– Стой! – скомандовал Мишка, с чавкающим звуком спрыгнув с лошади в мягкую, не успевшую замёрзнуть грязь.

Он с трудом разогнул затёкшую спину, упёршись руками в поясницу. Уже несколько дней атаман почти не слезал с лошади, преследуя беглецов. Усталость накапливалась, но пока Емельки с сообщниками не было видно – разрыв в целый день давал о себе знать.

– Осмотреть дорогу! – обернувшись, распорядился он. – Через десять минут двигаемся дальше. Кто не успеет поссать – будет мочиться под себя!

– А пожрать? – крикнул кто-то.

– В седле пожрёте! – осёк его Славка, снимая с головы капюшон. – Делайте, что говорят!

Послышался недовольный ропот.

Столь длинные переезды давались людям тяжело. Невыспавшиеся и усталые, они, протирая кулаками красные глаза и тихо матерясь, разбрелись по обочинам, чтобы справить нужду.

Над безлюдной равниной простирался бескрайний свод, усыпанный мерцающими звёздами. Ветер вольготно, с воем носился над равниной, не встречая никаких преград. Не отрывая взгляда от полотна дороги, Мишка вытащил из седельной сумки кусок лежалого хлеба и, не глядя, сунул его в рот. Неспеша прожевав, отряхнул руки и, сделав несколько шагов вперёд, опустился на колено. Внимательно глядя на жирную грязь, блестящую в свете луны, он осторожно провёл по ней пальцем.

– Что там? – раздался из-за спины голос подошедшего Славки. – Следы нашёл?

– Да, – отозвался атаман. – Трое лошадей, едут одна за другой.

Помощник опустился рядом и, коснувшись пальцами чёрного липкого месива, добавил, поглядев на предводителя:

– Совсем свежие. Несколько часов, как они были здесь.

– Да, – согласился тот, подняв глаза. – Едут к броду на Зыти.

– Зачем им в Радонское княжество?

– Думаю, направляются в Радоград, – негромко ответил Мишка и, с шумом втянув ноздрями прохладный ночной воздух, встал. – По сёдлам!

Славка, поднявшись следом, подошёл к нему и тихо, чтобы больше никто не слышал, произнёс:

– Нужно сделать привал. Погляди, все валятся с ног.

Мишка бросил на него колючий взгляд холодных голубых глаз.

– Валятся с ног? – металлическим голосом переспросил он. – Разве кто-то из нас идёт пешком?

Удалым прыжком он вскочил на лошадь, будто вовсе не чувствовал усталости. Взяв в руки поводья, посмотрел на замершего Славку, виновато опустившего голову.

– Будем отдыхать, когда дело сделаем, – чуть мягче проговорил он. – Мы уже совсем близко. Нельзя дать им уйти за Зыть.

Через несколько мгновений всадники вновь двинулись в путь. Тракт освещала полная луна, заливающая окрестности холодным таинственным светом. Люди ехали молча, стараясь не издавать ни единого звука. Ветер трепал плащи, которые развевались за их спинами, подобно демоническим крыльям. Издалека казалось, что это и не люди вовсе, а таинственные существа – навьи, с помощью могущественного колдовства вырвавшиеся из оков вечного забвения.

– Что это там вдалеке? – прищурившись, крикнул атаман, обращаясь к Славке. – Впереди, у дороги.

Помощник вгляделся в ночной пейзаж. Действительно, там, в версте, виднелось нечто, напоминающее маленькое чёрное пятно, прилипшее сбоку к тракту.

– Кажется, это роща! – наконец ответил он. – Совсем небольшая.

– Скачем к ней!

Время тянулось медленно, словно густой мёд. Пятно на горизонте постепенно разрасталось, обретая более чёткий вид. Вскоре стали различимы мрачные силуэты стволов, лишённых листвы, тянувших к ночному небу свои сухие ветви, будто пытаясь украсть луну, перепутав её с серебряной монетой.

Когда всадники приблизились к стене деревьев, они замедлили ход, а затем и вовсе остановились. Славка, спешившись, тут же направился вглубь рощи, желая отыскать следы привала.

Остальные напряжённо молчали, ожидая его возвращения. Наконец, помощник Мишки вынырнул из темноты и, подойдя к предводителю, негромко произнёс:

– Там кострище. Угли едва успели остыть. До сих пор пахнет дымом.

Всадники, услышав его слова, переглянулись.

– Они были тут. Не более пары часов назад.

Атаман без единого слова вскочил на лошадь. Его движения были уверенными и стремительными, как у хищника, вышедшего на охоту. Он тряхнул поводьями, и животное, почувствовав решимость наездника, рванулось вперёд.

