В давние-давние времена, сказывают, жил да был какой-то падишах и была у него дочь красы неописуемой. Пришла ей пора выходить замуж. Женихов хоть пруд пруди, однако же все они ни то ни сё. А девушке хотелось необыкновенного. И тогда она объявила во всеуслышание:
– Кто разгадает, какие у меня отметины на теле, за того и выйду замуж.
Никто за это дело не берётся. Взялся бы, да падишах всем неудачникам головы отрубает, а невеста живёт затворницей, на люди не показывается.
В это время в город стольный, где падишах правил, завернул мимоходом солдат, со службы отпущенный. Думает солдат: «Один я одинёшенек на белом свете, ни матушки у меня, ни батюшки, ни братьев, ни сестёр. Ежели падёт моя голова под топором падишаха, никому слёз не будет, а вдруг да женюсь на этой девице, падишахской дочери».
Заявляется он к падишаху.
– Желаю жениться на вашей дочери, ваше падишахское превосходительство!
– Хорошо, – говорит падишах ему в ответ. – Женишься, если вызнаешь, какие отметины на теле дочери моей. Не вызнаешь – голова с плеч! Уговор таков!
– Вызнаю, – ответствует солдат. – Только ты дай мне про запас сорок дней и сорок ночей, дай мне сорок тысяч рублей денег, а когда женюсь на твоей дочери, долг верну сполна, не волнуйся.
Поразился падишах такой смелости и отчаянности солдата. И, изумлённый, дал ему сорок дней времени и сорок тысяч рублей.
Получил деньги солдат и загулял во всю ширь свою душевную. «Едино дело под топор идти, хоть раз на веку своём погуляю как следует, попляшу, попою». Так подумал он.
Загулял солдат, и не осталось в городе человека, которого бы он не угостил. Гулял, гулял солдат и не заметил, как двадцать дней и ночей прошло и как двадцать тысяч из кармана утекло. Задумался солдат. Жизнь-то она и такая и сякая, однако ни за что ни про что помирать никому неохота. И в голову ничего путного не идёт.
Ходил он с такими думами тяжкими и присел как-то отдохнуть в саду. И вдруг возник перед ним старец белобородый. Красивый старик.
– Чего невесел, служивый? – спросил старец.
– Тяжко у меня на душе, бабай, – ответил солдат.
– С чего же тебе так тяжко? – спросил тот.
Солдат рассказал ему, что да как и почему он невесел.
– Не печалься, уладим, – говорит ему старец. – Ты слушай меня и делай так, как я скажу.
Сказал так бабай и повёл солдата с собой. Пришли они в большую-пребольшую лавку и накупили всякой всячины: столов, стульев, шкафов разных. Старец нанял подводу, и повезли они всё это из города. Ехали они, ехали и приехали в тёмный дремучий лес. Увидел там солдат домик, который оказался домиком старца.
Вот он и говорит хозяину подводы:
– Минует пятнадцать дней, и ты приедешь сюда. Будет тебе поклажа.
Проводили возницу, солдат и спрашивает старика:
– А чем же мы займёмся?
Старик отвечает ему:
– Я скрипач, – говорит он. – В твоей беде нам никто и ничто не поможет – только скрипка. Надо нам её смастерить.
И принялись они делать скрипку – большую-пребольшую. Для такого дела разломали купленные в магазине стулья, столы, шкафы и за семь дней, семь ночей сделали. Получилась скрипка такая, что человек в неё влезал свободно. Солдат в неё влез, и было ему там хорошо и уютно.
Минуло пятнадцать дней и ночей, подъезжает, как и было уговорено, возничий с подводой. Старик говорит солдату:
– Я со скрипкой буду по городу ездить и играть. Падишахская дочь непременно услышит и увидит меня. Любит она музыку очень. И на скрипку упадёт её взор. Я отдам ей скрипку. Только не насовсем, а на три дня и три ночи.
На четвёртую ночь ты скрипку расстроишь. А где отметины на теле невесты да каковы они, из скрипки подсмотришь. Смотри терпи, не выдай себя.
– Вытерплю, всё снесу, – ответствовал солдат.
Старик спрятал солдата в скрипку, и понеслись-помчались они в город.
Старик, стоя в телеге, наяривает на скрипке, солдат ворочается внутри. Скрипка хороша, во всём мире нет такой скрипки. Народ сбегается, все удивляются. И падишахская дочь услышала-увидела и тоже подивилась. Подивилась, и захотелось ей заиметь эту скрипку необыкновенную – большую да певучую.
Говорит она отцу:
– Хочу эту скрипку.
Падишах призывает к себе скрипача.
– Продашь скрипку?
– Не продам я её, – отвечает бабай, – не для продажи она.
Услышав такой ответ, падишах и сам возгорелся, возжелал непременно её заполучить.
