Купеческий караван вновь остановился на ночёвку.

Зубы Степи, покрытые белоснежными шапками, остались позади. Путники, пересёкшие границу Каменецкого княжества, наконец-то после долгих недель пути могли уснуть на родной земле.

Ярополк, как обычно, спрыгнул с телеги и поспешил на помощь Стёпке, с которым за время путешествия успел подружиться.

Первоначальная подозрительность Ярополка постепенно улетучилась. Теперь он смотрел на своего бессменного спутника совершенно другими глазами. Болтливый старик, вы́ходивший княжича, оказался внимательным и заботливым товарищем. Стёпка никогда не ложился спать, не убедившись, что Ярополк поел, а в особенно холодные ночи откуда-то приносил тёплые шерстяные одеяла, которых, казалось, не было больше ни у кого в лагере.

Кроме того, седовласый слуга Ярослава Михайловича был умелым рассказчиком. Истории, которых он знал бесконечное множество, оживляли однообразный путь сквозь пустошь, делая его гораздо интереснее. Ярополк увлечённо слушал его, погружаясь в мир духов, преданий и языческих божеств, в которых веровал старик. Постепенно княжич понял, что за внешней простотой и говорливостью его спутника скрываются глубокая житейская мудрость и доброта.

В первую ночь после пересечения границы они завершили вечерние дела и, как обычно, уселись у огня, разведённого Стёпкой у каких-то деревьев. По мере удаления от бесплодных равнин рощи встречались всё чаще.

Костёр трещал и искрился. Небо было плотно затянуто тучами, а ветер яростно завывал в голых, лишённых листвы кронах. В воздухе витал аромат дыма и похлёбки, которую старик каждый вечер варил в своём котелке.

Ярополк молча смотрел на языки пламени, мысли его витали где-то далеко. Последние несколько дней мальчика терзала неопределённость – он не знал, как поступить. Люди в окружении Ярослава Михайловича были добрыми и приветливыми, как и сам купец. Но парень понимал: ехать с ними в Каменец ему нельзя.

Кто знает, сколько ещё удастся скрываться под чужим именем? Лучшим решением было бы вернуться домой, в Радоград, к матери и брату, и, возможно, ещё живому отцу. Вернуться и рассказать о вероломстве их родича, князя Роговолда. О том, что произошло в Ханатаре с Олегом, Весемиром и остальными.

Ярополк знал: лучше всего покинуть караван, когда он, двигаясь по Степному тракту, минует Ротинец – мрачную город-крепость у восточных рубежей Каменецкого княжества. Там есть участок дороги, ведущий с северо-востока на юго-запад. Он позволяет сойти со Степного тракта и выйти на Великий, по которому можно добраться до столицы Радонского княжества.

Но такой путь зимой мог занять несколько недель и, кроме того, был слишком опасным для одинокого путника. Поэтому княжич всё никак не мог решиться на этот рискованный шаг.

Парень чувствовал, как его сердце разрывается между долгом перед семьёй и страхом неизвестности. В голове роились мысли о том, что ждёт его дома.

Мать, вероятно, обрадуется его возвращению. Но как она переживёт новость о смерти Олега? Возможно, даже не поверит ему. Откажется принимать тот факт, что её первенца больше нет.

Ярополк тяжело выдохнул.

Брат Дмитрий, скорее всего, запрётся в покоях и станет молиться ещё пуще прежнего.

А отец…

Мальчик не знал, жив ли он ещё, и боялся думать о том, что может не встретить его по возвращении.

– Васька! – позвал княжича Стёпка.

Ярополк не отозвался.

Его взгляд был устремлён на колеблющиеся всполохи костра.

Мало-помалу он начал чувствовать, как решимость крепнет. Он должен вернуться домой. Обязан рассказать правду и попытаться восстановить справедливость! Отомстить за брата и доброго великана Весемира. За Ивана, Реньку и его отца Степана, подло убитых в собственном лагере на глазах юного княжича.

– Васька! – громче окликнул его старик. – Ты чего не отзываешься-то?

Голос товарища вернул Ярополка к реальности.

– Да, Стёпа! – наконец откликнулся он. – Чего хотел-то? Помочь надо?

Мужичок хитро улыбнулся и покачал головой.

Уже не в первый раз он замечал, что мальчик не сразу реагирует на имя, которым представился, но предпочитал молчать и не спрашивать об этом.

– Я спросить хотел: чего тебя Ярослав Михайлович звал?

– Предлагал в услужение пойти.

– Ого! – удивлённо воскликнул старик. – А с чего вдруг такая честь?

– Стало ему известно, что я грамоте обучен, – пожал плечами княжич. – Вот и позвал. Говорит, нужны ему такие люди.

Стёпка с уважением присвистнул.