В этот момент Мишка словно ожил – усталость, ещё недавно давившую на плечи тяжёлым грузом, как рукой сняло. Теперь лицо мужчины озарила широкая, полная азарта улыбка. Он ощущал себя настоящим охотником, который после долгих дней выслеживания наконец-то вышел на след добычи. Атаман ощущал, как сердце забилось быстрее, предвкушая развязку. Его спутники едва успевали за ним. Каждый из них, чувствуя его порыв, был готов следовать за своим предводителем, несмотря на изнеможение.

На горизонте уже появилась рассветная проседь, когда тракт начал петлять между небольшими холмами из ярко-красного песка. В народе такой называли кровавым. Считалось, что он появляется в тех местах, где однажды пролилась человеческая кровь.

У Зыти кровавого песка было много – округа была укрыта им, словно покрывалом. Это и немудрено – именно в этом месте ханаты разбили войско Роговолда, готовящегося ко вторжению в Радонское княжество.

В нос атаману ударил свежий запах воды – предвестник приближения к реке. Вскоре кавалькада всадников достигла обрывистого берега, от которого вниз, к воде, петляла узкая тропинка. Перед ними открылась широкая гладь, сверкающая в первых солнечных лучах. Зыть уже оттаяла и была покрыта россыпью разноцветных искр. По поверхности её студёных вод, вниз по течению, неспеша плыли одинокие белоснежные льдинки.

Мишка, натянув поводья, остановился, чувствуя, как напряжение, копившееся в нём всё это время, достигло своего пика. Спрыгнув на землю у самой кромки, он поглядел на свою лошадь. Низкорослая, ханатской породы, кобыла была особенно вынослива. Но даже она выглядела измученной после такого стремительного броска. Дыхание животного было тяжёлым и хриплым, облако пара поднималось над мордой, покрытой вороной шерстью. Мишка похлопал верного скакуна по шее, чувствуя, как она дрожит от напряжения.

– Здесь следы обрываются! – сообщил подоспевший Славка. – Небось, уже на том берегу.

– Готовимся к переправе! – скомандовал предводитель разбойников и, повернувшись к помощнику, добавил, сверкнув глазами: – Сегодня до полудня я схвачу рыжего пса!

***

– Нам нельзя переправляться! – воскликнул Федька дрожащим от страха голосом. – Если они подойдут во время переправы, нам конец! Мы будем как на ладони, и нас изрешетят стрелами!

– Если не перейдём реку – то нам тоже конец! – огрызнулся Емелька, стягивая дёргающегося Ярополка со спины взмокшей лошади. – А ну угомонись, а то башку расшибу! – рявкнул он на мальчика, и тот тут же притих.

Федька, закусив нижнюю губу, затравленно поглядел на Ростислава, стоящего рядом. Его глаза были полны тревоги и страха. Пьянчужка обернулся и поглядел в сторону, откуда они только что приехали. Его сердце сжималось от лишь одной мысли о том, что из-за холма, вот-вот, могли показаться люди Мишки.

Предводитель разбойников был известен своей жестокостью и беспощадностью. Если беглецов поймают – последствия будут тяжёлыми. Возможно, подельники даже поплатятся жизнью за свои дела.

– Это всё из-за тебя! – не сдержав чувств, прошипел он, обращаясь к рыжему. – Мы говорили, что надо ехать и днём, и ночью, но ты не слушал! Ты пил и спал!

Емелька, зло блеснув глазами, подошёл к подельнику. Федька, сжавшись всем телом, попятился назад:

– Ты, падаль, смеешь свой рот открывать? – презрительно процедил он. – Да кто ты вообще такой? Ты нам тут нахер не сдался, от тебя никакого толку!

– Да это ты не сдался! – срываясь на крик, парировал Федька, продолжая пятиться. – Возомнил из себя невесть что, а сам всё дело испоганил! Теперь ясно, почему Мишка тебе ухо отрезал! Сразу надо было понять, что с тобой нельзя иметь дела!

Лицо Емельки налилось кровью. Выхватив из-за пояса нож, он приставил его к горлу сообщника.

– Заткни пасть, недоумок! А не то я тебя прямо здесь прирежу, и рука не дрогнет!

Федька замер, закрыв глаза. Почувствовав на коже прикосновение холодного металла, он оцепенел от страха. Губы его дрожали, а ладони, сжатые в кулаки, побелели.

– Остановитесь! – вмешался Ростислав, положив руку на плечо рыжего. – У нас времени в обрез, а вы ругань устроили. Нужно думать, что будем делать.

