Ярополк прислуживал на кухне уже несколько дней.

Все люди, окружающие его, были родом из Радонского княжества, однажды захваченные в плен во время набега. Кто-то из них входил в свиту купца, ехавшего в Каменец, кто-то жил в приграничной деревне, подвергшейся налёту разбойничьей шайки.

Княжич догадывался об этом по обрывкам фраз, которые изредка доносились до его ушей во время работы – ни с кем подружиться он ещё не успел. Было мало времени, да и люди тут предпочитали помалкивать и выполнять свою работу тихо, держа язык за зубами.

Кухня располагалась в одном из бастионов крепости, рядом с Великой башней. Стены, выложенные из чёрного камня, здесь были покрыты инеем, а из дырявой деревянной крыши, в зависимости от времени суток, внутрь просачивался блёклый свет луны или солнца, в котором, покачиваясь, плавали редкие снежинки.

Жили кухонные рабочие здесь же, в прилегающем помещении, таком же невзрачном, как и место для готовки.

Оно никак не обогревалось. Ночью изо ртов и носов спящих под грудой тряпья людей поднимались причудливые облака пара, посмотреть на которые сбегались крысы, полчищами рыскающие в здешних казематах в поисках какой-нибудь пищи. Иногда они подбирались близко к похрапывающим невольникам и кусали их руки, пропахшие едой. Тогда люди с криками просыпались, и окружившие их зверьки с громким писком разбегались по тёмным углам.

Два десятка человек, находившихся в помещении, были заняты приготовлением пищи для Мишки и его личной стражи, которую можно было легко распознать по красным повязкам на шеях.

Помимо этого, пленники часто покидали свои места, чтобы заняться уборкой помещений, стиркой одежды и выполнением любых других задач, которые могли возникнуть в крепости.

Работа здесь считалась хоть и непростой, но не самой плохой. Некоторые из окружавших княжича людей и вовсе были рады находиться в этом промёрзшем каменном мешке на правах слуги – в их родных деревнях, страдающих от голода, условия были и того хуже.

Хотя мальчик и слышал, что его взяли рындой к атаману, пока что он выполнял лишь простые и однообразные поручения: уборка, подметание полов, мытьё посуды и перетаскивание тюков с овощами.

Каждый день, рано утром, задолго до рассвета, Егор, поставленный старшим над ними – плотный черноволосый мужчина с длинными усами и огромным, похожим на барабан пузом – поднимал всех с соломенных топчанов и, дав пару минут на «продрать глаза» – как он это называл – выстраивал в ряд, а затем раздавал указания.

Ярополк, самый младший, серьёзных задач не получал. К готовке его не подпускали, чему парень был несказанно рад – кашеварить он не умел вовсе. Его обязанности сводились к тому, чтобы приносить и подавать. Скучно, конечно, но и спрос с него был меньше, чем с других.

Хоть задачи и были несложными, они изрядно изматывали. Будучи постоянно занят, княжич не успевал подумать ни о чём, кроме работы.

Вечером первого дня он провалился в сон, едва добрёл до лежанки. Забравшись под кучу тряпья, парнишка уснул вязким, тяжёлым сном, полным крови и убийств. Ренька, Степан, Олег – все они выстраивались перед ним и неразборчиво говорили что-то, постепенно растворяясь во тьме. Мальчик пытался ответить им, сказать, что он не виноват в их смерти, и незачем терзать его, но мрачные фигуры будто не слышали.

Ярополк боялся этих кошмаров. Опасался, что начнёт говорить вслух, и кто-нибудь, как Стёпка, что-то заподозрит.

Проснувшись утром, мальчик украдкой всматривался в лица других работников. Он хотел поймать их взгляд и по нему определить – слышали ли они что-то.

Последние недели сделали его очень подозрительным.

Но, к облегчению княжича, никто не проявлял к нему никакого интереса. Все молча поднимались, молча выслушивали распоряжения, молча трудились и молча же ложились спать в холодных казематах под прохудившейся крышей.

Иногда кровавые картины сменялись более приятными грёзами.