– Я вот сколько лет живу, а так эти закорючки разбирать и не научился! – И, прищурившись, добавил, внимательно глядя на собеседника: – А ты не прост! Добротная одежда, грамоту знаешь, наездник умелый… Хороший же ты, Васька, охотник! Коли был бы у охотников свой, отдельный князь, так ты, наверно, был бы его сыном!

Коротко хохотнув, старик снова повернулся к бурлящей на огне похлёбке и принялся помешивать её деревянной ложкой.

– И что ты ему ответил? – не оборачиваясь, поинтересовался он.

– Ничего. Думаю.

– Э, брат… Я бы на твоём месте долго не размышлял! Ярослав Михайлович купец что надо! Первостатейный! Тебе, простому охотнику, за счастье к нему попасть…

Внимание мальчика привлекла тень, мелькнувшая среди угрюмых стволов деревьев.

Княжич вздрогнул.

Тут же повернул голову, но больше не заметил ни малейшего движения.

Он напряг слух, пытаясь уловить хоть слабый шорох, но тишина была абсолютной. Густой, вязкой, почти осязаемой.

Несмотря на кажущееся спокойствие, в груди Ярополка поселилось тревожное чувство, словно кто-то невидимый наблюдал за ним из тени.

– …к такому человеку коли попадёшь, – продолжал Стёпка, не замечая перемены в парнишке, – горя знать не будешь! Для людей вроде нас, маленьких, не так важно, чем заниматься. Главное – под чьим началом! Оно ведь, как моя бабка говаривала… Даже подбитый воробей, попав под крыло орла, однажды может вспомнить, что он тоже птица…

– Стёпа, ты что-нибудь видел? – встревоженно оборвал его Ярополк.

– Где? – старик нахмурился.

– Вон там. – Мальчик указал на мрачную рощицу совсем рядом. – Между стволов что-то пробежало.

Ветер, зловеще завывая, колыхал окутанные мглой ветви.

Старик отложил ложку и, затаив дыхание, вгляделся в очертания деревьев.

– Да нет там ничего.

– Что-то точно было. Я видел!

– Может, лиса? Или навья какая. Я их не боюсь, мне в детстве бабка заговор сделала от бесовской силы. Взяла меня за пятку и головой вниз…

– Нет, не лиса. Что-то покрупнее.

Стёпка, недовольно поморщившись от того, что его вновь перебили, уже собирался вернуться к костру, как внезапно со стороны телег послышались крики.

Будто ужаленный, Ярополк подскочил и, дрожа всем телом, уставился в ночную темень. Его сердце бешено колотилось, казалось, ещё мгновение – и оно проломит грудь и выскочит наружу.

Вдруг княжич увидел, как из мглы выскочили тени – много, более десятка. С яростными криками они набросились на купеческих слуг.

Первыми пали охранники, нанятые Ярославом Михайловичем.

– Разбойники! – истошно завопил мальчик. – Стёпка, где оружие?

Старик, будто оцепенев, замер у костра, сидя на корточках.

– Оружие только у охраны, – растерянно проговорил он. – У нас такого не водится.

Ярополк, издав пронзительный вопль, схватил валяющуюся на земле палку и, подняв её над головой, приготовился к обороне.

В его глазах читались и решимость, и страх одновременно.

Нечёткие фигуры приближались.

Княжич уже напряг мышцы, собираясь ударить изо всех сил, но внезапно чьи-то сильные руки обхватили его сзади.

Навалившись всем весом, нападавший сбил его с ног.

Ярополк рухнул на землю, почувствовав, как воздух выбило из лёгких. Парень закашлялся, перед глазами поплыли тёмные пятна.

Ещё мгновение – и рядом с ним, лицом к лицу, уложили Стёпку.

– Разбойники, сволочи, – прошептал старик. – Не шевелись, Васька. Мы без оружия… авось добро отберут и отпустят.

От телег доносился шум: крики, стоны, невнятная возня.

Княжич, прижатый чьей-то ногой к холодной земле, не мог даже приподнять голову, чтобы увидеть, что происходит.

– Емелька! – раздался гнусавый, неприятный голос. – Охрану прикончили. Остальные без оружия.

– Добре! – последовал ответ бодрым и, как показалось Ярополку, даже весёлым голосом. – А наших сколько положили?

– Двоих убили, троих покалечили.

– Сильно?

– Да как сказать… Одному морду порезали. У другого серьёзнее – бедро вспороли. Вон он, у повозки сидит.

Затаив дыхание, мальчик прислушивался к разговору налётчиков.

Этот Емелька, кажется, был среди них главным.

– Ехать верхом сможет? – снова раздался голос предводителя.

– Вряд ли, – протянул гнусавый. – Крепко досталось.