Главарь тяжело дышал, его грудь часто вздымалась. Он немного помедлил, не сводя пристального взгляда с Федьки, но всё же убрал нож.

Разбойник уже протрезвел, но от него всё ещё исходил густой запах перегара. Присев на корточки у кромки воды, он зачерпнул ладонью прохладную влагу и с наслаждением выпил.

– Сколько у нас времени? – хриплым голосом спросил он.

– Я не знаю, – промямлил в ответ Федька.

– А что ты вообще знаешь, олух?

– Не больше часа, – снова встрял Ростислав, пытаясь успокоить подельников. – Они, безусловно, нашли нашу стоянку и, зная, что мы рядом, прибавили ход.

Емелька, отхаркнув, сплюнул в воду, и его плевок медленно поплыл вдоль берега. Проводив пенистое пятнышко взглядом, он, прищурившись, произнёс, обращаясь к Ростиславу:

– Ты вот что. Бери мальца и иди по воде вдоль берега вниз по течению. В той стороне должен быть подмыв – берег нависает над водой. Укройтесь там и ждите. А мы с Федькой отведём лошадей за холм, спрячем и сразу к тебе. Пересидим там. Если повезёт, Мишкины люди решат, что мы уже переправились, и перейдут реку. Берег там каменистый, а за ним сразу лес – не увидят, что следов нет. Тогда мы развернёмся и поскачем в обратную сторону.

Ростислав и Федька обменялись взглядами. Идея казалась разумной и могла сработать. Коротко кивнув приятелю, Ростислав схватил связанного Ярополка и, стараясь не поскользнуться на глинистом берегу, осторожно спустился.

Его тело тут же обдало обжигающим холодом. Несмотря на то, что река уже успела оттаять, вода в ней оставалась ледяной. Водоросли, палки и ветви, принесённые течением, цеплялись за ноги, замедляя шаг. Держа парнишку одной рукой на плече, а другой цепляясь за обрыв, мужчина медленно двинулся вниз по течению, туда, где, по словам рыжего, был подмыв.

– Что ж, пойдём, припрячем лошадей, – проводив его взглядом, произнёс разбойник, хитро улыбнувшись.

– Пошли, – с готовностью отозвался Федька.

Взяв животных под уздцы, они вошли в реку, чтобы скрыть следы копыт. Затем, пройдя полсотни шагов вдоль берега вверх по течению, вышли на сушу в стороне от брода. Бегом, не теряя ни минуты, отбежали на сотню саженей от кромки воды – туда, где над равниной возвышался небольшой багряный холм, поросший серым, колючим кустарником.

Наспех привязав лошадей к его жёстким ветвям, сообщники развернулись и также бегом вернулись к Зыти.

– Ух, устал, – тяжело дыша, произнёс рыжий. – Прав ты был, Федька. Не надо было мне пить! Давай-ка, иди вперёд, а я маленько отдышусь и за тобой.

Напарник, удивлённый признанием своей правоты, пожал плечами и осторожно спустился в воду, погрузившись по пояс. Течение здесь было довольно сильным, и, чтобы не упасть, одной рукой он ухватился за песчаный обрыв. Пройдя примерно половину пути, он остановился, решив поглядеть, где там рыжий.

Внезапно сзади что-то навалилось на него, сбив с ног. Федька, раскинув руки, упал, с головой погрузившись в студёную воду. Его ноги скользили по илистому дну, а руки цеплялись за устилающие илистое дно водоросли, не находя опоры. Мужчина попытался встать, но чьи-то руки надёжно удерживали его.

– Теперь, вымесок, больше рта своего гнилого не раскроешь! – услышал он из-под воды, словно сквозь плотное одеяло, подрагивающий от ненависти голос Емельки. – Рыбам пойдёшь на корм.

Федька хотел вскрикнуть, но из его рта вырвалось лишь облако пузырей. Он пытался отбиться, как-то вывернуться, но силы были неравны – разбойник крепко держал его за волосы, не давая поднять голову.

Федька невольно сделал глоток мутной речной воды. Затем ещё один. Глаза его широко распахнулись, и, дёрнувшись в последний раз, он, наконец, замер.

Оторвав руки от бездыханного тела, рыжий смахнул с лица капли. Жадно глотая воздух, он посмотрел на плавно покачивающуюся спину мёртвого сообщника, от которой во все стороны расходились круги.

Затем он взял сообщника за волосы и оттащил к растущему у берега кустарнику, надеясь, что его ветви удержат тело на месте. Не произнося ни слова, Емелька сплюнул и с удовлетворённой улыбкой направился к Ростиславу.