Несколько раз Ярополк видел, как идёт по длинной лестнице вглубь земли, к огромному, расположенному там чёрному, приземистому зданию. Внизу, его ждала она. Девушка, которую парень уже видел раньше, но где именно, ему не удавалось вспомнить.

К сожалению, княжич так и не смог разглядеть её лица, но был уверен – оно прекрасно! Незнакомка протягивала к нему руки, и он шёл и шёл к ней навстречу. А потом мираж исчезал и, проснувшись, мальчик видел перед собой не красавицу, а пузатого орущего Егора.

Однажды вечером Ярополка неожиданно вызвал Мишка. Произошло это буднично. Старший подошёл к нему – княжич в тот момент мыл котлы после ужина – вручил бутыль с вином и корзину с какой-то едой, а затем отправил на пятый уровень Великой башни.

– Смотри, нигде не шатайся! – строго предупредил Егор. – Как только атаман отпустит – сразу назад. Понял?

Кивнув, парень вышел из тёмной арки, служившей входом на кухню, и впервые за несколько дней пересёк погружённый во мрак внутренний двор.

Ночной Ротинец гудел от разнообразных звуков – криков, пьяных песен, леденящих душу воплей и прочих свидетельств непрекращающейся ни на миг вакханалии, доносящихся откуда-то из освещённых кострами закоулков.

У входа в Искру Радонии его остановили стражники – личная охрана Мишки. Мальчик уже научился отличать их от прочих: как на подбор, все высокие, крепкие, бородатые. Всегда с угрюмыми лицами и неизменной красной тряпицей на шее. Он часто видел их во время раздачи еды, когда они собирались за длинными столами. Иногда кто-то из стражников заходил на кухню днём – передать распоряжения или пожелания от своего предводителя. Но ни разу, в отличие от остальных, Ярополк не замечал их пьяными или распущенными. Всегда собранные, с безупречной выправкой.

Парень решил, что они все – бывшие княжеские дружинники.

– Куда? – резко спросил стражник, вытянув вперёд руку.

Мальчик показал бутылку и корзину, которые нёс в руках.

– Я иду с кухни, – ответил он. – Старший отправил к Мишке.

Смерив его холодным взглядом, мужчина произнёс:

– Мал ты ещё чтобы Мишкой его называть. Не вздумай к нему так обращаться, если голова дорога. Для тебя он – атаман.

Затем, подумав, он всё же кивнул и шагнул в сторону, освобождая проход.

– По лестнице вверх, пятый уровень.

Великая башня, выбранная нынешним владыкой для проживания и проведения приёмов, была единственным сооружением в Ротинце, сохранившим отголоски былого величия.

Хотя состояние постройки и было удручающим – стены осыпа́лись, а деревянные перекрытия прогнили до основания – работники всё же поддерживали её в относительном порядке. Ежедневно занимаясь уборкой и мелким ремонтом, они хоть и не могли полностью остановить разрушение, но существенно замедляли его.

Наверх вели каменные ступени, спрятанные в дальнем конце зала. Ярополк миновал массивное деревянное кресло, служившее Мишке чем-то вроде трона. Освещённое мягким серебристым сиянием, сейчас оно показалось княжичу не таким уж и убогим.

«Разбойничий престол», – невольно пронеслось у него в голове, когда взгляд скользнул по деревянной, покрытой примитивной резьбой спинке.

Звук шагов эхом разносился по просторному помещению, отражаясь от грубой кладки. Пройдя его насквозь, парень начал подниматься по узкой винтовой лестнице, свещённой лишь несколькими факелами, установленными на стенах.

В некоторых местах было настолько темно, что ступени вовсе исчезали из виду, и княжич несколько раз споткнулся, едва не уронив бутыль и вспугнув летучих мышей, гнездившихся под потолком, теряющимся во мраке.

Запыхавшийся и покрытый по́том, он наконец добрался до пятого уровня. У обитой железом двери стоял ещё один стражник – удивительно похожий на тех, кого мальчик видел внизу, словно все они были родными братьями.