– Тогда заколоть, – скомандовал Емелька. – Нам лишний груз ни к чему. Не хочу ехать до самого Ротинца под вопли и стоны.

Буквально через несколько мгновений Ярополк услышал причитания и мольбы, которые вскоре сменились глухим хрипом.

Видимо, гнусавого не пришлось долго уговаривать – он зарезал товарища без раздумий, по первому слову.

«Так просто убивают своих? Что это за люди?» – со страхом подумал княжич.

Прямо перед его глазами появилась пара поношенных сапог, густо испачканных кровью.

– Тащите всех сюда! – услышал парень бодрый голос Емельки прямо над головой.

Его и Стёпку грубо подняли и поставили на колени.

Подняв голову, мальчик наконец разглядел главаря.

Он был молод, не старше одного из братьев княжича, Владимира. Худощавый.

Голову и лицо украшала всклокоченная, огненно-рыжая шевелюра с глубокими залысинами на высоком лбу, а неухоженная, давно не стриженная борода придавала ему ещё более дикарский вид. Лицо, сплошь покрытое веснушками, густо усеивали капли крови – очевидно, брызнувшие из его несчастной жертвы.

Скалясь, Емелька уселся напротив княжича, туда, где ещё мгновение назад коротал время он сам, размышляя о будущем. Достав нож, неспешно принялся чистить яблоко, явно украденное из обоза, ожидая, пока всех стянут к костру.

В морозном воздухе висел металлический запах крови, щекоча ноздри.

Ярополк дрожал от холода и страха.

Он видел, как налётчики с самодовольными ухмылками перетаскивали ближе к огню раненых и тела убитых. В их грубых, лищённых всякого изящества лицах читалась жестокость и равнодушие.

В стеклянных глазах зарезанных ими слуг купца, заставляя сердце мальчика трепетать, отражались красные всполохи.

Стёпка, стоящий на коленях рядом с княжичем, был так же напуган, но старался не подавать виду.

Емелька, заметив, что мальчик смотрит на него, ухмыльнулся, обнажив кривые желтоватые зубы.

Он явно был доволен собой. Продолжая чистить яблоко, раздавал приказы, упиваясь властью. В этот миг он напоминал хищника, загнавшего жертву в угол и теперь наслаждающегося её беспомощностью.

К Ярополку и Стёпке притащили ещё несколько пленников. Среди них был и Ярослав Михайлович – растрёпанный, облачённый лишь в ночную рубаху.

Люди переглядывались, затравленно озирались по сторонам. Из приоткрытых ртов в морозный воздух вырывались клубы густого пара.

– Кто среди вас главный? – спросил Емелька, с хрустом откусывая сочный кусок плода.

Все молчали. Никто не хотел выдавать хозяина.

– Ну что, мне всех перебить, что ли? – разочарованно протянул рыжий. – А ну отвечайте!

– Я главный, – тяжело дыша, отозвался торговец.

Главарь, прищурившись, медленно поднялся и, не торопясь, подошёл к нему.

Опустившись на корточки, он ткнул Ярослава Михайловича ножом в грудь – несильно, но на его рубахе появилось маленькое красное пятнышко.

– Вот как, значит. И кто ты таков?

– А ты сперва сам представься, юнец! – неожиданно бойко ответил мужчина.

– Ого! – рассмеялся Емелька. – Дерзкий старикан! Того и гляди – испугаюсь и убегу!

Шайка дружно заржала, оценив шутку.

– Ладно, я не барин, не гордый. Представлюсь.

ОН растянул в ухмылке тонкие, бледные губы.

– Емельян я. По-простому – Емелька. А это, – он кивнул в сторону вооружённых людей, – моя ватага.

– Разбойники, – с отвращением процедил купец.

– Да ты, гляжу, любитель обзываться, – картинно поморщился главарь. – Зря. Мы вот себя называем иначе. Обездоленные миряне, вынужденные бороться за выживание. Но злые и грубые люди, такие, как ты, часто обижают нас, называя разбойниками. Нам очень неприятны такие слова, старик! Ну да ладно, я тебе сказал, кем являюсь. Теперь ты говори, кто таков.

– Я каменецкий купец. Ярослав Михайлович.

– Ярослав Михайлович? Слыхал я о таком. Ты из потоцких, что ли? – сузив глаза, переспросил Емелька.

– Да. Потоцкий я. Берите добро и убирайтесь подобру-поздорову. Не гневите Владыку, грех это.

Предводитель налётчиков присвистнул, окинув взглядом свою шайку. В глазах его загорелся алчный огонёк.

Расплывшись в улыбке, он восхищённо прошептал, не сводя взгляда с купца:

– Вот это да! Крупную рыбку мы сегодня поймали, ребята! Это ж первой гильдии купец!

