Тася

— Повтори-повтори, — давится соком Люба. — То есть, ты выходишь замуж?

— Фиктивно? — Прокашливается Ксюша.

— Даже не вздумай! — Взмахивает руками Лиля, — в эту кабалу можно идти только по большой любви.

— А у нее и есть любовь, — хихикает Софи.

— Значит, ты была в курсе и молчала? — Набрасываются на нее девочки.

— Да ничего я не знала, — отбивается Софи, — только стенания ее слушала о том, что он обычный мчсник и какой вау-вау вессссьь! — смеется.

— Покажи-покажи!

— Ну и что, — пожимает плечами Люба, — Дема тоже бывший обычный военный. Это ничего не значит. Главное- чтобы был мужчиной…

— Ну ладно, — авторитетно заявляет Ксюша, — твой Демид заслужил потом с кровью и тебя, и бабки твоих родитей.

— Ну что ты про деньги то, а? — Фыркает Люба. — Не в них же счастье.

— А ты это моей свекрови скажи, — бурчит Лиля. — Вот попадется тебе такая «мама» и тоже быстренько все посчитает. И твое и свое…

— У Ивана нет родителей, — отвечаю, игнорируя токсичную заботу подруг. — Иван вырос в интернате и хорошо общается с одной из своих воспитателей. Даже квартиру ей помог купить.

— Да ладно… офигеть, — шепчут девочки. Вот! Уже правильным мужиком повеяло!

— Тетя Катя милейшая женщина. Она подарила нам с Иваном кольцо своей мамы на свадьбу, — продолжаю смущенно. — Но мне очень неловко.

— Это она не знает, что вы фиктивно?

— Она все знает, — пожимаю плечами. — Но, видимо, как и я надеется, что мы на всю жизнь.

— А ты прямо решила на всю жизнь?

— Погоди, — взмахивает вилкой Софи. — А как же ребенок? Ты же хотела…

— У нас есть Маруся.

— Ну это же не твой…

— Это зависит от того, как она чувствует, — снова философски вклинивается в разговор Люба. — Главное — не врать себе. Вот Пашка — наш с Демой. Мы даже вспомнить себя без него не можем! Мне знаете, понижает голос Люба, — иногда снится, что я его рожаю. Все болит на утро, как будто по-настоящему! В общем, я решила, что так и было на самом деле.

— Я сейчас заплачу, — всхлипывает Лиля. — Ой, девочки, я с вами поговорю и Кобру Кирилловну свою любить начинаю.

— Я, конечно, пока так не чувствую себя с Машей, — говорю искренне. — Но это, наверное, потому, что у нее есть настоящая мама. И это несколько дезертирует.

— Ну какая мама, если она дочь два года игнорила? — Фыркает Софи. — Слушай, а ты знаешь ее аккаунт в соцсетях?

— Нет, зачем мне? Подписаться и следить? Лайки ставить?

— Ну что ты такая у нас дремучая, у любой уважающей себя модели должен быть аккаунт. Портфолио. Как ее зовут?

— Лиля…

— У этой стервы ещё и мое имя, — фыркает Лиля.

— Да как вы собираетесь ее искать?

— Да вот так! — С ходу демонстрирует мне Лиля телефон. — Вот он ее аккаунт. Слууушай… — водит пальчиком по экрану подружка. — Да ты глянь, что она творит!

— Что? Покажи!

— Она, кароче, участвует в международном проекте «мама и дочь». Приз огромный рекламный контракт с концерном, который владеет крупными брендами. Но он только для иностранных граждан и…

— Она не за дочь борется, — шепчу потрясено. — А за контракт.

Девочки находят аккаунт Лили в своих телефонах и приступают к изучению.

Я тоже листаю красивую, профессиональную сетку фотографий.