Ярополк остановился, ощутив на себе его суровый взгляд.

– Я по поручению Егора. Отправил к Ми… К атаману, – вовремя исправился он, повторив он то же, что сказал у ворот.

Охранник кивнул и отступил в сторону.

Княжич толкнул дверь, но та не поддалась. Мужчина искоса взглянул на него. Мальчик попробовал ещё раз и снова безуспешно – створка была либо слишком тяжёлой, либо заржавевшие петли отказывались двигаться.

– Помоги мне, – стесняясь, попросил он.

Хмыкнув в густые чёрные усы, стражник легко толкнул створку одной рукой. Она со скрипом открылась.

– Благослови тебя Владыка! – кивнув, поблагодарил Ярополк и, втиснувшись внутрь, на миг ослеп от яркого света, заливавшего помещение.

В комнате полыхал очаг. У него сидел Мишка, закутанный в бурую медвежью шкуру. Княжич остановился на пороге, озираясь.

Обстановка была скудной, но уютной. Сквозь несколько широких сводчатых окон в помещение струился холодный лунный свет. Выщербленный дощатый пол покрывали цветастые ковры ликайской работы. В глубине покоев стояла простая деревянная кровать.

Одна деталь удивила Ярополка – стены были сплошь уставлены полками с бесчисленными книгами. Сотнями книг. Тысячами. Такого он точно не ожидал увидеть в логове безжалостного разбойника, который, как казалось ему, и грамоте-то не был обучен.

В воздухе витал нежный аромат трав и смолистых дров, ярко пылающих в жаровне. Ярополк заметил, что на столе лежала небольшая книжка в коричневой кожаной обложке с торчащей из неё закладкой. Мальчик явно отвлёк хозяина от чтения.

– Заходи, – не поворачиваясь, велел он, глядя в огонь. – Поставь вино и корзину сюда, на стол.

Парнишка, стараясь не шуметь, приблизился и с тихим стуком поставил бутыль перед атаманом.

– Как зовут? – по-прежнему глядя в пламя, спросил тот.

– Васькой, – коротко ответил Ярополк.

– Васька?

Мишка перевёл на него недоумённый взгляд, будто не понимая, что только что услышал. Он по-прежнему почти не моргал. Видимо, это было его отличительной чертой.

Княжич отметил, что теперь его глаза не казались такими холодными и колючими. Теперь их взгляд был, скорее, проницательным, цепким. Создавалось ощущение, что мужчина видел его насквозь.

– А, Васька, – странно улыбнувшись чётко очерченными губами, произнёс он. – Понял. Васька – так Васька. Ты знаешь, кто я?

– Да. Тебя зовут Мишка, – тихо отозвался Ярополк, забыв о предостережении стражника у ворот.

– Да, так меня зовут. Но ты знаешь, кто́ я?

– Атаман. Ты тут главный. Все тебя боятся.

Парнишка чувствовал себя неуютно. После сцены с Емелькой мальчик опасался вспыльчивого нрава предводителя.

– Что ж, этого достаточно, – не переставая странно улыбаться, удовлетворился Мишка. – Ладно, ступай.

Мальчик помялся минуту, будто его мучила какая-то мысль. Но, не решившись выговориться, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Однако внимательный атаман окликнул его у самой двери.

– Подожди. Ты хочешь что-то сказать мне?

– Да, – пробормотал Ярополк, опасаясь прогневить его. – Я хотел сказать спасибо… за то, что ты отпустил людей, которых привезли со мной.

– Они были дороги тебе?

– Некоторые из них – неплохие люди, – пожал плечами мальчик. – Остальные, наверно, тоже, но их я знал меньше.

– Им просто повезло, – махнул рукой Мишка. – Я отпустил их не по доброте душевной. Но, в любом случае, ты, должно быть, рад, что все хорошие люди отделались лишь испугом. Верно?

– Не все, – сквозь зубы процедил княжич.

– Это ты о себе?

– Нет, – покачал головой Ярополк. – Один из твоих подручных, Емелька, зарезал моего товарища. Степана.

– За что?

