И возвели люди свой роскошный дом, свой достославный город, над логовищем землетрясения. Отстроили его из мрамора и золота в пору сияющей юности мира. Жители его пировали и сражались, и называли свой город бессмертным, и танцевали, и пели песни богам. Никто не вспоминал о землетрясении на радостных тех улицах. А в глубинах земли, у черного подножия бездны, те, что хотели бы одолеть человека, долго бормотали что-то в темноте, бормотали и подзуживали землетрясение помериться силами с этим городом, ликующе выступить в ночи и подгрызть столпы города словно кости. Из бессветной бездны отвечало им землетрясение: никак не соглашалось оно оказать им любезность и покинуть свое укрывище, ведь как знать, кто такие те, что танцуют целыми днями напролет под грозный рокот; чего доброго, хозяева города, которые не боятся гнева землетрясения, и есть сами боги!

Медленно тянулись века, снова и снова обращаясь вокруг земли, и однажды те, что танцевали и пели в том городе, вспомнили про логово землетрясения в недрах у себя под ногами и, посовещавшись друг с другом, стали строить планы – как бы отвратить опасность, как бы умилостивить землетрясение и утишить его гнев.

И отослали вниз, под землю, девушек-певиц, и жрецов с овсяными лепешками и вином, отослали вниз венки и отборные ягоды в надежде на снисхождение; вниз по черным ступеням в черноту глубинных недр отправили только что забитых павлинов, и мальчиков с курящимися благовониями, и изящных белых священных кошек в ошейниках из жемчуга, только что выловленного со дна моря; отправили огромные бриллианты в ларчиках из тикового дерева, и благовонные масла, и невиданные восточные краски, и стрелы, и доспехи, и перстни своей королевы.

– Эге, – промолвило землетрясение в стылых глубинах, – выходит, никакие они не боги!