— Ну нормально ее по свету помотало, — хмыкает Люба. — Но могу сказать, что если за три года у модели не появилось годного материнского агентства и долгого контракта, то барышню нашу списали в тираж. А еще и поимели всей Европой. Вот посмотрите… фотографии дочки в профиле появляются не с самого начала…

— Первая выпущена пол года назад, — задумчиво говорит Софи. — Нет, вы только послушайте: «Дорогие подписчики, я давно хотела признаться, но не могла, потому что была связана контрактом. Я — мама! У меня есть прекрасная дочка Машенька…»

— Да, а ещё месяц назад на постах у нее закрыты комментарии. Думаю, барышня где-то лихо накосячила.

— Как это где-то! — Фыркает Ксюша. — Мужика она увела у модели другой. Вон, под старыми фотографиями оставляют хемштег «овцатупая»!

Смеются…

— Господи, она ещё хуже, чем я думала… — шокировано качаю головой.

— А мне ее жалко, — отсеявшись, вздыхает Люба. — Просто загубила себе жизнь. И ладно бы ещё игра стоила свеч, но такие фортели надо начинать в семнадцать, а в двадцать пять шесть уже заканчивать.

— Это все твой мозг на окситоцине, — хихикает с Любы Софи. — Мы, как женщины не одурманенны, е хотим зрелищной расправы над мерзавкой. О! Сейчас я на нее быстро картишки раскину… — лезет в сумочку.

— Опять ты со своей этой ерундой, — смеются над Софи девочки.

— Ничего это не ерунда! Так! Слушайте… так странно… При чем тут воздушный шар и жаба? Одиночество. Финансовые потери… Печаль.

— Все! Остановись! А то ещё порчу наведешь, а мы перед Боженькой соучастницами пойдём. — Ржут подруги! — Мы все разрулили, Тась! Ты отомщена. Можешь теперь выбирать мужа с чистой совестью и без синдрома спасательницы.

— А доказательств, что она шизанутая хватит для любого суда, — уже на полном серьезе добавляет Люба. — Ну так как? Твоя совесть спокойна? Нужно только на всякий случай скринов наделать.

Я подавлено молчу, испытывая совершенно странные ощущения. С одной стороны — доказательства для доказательства не пригодности Лили, как матери, действительно железобетонные. А с другой стороны… выходит, нам с Иваном можно тормознуть. И что тогда?

— Тась, — ты чего? — Перестают улыбаться девочки. — Чего тебя накрыло то?

— Ну вот что-то сложно все, — выдыхаю.

— Ты боишься, что он не женится?

— Да, боюсь! — Огрызаюсь с вызовом.

— Или сомневаешься?

— Ну, подруга, так же дела не делаются…

— Я и сама понимаю, что не делаются.

— Да не говори ему ничего! — Фыркает прагматичная Софи.

Качаю головой.

— Нет, уж…

— Значит, покупка платья отменяется? — Вздыхает Лиля. — Ну так не честно. Я уже настроилась. Там шампусик наливают.

— Вы знаете, девочки, — допиваю кофе. — Я, наверное, домой пойду.

— Да ты чего, Тась…

— Мне очень нужно, извините, — говорю дрожащим голосом.

Достаю деньги из сумочки и встаю. Девочки подавлено переглядываются.

— Ты напиши, как поговорите, — просит Люба. — По себе скажу, что правда всегда лучше.

— Да, согласна… - отвечаю растерянно.

Пока еду в такси кручу в голове разные диалоги с Иваном. И почему-то жутко жалею, что сегодня отказалась выйти за него замуж. Так бы не было шанса все развернуть обратно…

Дура, ты, Тася, такая самостоятельная и своенравная дура! Все снова испортила! И это логично и правильно, что тебе со всех сторон тошно и невкусно.

Открываю дверь квартиры и тихо раздеваюсь. Свет горит только на кухне. Это значит, что Маруся уже спит.

— Привет… — выходит ко мне на встречу Иван.

Красивый… со своим этим голым торсом покрытым капельками воды. В спортивных штанах на бедрах.

— Ты что-то рано….

И меня накрывает. У глазам подкатывают слезы.

— Тась… смотрит на меня непонимающе Иван. — У нас что-то случилось?

Закусив губу, киваю.

— Да…