– Ни за что. Просто он был слишком стар. – Мальчик невольно поднял голову и зло посмотрел на хозяина комнаты. – А он был очень хорошим человеком. И моим другом!

Мишка задумался.

Налив в деревянный стакан вина из принесённой бутылки, он несколько мгновений молча пил, глядя на тлеющие поленья.

– Емелька, безусловно, недоумок, – наконец изрёк он. – Но ты должен уяснить кое-что, если до сих пор не понял. Быть “хорошим человеком” – это ничего не значит. Многие наивно полагают что раз они честные, справедливые, жалостливые – это как-то защитит их от зла. Но всё совсем не так. Видишь ли, доброта – плохая броня. И она будет слабым утешением когда кто-то менее безгрешный всадит в твою праведную грудь нож, чтобы обобрать до нитки.

На самом же деле важно только одно. Оказавшись в ситуации, похожей на ту, в которую попал твой приятель Стёпка, – сможешь ли ты что-то сделать с ней или нет. Сумеешь ли выжить. Стёпка не смог – и он мёртв. Это факт. А добрым он был или злым – это не ко мне, это к езистам. Только и они не дадут тебе ничего, кроме лживого сочувствия. Ибо, к несчастью, в мире, что, по их мнению, создал семиликий бог, порядочность не имеет никакой ценности. Ступай.

Ярополк вышел из комнаты, и стражник прикрыл за ним дверь.

У мальчика остался тяжёлый осадок от разговора. Но он не был зол или обижен. Прежде княжич рассердился бы на Мишку за чёрствость к старику, но теперь будто что-то в нём изменилось – и он неожиданно для самого себя согласился с его словами.

Вернувшись в промозглый барак, где все уже спали, Ярополк улёгся на свой топчан и, глядя на серебристое сияние, льющееся внутрь сквозь дыру в крыше, долго не мог уснуть, вновь и вновь вспоминая, как Стёпка упал к его ногам. В памяти всплывали жуткие сцены последних дней. Когда, наконец, сон одолел его, мальчика начали терзать кошмары, и он метался на соломенной подстилке, тщетно пытаясь вырваться из их цепких объятий.

На следующий вечер Егор вновь отправил его к Мишке.

На этот раз атаман стоял спиной ко входу, глядя на восток сквозь высокую арку окна. Полная луна ярко освещала покрытую снежным саваном Степь. Отсюда, с высоты птичьего полёта, она просматривалась до самого горизонта, на многие вёрсты вперёд. Где-то там, вдали, в холодном свете ночного светила поблёскивали ледяные вершины Зубов Степи, чётко выделяясь на фоне тёмного неба.

Мишка был погружён в свои мысли. Так и не дождавшись распоряжений, Ярополк молча поставил принесённую бутыль на стол.

– Я разбил кувшин, – неожиданно произнёс разбойник, заставив княжича вздрогнуть. – Там, в углу. Убери черепки и выкинь.

Кивнув, мальчик покорно подошёл и, наклонившись, принялся осторожно собирать острые осколки, стараясь не поранить пальцы.

– Васька.

Не замечая, что его зовут, Ярополк продолжал собирать черепки. Внезапно, порезав палец, он по привычке сунул его в рот, пытаясь остановить начавшую сочиться кровь.

– Васька.

«Проклятые осколки! Теперь будет ныть весь вечер», – раздражённо подумал парень.

– Мальчик!

Княжич наконец понял, что обращаются к нему. Он поднял голову. Оказалось, атаман уже некоторое время смотрит не в окно, а прямо на него. Пронзительно, цепко, подобно соколу, заметившему добычу в густой траве.

– Я звал тебя трижды. Ты не откликаешься на своё имя?

– Я… Я… – забормотал тот. – Я просто не услышал.

– Ну да, – усмехнулся Мишка. – Такое бывает с людьми. В некоторых обстоятельствах.

Он легонько взмахнул ладонью.

– Подойди ко мне.

Не выпуская из рук собранные кусочки кувшина, мальчик встал и, опустив глаза, приблизился к разбойнику.

