Иван

— Выговор! С лишением премии! — Орет полкан. — Муромцев, ты чего? Совсем с катушек слетел? Ты почему ведомство позоришь? Что за самодурство? Нет, может быть, ты и прав, что у них там полный беспредел с безопасностью, но это не нам с тобой решать! Понимаешь? Едрена твоя душа!

Молча пишу объяснительную.

— Ну чего ты молчишь?

— Согласен с каждым словом, товарищ полковник, — пожимаю плечами. — Что ещё сказать? Виноват.

— Виноват?! По-русски можешь объяснить, чего вы с этой бабой не поделили? Нет, мне тоже иногда хочется людей водицей сбрызнуть! Но я же держусь!

— Да ничего особенного, — вздыхаю. — Просто знакомство не задалось… и как-то глупо завертелось. Слово за слово. Не поняли друг друга.

Мда… это сейчас я понимаю, что ничего Таисия такого мне не сказала. А на фоне всех нервов голова улетела. Впрочем, во всем, что касается дочери, я всегда был немного неадекватен. Я ж бать… во всей красе. Помню, как решил, что непременно заменю Маруське обоих родителей. Даже косы плести научился.

— Ты же психолог, Ванька! — Подходит ко мне и разворачивает стул Булат Ильич. — Разберись, что там у тебя в башке!

Устало тру лицо руками.

— Можно я просто работать пойду, товарищ полковник? Сил нет. Зря вы меня в комиссию эту отправили…

— Нет, нельзя пойти, — рявкает начальник. — Без этой комиссии ты так и будешь до старости в операх сидеть. Рассказывай. Что у тебя случилось?

Упорото плавая в агонии самобичевания, молчу.

— Ну! Что мне тебя? На освидетельствование отправить? В диспансер? Как раз в белы рученьки Светланы Константиновны попадешь…

Мотаю головой.

— Не надо, товарищ полковник. Я просто заебался. А девчонка эта… Под горячую руку попалась. Дерзкая, языкастая… С дочкой у меня проблемы.

— Для переходного возраста ещё рановато. Заболела? Что случилось? Ну, не томи!

— Нет… — отвечаю нехотя. — Жена бывшая объявилась. Просто нервы ни к черту и голова кругом. Завтра на ковер Ираида Дмитриевна вызывает.

— Это «Пиранья» что ли? — Удивленно переспрашивает начальник. — Та, что из пдн?

— Она родимая, — киваю. — Квартиру сегодня пол ночи драил. Надо ещё холодильник продуктами забить.

— А ей какая до тебя печаль? И до твоего холодильника…

— А вдруг в гости пожалует? Она это любит. Лиля теперь изъявляет желание совместной опеки над дочкой. У нее семья, — отвечаю ядовито, — полная чаша.

— Так пусть воспитывает. Чего ты упираешься? — Чисто по-мужски не понимает полковник. — У тебя хоть время на личную жизнь появится!

— Вы шутите, Булат Ильич? Она ребенка за два года четыре раза видела! По два дня. А тут прилетела. Вчера первый раз забрала из сада и тут же в парке потеряла!

— Как потеряла? Ничего не понимаю… Ладно. Не пыли. Поможем, раз такое дело. Любой суд на твоей стороне будет. И садик у нас ведомственный. Понадобится дать показания — дадим.

— Я дурак даже на алименты не подавал! — Сетую. — А теперь даже доказать ничерта не смогу!

— Соберись, Муромцев! Мужик ты или кто? Ну черт тебя дери! Пиранья — не дура. Разберется. По-секрету тебе скажу, что безалаберных баб она в два раза сильнее мужиков прессует.

Встаю с места и угрюмо киваю.

— Вы правы, товарищ полковник. Я наслышан. Наверное, надо просто выспаться.

— Свободен на сегодня. Я уже все равно Жилина вызвал. После завтра вместо него на дежурство заступишь. А в среду на выходной уйдешь, чтобы график не ломать.

— Так точно! Спасибо, товарищ полковник!

— Девушку ту из института найди и извинись.

— Извинялся уже, — вздыхаю. — Как вы понимаете, слушать она меня не сильно захотела.

— А ты подумай, как извиниться, чтобы захотела!

Хмыкаю. К сожалению, это так не работает.

— Есть извиниться!

Выхожу из здания управления и достаю сигареты. Пальцы до сих пор подрагивают, а на душе не проходит мерзкое чувство неудовлетворенности. Херня какая-то!

Мужики на вызове, и я очень рад, что сегодня нет обходимости больше ни с кем объясняться.

Облажался так облажался. Как говорится, было дно, но снизу постучали.

Сажусь в машину, откидывпюсь на спинку кресла и прикрываю глаза.

Ответ на вопрос «почему я так поступил?» рождается в голове неожиданно…

Потому что понравилась тебе эта Таисия Юрьевна, да, Муромцев!? И было до тошноты обидно, что приняла она не твою сторону.

Но как бы ты не пытался ее обесценить, девушка Таисия очень хорошая.

Бизнес, ученая степень, внешность отменная… да она даже с Маруськой нашла общий язык!

И бесишься ты, Муромцев, потому что птица она не твоего полета. Как черная икра на полке магазина — смотреть можно, а съесть нельзя.

Ей бы такого, как чертов Лилин Серж. Свободный, богатый, интеллигентный… Замуж, детей. Дом, собака, полная чаша…

А у меня из этих предложений нету ни-ху-я. Так, сколько не царапаюсь, все равно выше головы прыгнуть не могу.

Прикуриваю вторую сигарету. Как говорится, пацан может уехать из детдома, а беспредел из пацана и жажда справедливости не уедут никогда.

Низко… Факт! Но Таисия Юрьевна в моих проблемах с головой не виновата. Как и в том, что женщины хотят быть красивыми и ходить в рестораны, как моя бывшая жена.

Я не против! Я — за!

Беда, собственно, лишь в том, что я когда-то поверил, что хороший человек- это гораздо важнее материального. Что любовь, обещания, принципы — это не простые слова. Что ребенка нельзя бросить, а потом опять вернуть! Как собачонку, потому что он несмотря на то, какая ты сволочь, все равно ждёт!

От этого и кроет сильнее всего!

Я всегда свято верил в свои принципы, иначе никогда не смог бы объяснить сотне людей смысл жизни после того, как в их дома приходила беда.

Им мог объяснить. До сих пор могу. А вот себе — не всегда получается.

— Муромцев! Стой! — Бежит ко мне одна из девчонок-операторов.

— Что случилось? — Опускаю я стекло.

— Ты же сейчас домой?

— Полковник отпустил…

— Съезди по этому адресу, пожалуйста, — подает мне листок бумаги.

— Ты предлагаешь мне принять вызов в одиночку? — Удивлённо дергаю бровями.

— Ну, пожалуйста, Вань, хотя бы заедь, посмотри. Тебе же по пути. Там ерунда. Управляющая компания заварила окна в подвале и ушла. А внутри кошки остались. Кричат. Жильцы переживают. Демидов сказал, что будет там только часа через четыре. И то если более срочного вызова не случится. Третий час возятся. У них опять рыболовы на льдине застряли.

Вздыхаю, читая адрес.

Действительно по пути.

— Ну а если что-то серьёзное? Если дисковой пилой дело не решится?

— Тогда пусть Демидова ждут. Или управляющую…

— Ладно, — забираю бумажку с адресом. — Заеду.

Надо же как-то баланс добра и зла восстанавливать сегодня.