план.

Иван достает сигареты, открывает окно и прикуривает в морозную темноту, выставляя руку на улицу.

Я подхожу и прижимаюсь лицом к его спине, где-то в районе лопаток.

— Ты бы оделся. Замерзнешь…

Делает глубокую нервную затяжку.

— Ты знаешь, — он качает головой, — война с женщиной, с матерью моего ребенка вообще не входила в мои планы. Я искренне верил, что Лиля наиграется. Перебесится, получив по носу, но тут… Пиздец.

Мне уже и самой хочется пару раз выругаться.

— Что думаешь делать? Мне кажется, что для суда этого будет более чем достаточно. Лиля не увезет Машу. Но лишить прав… это вряд ли.

— Что я собираюсь делать? — Хмыкает Иван, докуривая сигарету, и разворачивается ко мне лицом.

Перехватывает мое в ладони и обдает мои губы запахом никотина и крепкого чая.

— Я думаю, что за все вот это говно. Бог, наконец, мне послал нормальную женщину. И я категорически не планирую от нее отказываться. Если, конечно, она сама ещё не передумала… — усмехается. — Мм? Тась?

Я не выдерживаю его взгляда и прикрываю глаза. В носу снова начинает свербить.

— Меня несколько смущают твои формулировки про нашу уверенность в друг друге. Раз, нет необходимости спешки, было бы правильно получить уверенность в друг друге до брака…

— Ясно… — прищелкивает языком Иван. — Рыдала ты по этой причине?

Закусив губу, киваю.

— Вся проблема в том, что я как раз очень хочу быть с тобой… — шепчу доверчиво.

— Так и я хочу! — Восклицает Иван. — Просто ты отсутствие романтики и каких-то условностей воспринимаешь, как препятствие браку!

— Кто бы говорил! — Обижаясь, делаю шаг назад. — Кажется, это ты собирался со мной только встречаться, потому что ко всему остальному не готов.

— Тась… — закипает Иван. — Прости, я реально не вывожу всех этих глубоких мыслей. Если бы я был не готов, я бы в тебя членом голым не тыкал! Разве это не ясно? И черт возьми, да, меня парит, что ты зарабатываешь ощутимо больше. Но это все не имеет отношения к моим чувствам! Это тебя через пол года может накрыть, что я не соответствую ожиданиям.

— Значит, ты все сейчас хочешь повесить на меня? — Задыхаюсь от несогласия.

— О чем мы сейчас вообще ругаемся? — Сжимает виски Иван. — Все же хорошо было! Иди, просто поцелуй меня…

— Нет… — упрямо мотаю головой.

— Чего ты хочешь, Тася? Ты скажи. Я правда не понимаю, как исправить то, что ты чувствуешь.

— Может быть, проблема в том, что ты не даешь обещаний?

— Как это не даю? — Хмурится Муромцев. — Сам факт того, что ты — моя будущая жена является обещанием. Клятвой! В том, что бы не случилось, я буду рядом, буду заботиться. Просто как адекватный человек, я не могу пообещать сейчас того уровня, которого нет.

— А я разве его у тебя просила?

— Тася! Остановись… Тебя несет! Да что вообще происходит?

Судорожно втягиваю воздух.

— Я не знаю. Но раз нам не нужно больше экстренно жениться, то предлагаю не спешить.

— Пиздец… — снова высказывает свое мнение о происходящем Муромцев.

Достает следующую сигарету.

Я замечаю, что его пальцы дрожат.

— Ну так что? — Разводит руками. — Идём в кровать тогда и надеваем презерватив или каждый по домам? А тебе не кажется, дорогая, что у тебя классический случай избегания привязанности? Ты на столько боишься, что что-то пойдёт не так, что не хочешь даже начинать!

— Это не правда! Позволь напомнить, что именно я уговорила тебя жениться! Господи… какая же я дура!

— Ты просто переложила ответственность на обстоятельства! А я рассуждал так, будто их нет!

— Ну тогда отматываем назад и останавливаемся в точке, где ты сомневаешься в себе и иметь семью больше двоих человек не планируешь!

— Я был застигнут врасплох! И отматывать назад поздно.

— Это почему?

— Потому что весь вечер я потратил на составление резюме и отклика на вакансии. Мы сегодня подали заявление. И Маруся, если она имеет для тебя значение, весь вечер делала подарок «своей Тасе» на Новый год!

— Маруся… — осаживаюсь.

Иван разводит руками. Выбрасывает окурок и закрывает окно.

— Ладно… Пора спать. Можешь идти в кровать, а я лягу на кухне. Полотенце тебя на стиральной машинке оставил чистое.

Муромцев уходит в комнату и возвращается на кухню с подушкой и пледом. Бросает их на диван и падает на него сам.

— Спокойной ночи.

Отворачивается.

Я в шоке смотрю на его спину. Как у мужиков все просто. Это он сейчас спать собрался? Бесчувственное бревно!

Кусаю губы и понимаю, что сейчас снова заплачу.

И вроде бы, нужно гордо удалиться в спальню. А ещё лучше — вызвать такси и уехать к одинокому Мефи. Но я почему-то не могу сдвинуться с места. До нового года три дня. Завтра у Ивана выходной, а потом рабочие сутки. Я будто нахожусь в выборе без выбора! Сама теряю мысль, почему у нас случился такой острый конфликт… Ведь оба хотели, как лучше. Быть честными с друг другом.

Мне хочется, чтобы Муромцев сделал что-то такое, чтобы нам полегчало.

Может быть, он прав? И я на столько сильно сомневаюсь, предъявляя требования, что он тоже боится?

Голова начинает раскалываться. В кармане вибрирует телефон от сообщений девочек. Они переживают, что я им долго не отвечаю.

Вдруг тишину кухни нарушают сдавленные детские рыдания.

Иван подлетает с дивана, а я первой распахиваю дверь кухни и выбегаю в коридор. Сталкиваюсь с Марусей в дверях ее спальни.

— Что случилось, зайка? — Присаживаюсь перед ней.

— Головка болит… — шепчет она белыми губами.

Я касаюсь рукой ее лба.

— Ваня… — оборачиваюсь. — Она кипяток.

— Ну-ка иди сюда! — Подхватывает дочь Муромцев и несет на кухню.

Достает из ящика и засовывает ей под мышку градусник.

— Сколько? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Сейчас, погоди, запищит, — хмурится Иван.

— Тридцать восемь и три, — достает и смотрит на термометр спустя минуту.

— Что нужно делать? — Спрашиваю нервно.

— Из правого шкафчика достать жаропонижающее и залить этой даме.

— Нет! — Дергается Маруся и начинает рыдать ещё сильнее. — Нет! Я ничего пить не буду…