– Сколько лет ты работаешь у купца конюшим? – с интересом спросил тот.

– Всего третий год, – неуверенно ответил Ярополк.

– Хорошо, – Мишка взял его за плечо и подвёл к окну, в которое только что смотрел. – Погляди..

Сердце княжича замерло от восхищения.

Перед ним простиралась бескрайняя белая Степь, мерцающая под усыпанным звёздами небом. Тысячи огоньков, словно драгоценные камни, были рассыпаны по нему. На горизонте возвышались величественные горы, чьи заснеженные вершины сияли, будто выкованные из драгоценного металла.

– Ты знаешь, что это за гряда?

– Это Каменецкие горы, – почувствовав подвох, ответил мальчик.

– Ты, видимо, плохо различаешь стороны света. Каменецкие – в другом направлении, на севере, – терпеливо объяснил Мишка. – Перед тобой Степь. Горы, которые ты видишь, находятся на границе с ней. Как они называются?

– Я не знаю.

– Это Зубы Степи. Ты ездишь с купцом мимо них третий год – и не знаешь их названия?

По спине мальчика пробежал холодок. Вопрос действительно был с подвохом. Вот только, спасаясь от одной ловушки, Ярополк угодил в иную. Он старался скрыть от атамана свою образованность, но попался на другом. Нужно было срочно что-то придумать.

– Я ездил в Ханатар впервые, – выпалил он, пытаясь спасти положение. – До этого – в Радоград.

– Не думаю. Уже три года как торговля между Каменецким и Радонским княжествами полностью остановлена. Мне ли этого не знать? Я сам остановил её.

Княжич никак не отреагировал на эти слова.

– Ладно, ступай, – догадавшись, что ответа не последует, произнёс Мишка. – Продолжим беседу завтра. Или ты снова хочешь что-то спросить?

– Да, – подумав, ответил Ярополк. – Красная ткань по всему лагерю – что это?

– Это моё знамя, – развёл руками атаман.

– Знамя? – протянул княжич. – И что изображено на нём?

– Ничего, – пожал плечами Мишка. – Цвета вполне достаточно. Он полностью передаёт суть.

– Просто алый цвет? Разве бывают такие знамёна?

– Тебе не нравится? Может, ты предпочитаешь что-то более спокойное? Бирюзовый, например?

Мальчик осёкся. Видя, что его вопрос попал в точку, Мишка медленно расплылся в довольной улыбке.

– Нет, – покачал головой парень, пытаясь сменить тему. – Цвет меня не волнует. Суть в другом. Разве ты князь, чтобы иметь знамя?

Усмехнувшись, разбойник сел в кресло у огня и, налив себе вина из принесённой бутыли, не спеша сделал несколько глотков.

– У меня есть войско. И замок тоже есть, – он обвёл ладонью помещение. – Чем я не князь?

– Ты не князь, ты разбойник, грабящий людей!

Ярополк замер, поражённый собственной дерзостью. Его почему-то задело, что этот головорез сравнивает себя с государем.

Мишка холодно посмотрел на него. Казалось, он вот-вот вспыхнет, но вместо этого предводитель разбойников снова улыбнулся.

– А разве князь не грабит людей? За чей счёт, по-твоему, живёт его двор?

– Правитель собирает налог, а не грабит! – отрезал мальчик.

– Интересно, – подался вперёд атаман. – Представь, что ты купец. Князь потребует от тебя уплатить налог серебром, как только ты заработал деньги. Это раз. Затем он снова потребует налог, когда ты решишь потратить их. Это два. Но даже после того, как ты потратишь деньги и уплатишь все подати, например, приобретя надел, ты обязан продолжать платить за владение этой землёй, хотя уже вносил деньги в казну дважды. В итоге с одной и той же суммы ты платишь князю три раза: за заработок, за трату и за владение. Разве это не грабёж? Мне кажется – это он и есть, просто более изощрённый.

Ярополк, громко пыхтя, слушал рассуждения Мишки, не зная, что ответить.