Банда радостно зашумела, предвкушая богатый выкуп.

– Добро-то мы, конечно, заберём. А вот за тебя самого можно получить хорошие барыши. Поедешь с нами. Увести его! – скомандовал он подручным, размахивая ножом. – Да оденьте там потеплее, чтобы не заболел! Коли помрёт – денег за него не дождёшься! Кому нужен мёртвый старик?

У костра осталось четверо пленников.

Емелька принялся расхаживать перед стоящими на коленях людьми, внимательно разглядывая их.

– Этот, крепкий, сойдёт для работ, – произнёс он, указав лезвием на мужика, стоящего с краю. – Будет в Ротинце прислуживать. На телегу его!

Проводив взглядом подручных, утащивших пленника в темноту, главарь продолжил осматривать оставшихся.

– Ты кто, что умеешь? – наклонившись, спросил он у следующего, худощавого человека с проседью в густых чёрных волосах.

– Я… я счетовод, – заикаясь, ответил тот. – Купеческий счёт веду. Пощадите ради Владыки!

Рыжий с наслаждением глядел на умоляющего пленника. Довольно покачав головой, заключил:

– Хорошее умение. Тебя можно в рабство ханатам продать! Верно, хлопцы? – обернулся он к сообщникам. – Грамотного задорого возьмут. Давайте, его тоже на телегу!

У костра остались двое – Стёпка и Ярополк.

Мальчик испуганно глянул на старика. Тот, пытаясь приободрить юного товарища, выдавил улыбку, но было заметно, что ему самому страшно.

– Тебе сколько лет-то? – удивлённо осведомился Емелька, склонившись над Стёпкой. – Три сотни? Хлопцы, вы зачем лешего сюда приволокли?

Подручные, подобно своре псов, рассмеялись неприятным, лающим смехом, от которого у княжича по спине побежали мурашки.

Старик медленно поднял голову и, глядя прямо в лицо рыжему, ответил в своей привычной шутливой манере:

– Знать того не знаю. Иногда думаю, что семнадцать, а иногда – что сто. От погоды зависит!

– Остряк, – резко бросил разбойник. – Тебя, поди, и до Ротинца не довезёшь, помрёшь в дороге. – И, задумчиво, будто размышляя вслух, добавил: – Да и не продашь тебя, кому ты такой старый нужен? Только харчи на тебя переводить.

Он резко взмахнул ножом:

– Этого убить!

Удушливая волна страха накатила на Ярополка.

В попытке рвануться к другу, он упал прямо под ноги Емельки.

– Нет! Он плотницкому делу обучен! – истошно закричал мальчик. – Он может быть полезен, не убивайте!

Рыжий, сев на корточки над лежащим на боку мальчиком, нарочито тяжело вздохнул.

– Не убил бы, будь он хоть на два десятка годков моложе, – ответил он барахтающемуся у его ног парню. – А так – таскай его за собой, корми, пои. Место, опять же, будет занимать. А не успеешь довести – он возьмёт и сдохнет в самый неподходящий момент. Кто тогда возместит потраченное на него? Никто не возместит! Так что извини, малец.

Ярополка подняли, снова поставив на колени. Дрожа и плача, он поглядел на старика.

Стёпка, улыбнувшись ему, тихо, чтобы никто не слышал, произнёс:

– Что ж, прощай, княжич.

– Откуда ты… – ошеломлённо прошептал тот.

– Бредил ты, когда мы тебя подобрали, – мягко ответил он. – Но я не выдал. Жаль, что так вышло. Храни тебя Матерь-Земля!

Подошедший сзади разбойник уверенным движением схватил его за седые волосы и, резко дёрнув голову назад, быстрым взмахом руки перерезал горло.

Не прекращая смотреть в глаза Ярополку, Стёпка захрипел.

Из его рта вырвался клокочущий звук, кровь обильно потекла по груди и коленям.

Мальчик задрожал всем телом, но не смог отвести взгляда от умирающего товарища.

Глаза старика закатились, и он, свистя и булькая, рухнул лицом в мёрзлую землю, содрогаясь в предсмертной агонии.

Княжич заплакал.

Он не двигался. Только смотрел – на тело Стёпки, на лужу крови, чёрную в свете костра.

– А ты кто? – глухо, будто сквозь подушку, услышал Ярополк.

– В-васька… С-сирота, – глотая слёзы, ответил он. – Конюшим у Ярослава Михайловича с-служу.

– Ладно, этого тоже на телегу. Молодой, хороший товар.

Громче, обращаясь к подручным, Емелька скомандовал:

– Всё добро собрать и двигаем в Ротинец!

Захлёбывающегося слезами Ярополка подняли под руки и волоком – ноги его не слушались – потащили в темноту.