***

Рыжий оказался прав – внизу по течению действительно был подмыв. Добравшись до него, Ростислав укрылся под нависающим над головой берегом, напоминающим карниз. Тёмная вода, журча и пенясь, вымыла в песчаном обрыве что-то вроде пещерки, в которой можно было спрятаться.

Стоя по грудь в воде, Ростислав аккуратно снял Ярополка с плеча и застыл, поддерживая связанного мальчика на плаву. Внезапно мужчина вздрогнул, услышав, как кто-то приближается к нему с бульканьем и всплесками.

– А, вот вы где! – перед ним возникло рыжее, бородатое лицо Емельки. – Хорошо спрятались, с берега ни в жизнь не увидят!

– А где Федька?

– Да он там… – рассеянно махнул рукой разбойник, занимая место рядом с Ростиславом. – В другом подмыве спрятался. Мы решили, что втроём можем и не поместиться тут.

Ловким движением Емелька достал нож и поднёс его к горлу княжича. От страха глаза мальчика округлились.

– А ты, сучонок, только пискни. Услышу хоть звук – мигом прирежу, уж будь уверен!

Не отрывая взгляда от холодного лезвия, Ярополк часто закивал, показывая, что всё понял. Его лицо побледнело – то ли от нахождения в ледяной воде, то ли от ужаса. Замолчав, они втроём продолжали стоять неподвижно, стараясь не издавать ни звука.

Вскоре над их головами раздались голоса и усталое фырканье лошадей. Рыжий, обменявшись многозначительными взглядами с Ростиславом, медленно опустил руку к поясу, где висел нож. Мальчик, заметив это движение, напрягся. Под нависшим над водой берегом повисло гнетущее напряжение.

Голоса становились всё ближе, и вскоре до ушей беглецов донёсся голос Мишки. Он стоял прямо над ними, глядя на реку.

– Люди готовы, атаман, – доложил подошедший Славка. – Велишь начать переправу?

– Да. Начинайте.

Внезапно Ярополка словно ударила молния. Он ясно понял: этот момент – его последняя возможность спастись. Если не использовать шанс прямо сейчас, его участь будет предрешена: или Емелька прирежет, или Роговолд безжалостно убьёт, как только сообщники доставят его в Радоград.

Княжич ощутил, как внутри закипает решимость, вытесняя липкий страх. Собрав всю свою волю, он набрал в грудь воздуха и, сквозь кляп, испустил громкий, пронзительный вой.

Емелька побелел. Издав звук, похожий на звериный рык, он выхватил нож.

– Вот сука! Ну ничего, нам и за мёртвого заплатят.

С этими словами он, взмахнув лезвием, с силой ударил продолжающего мычать Ярополка в грудь, всадив нож по самую рукоять. Что-то в горле мальчика булькнуло, и он тут же замолк. Закатив глаза, княжич безвольно откинулся на руки ошарашенного Ростислава. В ноздри ударил запах крови. Мужчина почувствовал, как по его ладони потекло что-то тёплое.

– Ты что натворил?! – вскрикнул он и, удерживая княжича одной рукой, второй схватил рыжего за горло. – Ты что натворил, сволочь?! Да я тебя!..

Емелька, воспользовавшись тем, что вторая рука подельника занята, толкнул его к песчаной стене обрыва. Ростислав, потеряв равновесие, еле удержался на ногах. Рыжий, обжигая горящей в глазах ненавистью, ринулся на противника, целясь в лицо.

Ростислав, не теряя ни секунды, инстинктивно ударил разбойника ногой в живот. Емелька, захрипев, отлетел назад, но быстро поднялся, изготовившись к новому броску. Брызги летели во все стороны, смешиваясь с песком и грязью. Звуки ударов, тяжёлое дыхание и крики разносились над тёмной гладью Зыти.

– Эй, Славка! – раздался сверху крик Мишки. – Там, в воде у берега кто-то есть! А ну, бегом проверить!

Поняв, что их раскрыли, рыжий издал пронзительный вопль и протянул руки к мальчику, пытаясь вырвать нож из его груди, чтобы ударить им Ростислава. Но тот, зачерпнув горсть песка из нависшего над ними обрыва, швырнул её в лицо противника. Емелька зарычал, пытаясь промыть глаза. Ростислав, не теряя времени, снова ударил его свободной рукой.

Разбойник, не удержав равновесия, упал на спину и оказался на виду. Мгновение – и его, барахтающегося и вопящего, схватили под руки люди Мишки.