– Продай! Дам столько золота, сколько скрипка твоя весит. Дочка моя хочет ею завладеть.
– Хотя бы ты, падишах, все владения свои отдал, не продал бы, – отвечает старик. – Однако раз дочь твоя просит, дам я ей скрипку. Но только на время – на три дня и три ночи. Пускай поиграет, потешит свою душу. На четвёртый день приду и заберу.
Поладили они на том. Слуги сняли с телеги скрипку и занесли в покои падишахской дочери. Она целый день играла, тешила свою душу, а к вечеру притомилась и легла спать.
Солдат сидит в скрипке и всё видит. Посреди ночи, когда дочь падишахская крепко-накрепко заснула, он выбрался из скрипки. Выбрался и тихонько разбудил сладко спавшую красавицу.
Увидев его, красавица испугалась до полусмерти.
– Кто ты?! Человек или джинн[16]?!
Солдат говорит тихо и ласково:
– И не человек я, и не джинн. Я – посланник Аллаха, я – фэреште[17].
Услышала такое красавица и в себя пришла, успокоилась. Разговоры между ними пошли разные. И полюбил солдат девицу сильной любовью.
Перед рассветом сказал солдат:
– Мне пора. Ты спи. Что был у тебя, никому не говори – такова воля Всевышнего.
– Никому не скажу, в сердечке своём хранить буду нашу встречу, – отвечала девица-красавица.
Тогда солдат и говорит:
– Аллах меня к тебе послал. Чтобы ему доложиться, что был у тебя, должен я от тебя получить что-нибудь на память.
Падишахская дочь дала ему платочек свой вышитый и, распрощавшись, опять заснула сладким сном.
Солдат снова спрятался в скрипку, которую девица поставила возле балконной двери. Сладко спавшая красавица ничего не заметила.
Наступил второй день. И опять было то же самое. Падишахская дочь играла, играла, тешила свою душеньку, а притомившись, легла спать. В самую полночь к ней сызнова явился фэреште. Ворковали они, ласкались. Перед уходом фэреште говорит:
– Я возвращаюсь на небеса. Дай мне что-нибудь на память, красавица.
Падишахская дочь сняла с пальца перстень именной и отдала его «посланнику Аллаха».
Солдат дождался, когда красавица заснёт крепким сном, и спрятался в свою скрипку.
И третья ночь была такой же. На этот раз получил солдат на память от девицы перчатку её белоснежную. За три ночи всё высмотрел солдат, всё выглядел. И отметины на её теле углядел и тайны её сердечные все выпытал. Помогли ему разговоры душевные.
На четвёртый день стала падишахская дочь играть на скрипке, а она не играет – разладилась. Как же ей не разладиться, ежели солдат струны расслабил.
Когда солнце к полудню подошло, явился в падишахский дворец старик.
Падишах говорит ему:
– Спасибо тебе, старец. Дочь моя поиграла на скрипке твоей, потешилась. Только жаль, сломалась скрипка.
Удивился старик:
– Неужто? Не такая вещь была, чтоб ломаться. За три тысячи золотом, думается мне, можно будет починить.
Отсчитал ему падишах три тысячи монет.
Выносит старик скрипку, нанимает лошадь и давай ходу в лес. В лесу он выпустил солдата из скрипки. Солдат верхом на коне прискакал обратно в город. Последний день у него уговорный с падишахом, к шести часам вечера должен быть во дворце, ответ держать, не то голова с плеч.
Час в час предстал солдат перед падишахом.
– Ну, солдат, вызнал, где да какие отметины на теле дочери моей? – спрашивает падишах. – Не вызнал – долой голова!
– Вызнал, ваше падишахское высочество. У дочери твоей в трёх местах три родинки махонькие. Одна там-то, другая там-то и третья там-то.
Падишах посмотрел на солдата пытливо, подумал-поразмыслил и говорит:
– Верно сказываешь. Теперь выкладывай, как вызнал-выглядел?
Как дело было, так солдат и ответствовал:
– Я три дня и три ночи был в покоях твоей дочери. Ежели не веришь, вот её подарки мне.
Сказал так солдат и выложил перед падишахом платочек вышитый, перстень именной и перчатку белоснежную. Смотрит падишах: да, в самом деле, дочерины. И стоящие рядом визири головами кивают: да-да, дочери вашей.
Тогда падишах призывает к себе дочь свою. Спрашивает:
– Узнаёшь ты, дочь моя, этого солдата?
– Узнаю, – ответствует девица. – Только он не солдат… Он мне говорил, что он фэреште, Аллаха посланник.
Сказала так девица, и все рассмеялись смехом неудержимым, весёлым.
Так вот и стал солдат зятем падишаховым. Свадьба была, пир на весь мир. По этому случаю зарезали золотого петуха. На том пиру и я был, вино таскали решетами, мне подносили в сите.