– Не хочешь ставить себя на место купца? Хорошо. Тогда представь, что ты крестьянин, – продолжил он. – Князь соберёт налог на урожай с твоей земли. Это раз. Затем он установит налог на скот, который ты разводишь. Это два. А после этого он потребует налог на дом, в котором ты живёшь. Это три. И так будет всегда, всю твою жизнь. Ты будешь вынужден отдавать значительную часть своего дохода на подати, что не позволит тебе ни накормить семью досыта, ни улучшить условия своей жизни. Разве это не лишает тебя возможности обеспечить достойное будущее для своих детей?

Между мной и князем не такая большая разница, как тебе кажется. Хотя отличие всё же есть. Я граблю людей один раз, а он – каждый год. И неважно, кто ты – купец, крестьянин, ремесленник или воин. Он обдерёт тебя до нитки.

– Налог платят добровольно! – воскликнул Ярополк. – А ты забираешь деньги и добро силой!

– Правда? – картинно вскинул брови Мишка. – Добровольно? То есть можно не платить, если не хочешь?

Княжич осёкся, едва открыв рот.

Нужно было признать, что у хозяина Ротинца был острый ум. Он без труда ставил собеседника в тупик. Мальчик почувствовал, как охватившая его злость постепенно тает под натиском проницательности и находчивости этого человека.

– Если ты не заплатишь князю – он казнит тебя, – добавил атаман. – То же и у нас – отдавай деньги и иди с миром. Не всегда, конечно, но в большинстве случаев это так. – И, глядя на замершего Ярополка, он скупо заключил: – Ладно, кажется, тема исчерпала себя. Ступай. Васька.

Княжич вновь покинул покои, охваченный бурлящими в нём чувствами. Но на этот раз его гнев был направлен не на окружающих, а на самого себя. Он злился оттого, что Мишка опять оказался прав.

Выйдя из Великой башни, парень остановился в укрытом тьмой внутреннем дворе крепости, чтобы перевести дух и собраться с мыслями.

Здесь было холодно.

Пронизывающий ветер трепал полы его плаща. В морозном воздухе пахло камнем и терпким дымом многочисленных костров. Сделав глубокий вдох, мальчик поднял глаза в усыпанное звёздами небо.

Внезапно откуда-то из темноты послышался голос, зовущий его:

– Ярополк!

Княжич онемел от охватившего его ужаса.

Пальцы задрожали.

Сердце принялось бешено колотиться в груди.

Первой его мыслью было убежать, скрыться на кухне и, как ни в чём не бывало, забраться под одеяло с головой. Но ноги отказались слушаться.

Он затравленно оглянулся по сторонам, в глубине души надеясь, что ему показалось. Что это не его имя прозвучало. Что это была лишь причудливая игра ветра в прохудившихся крышах бастионов. Но через мгновение он снова услышал приглушённый окрик:

– Ярополк! Подойди!

Княжич крадучись, дрожа всем телом, пошёл на голос.

Шаг.

Ещё шаг.

Постепенно он начал различать у стены нечёткий силуэт. Кто-то стоял там, скрытый во мгле. Остановившись в нескольких шагах, мальчик тихо, дрожащим голосом спросил у незнакомца:

– Кто ты такой?

– Я друг.

Ярополку показалось, что его речь знакома ему.

– Подойди, у меня есть послание от твоего брата.

– От Владимира?

– Да-да, от него.

«Может, всё-таки убежать, пока не поздно?» – пронеслась в его голове мысль, но княжич не прислушался к ней.

Он сделал ещё несколько шагов, вплотную приблизившись к таинственной фигуре, неподвижно замершей у каменной кладки.

– Кто ты такой? – настороженно прошептал Ярополк. – Откуда знаешь моего брата?

Ответа не последовало.

Краем глаза мальчик уловил вторую размытую фигуру, мелькнувшую за спиной. Почувствовав неладное, он попытался обернуться, но сзади его настиг мощный удар чем-то тяжёлым прямо по голове.

Мир вокруг начал меркнуть, и княжич рухнул на землю, словно подкошенный, теряя сознание.