– Емельян! – раздался насмешливый голос атамана. – Друг мой любезный, ты ли это? Вот так встреча!

Ростислав, опустив взгляд, посмотрел на белоснежное лицо Ярополка.

– Эй, княжич! – дрожащим голосом произнёс он, вынув изо рта мальчика кляп. – Ты живой?

Но было видно, что парню худо. Из уголка губ тонкой струйкой сочилась кровь, оставляя алый след на бледной коже. Он дышал прерывисто, судорожно хватая ртом воздух.

Несколько мгновений – и мальчик, выгнувшись всем телом, затих. Медленно плывущие по реке льдины отразились в его померкших глазах.

Ростислав, проглотив подступивший к горлу ком, осторожно коснулся рукой его лица, опустив веки и, не дожидаясь, пока его вытащат насильно, сам вышел из укрытия.

Сопровождаемый людьми с красными повязками на шеях, мужчина медленно побрёл за ругающимся и бормочущим что-то Емелькой.

Оторвав покрасневшие глаза от белёсого лица княжича, Ростислав увидел, как мимо, расставив руки в стороны, медленно проплывает лицом вниз мёртвый Федька.

Не помня себя, мужчина кинулся вперёд, поднимая брызги. Он хотел вцепиться в Емельку, разорвать ногтями его ехидное лицо, выдавить горящие злобой глаза. Но идущий рядом стражник удержал мужчину, схватив за мокрую рубаху.

– Ты, душегуб! – выкрикнул Ростислав, скрежеща зубами от бессилия. – За что ты его убил, падаль? Что он тебе сделал?

Слёзы навернулись на глаза. Единственный друг, пожертвовавший ради него всем, был убит из-за затеянной им авантюры!

Однако рыжий, обернувшись на миг, лишь презрительно усмехнулся:

– Ой, да пошёл ты на хер!

Вскоре все они выбрались на берег.

– Ну вот и свиделись! – начал было Мишка, но, заметив Ярополка, сразу же метнулся к нему.

– Вы что, суки, наделали?!

Вырвав мальчика из рук обессиленного Ростислава, он бегом, поскальзываясь, понёсся к стоянке.

– Одеяло! – закричал он. – Нужно одеяло!

Славка, сбросив с себя тёплый плащ, расстелил его на влажной земле. Атаман осторожно уложил на него парнишку, аккуратно вытирая дрожащими от волнения руками струйку крови, стекавшую из его рта.

Время будто застыло. Сквозь кроны деревьев пробивались первые лучи восходящего солнца, освещая багряный берег мягким, золотистым светом. Воздух был наполнен утренней свежестью и прохладой. Где-то вдали слышалось пение птиц, вернувшихся с наступлением весны.

– Миша, – приблизившись, негромко произнёс Славка. – Мальчишка мёртв. Рана тяжёлая. Глубокая…

– Нет! – прошипел тот сквозь зубы, не отрывая взгляда от лица княжича. – Я не позволю! Запрещаю!

Славка растерянно обвёл глазами присутствующих.

– Миша, – осторожно повторил он. – Парень не дышит. Посмотри сам. Всё… конец ему.

Атаман медленно поднял голову и вцепился взглядом в Славку с такой яростью, что тот невольно отступил на шаг. Холодный синий огонь в глазах атамана пылал так, будто он хотел испепелить своего помощника на месте.

– Я. Не. Позволяю. – отрезал он и, подхватив Ярополка на руки, уложил его на спину лошади.

– Ты чего собрался делать? – растерянно спросил Славка.

Мишка не ответил. Привязав ко второй лошади повод, он вскочил в седло.

– Миша, куда же ты собрался?

– В Приют Матери, – коротко бросил тот, разворачивая скакуна на север. – Твой человек сказал, что она явилась. Только она может помочь. Крепость – на тебе.

Помощник стоял, разинув рот, глядя вслед своему атаману. Остальные выглядели не менее потрясёнными. Прошло несколько секунд, прежде чем Славка смог взять себя в руки.

– А с этими-то что? – хрипло спросил он, кивнув в сторону пленников.

– В Ротинец. Обоих прилюдно казнить, – буркнул Мишка, и, окинув Емельку и Ростислава ледяным взглядом, процедил: – Не убиваю вас своими руками только потому, что хочу чтобы ваша участь послужила уроком остальным.

Атаман дёрнул поводья.

– Миша! На кой тебе этот малец? – крикнул ему вдогонку Славка. – Брось его!

– Не могу! – отозвался тот, не оборачиваясь. – Он мой брат!