Едва мистер Мерблтуэйт увидел мистера Джапкенса на улице между Пикадилли и Стрэндом[13], он сразу понял по тайному знаку: вот тот, кто ему нужен.
На протяжении сорока инкарнаций разыскивал он мистера Джапкенса и, обладая сверхъестественным долгожительством, поиски вел вот уже больше трех с половиной тысяч лет. Мистер Мерблтуэйт взял за правило, выбрав страну, прочесывать ее из конца в конец, нигде подолгу не задерживаясь и не теряя даром ни дня, пока его не начинало подводить зрение, – однако и тогда он продолжал бродить от места к месту, не сомневаясь, что если обнаружит знак, то распознает его даже затуманенным взором; когда же подступала слепота, он обыкновенно умирал и реинкарнировал чуть западнее. Так за девять инкарнаций он обыскал весь Китай.
Количество жизней мистера Мерблтуэйта было ограничено, а поскольку от успеха его поисков зависела участь богов и людей, он частенько доживал жалкие остатки дней своих до самого конца, лишь бы сэкономить инкарнацию. Вообразите же его облегчение, когда, после всех своих скитаний, он повстречал наконец мистера Джапкенса.
А с богами дело обстояло так. Они приводят в движение планеты во имя целей, кои здесь не уточняются, и в их идеальной уравновешенности находят гармонию, которая доставляет им радость, так далеко превосходящую радости, ведомые нам наяву или хотя бы в воображении, что и о ней тоже не пойдет речи в моей истории. Однако ж хотя радость, которую боги извлекают из безупречного равновесия небесных сфер, не может быть занесена ни в какие летописи, однако понять и осмыслить само равновесие дано и на земле, пусть лишь отчасти, немногим избранным из числа тех, что не обмирают от ужасов математики.
Они-то и обнаружили, что сила притяжения планет, воздействующая на соседей и заставляющая их постепенно смещаться с орбиты, неизменно уравновешивается другими силами притяжения, которые и возвращают небесные тела на круги своя. И это правильно: так и должно быть. Однако одно блуждающее небесное тело – комета или астероид, зовите как хотите, – в этой формуле задействовано не было и не двигалось в едином ритме с прочими планетами, но скорее, несмотря на небольшой размер, мягко тянуло планеты к себе, медленно уводя их прочь от орбит, и продолжалось это более трех тысяч лет. А притяжение этого блуждающего небесного тела, вопреки планетарному закону, не уравновешивалось ничем.
Узнайте же, что имя Мерблтуэйт – это не более чем псевдоним, равно как и Джапкенс. Узнайте также, что на нашей Земле испокон веков действуют начала или силы под названием Риммон и Ахриммон, и первый из них – на стороне богов, а второй ведет с ними нескончаемую войну. Так вот, мистер Мерблтуэйт – не кто иной, как Риммон, вечный и неизменный, пусть он и скрывается за бессчетными псевдонимами с тех пор, как впервые пустился в странствия, а мистер Джапкенс – Ахриммон; один – за богов, второй – против богов и всей гармонии, будь то среди небесных сфер или у людских очагов.
И вот что было суждено Джапкенсу: ежели в течение хотя бы семи дней он не сможет творить свои заклинания, тогда восторжествует справедливость, и боги отзовут свою комету, и вновь упрочат гармонию небесных сфер, что медленно и неуклонно убывает. Так Риммон восторжествует над Ахриммоном, и пророчество будет исполнено. И на протяжении трех с половиной тысяч лет духи Праведных Судий никак не могли сыскать Джапкенса.
Те, кто насмехается над Праведными Судьями, считают их недоумками. Однако ж, будь это так, дух Риммона, заключенный в Мерблтуэйте, накинулся бы на Джапкенса и, ослепленный яростью, совершил бы грубую ошибку. Ведь Джапкенс добился бы, чтобы Мерблтуэйта бросили в тюрьму, и тем самым обезопасил бы себя на целую инкарнацию, никак не меньше. Однако ж вышло иначе. Ведь Мерблтуэйт набрался мудрости за свои сорок инкарнаций и хорошо знал порядки Англии.
Потому Мерблтуэйт выждал подходящего момента, не спуская с Джапкенса глаз, и, как только мимо прошел полицейский, обратился к нему; и заговорил негромко, с улыбкой, в спокойной и приятной манере, и передал Джапкенса в руки полиции. Мерблтуэйт обвинил его в краже своего автомобиля, ведь мудрость многих инкарнаций подсказала ему, в каком именно теле обосновался Ахриммон и какую именно машину такое тело купит; и описал он – описал совершенно точно! – собственный автомобиль Джапкенса. Когда же машину обнаружили и оказалась она именно такова, как говорил Мерблтуэйт, Джапкенса отправили в тюрьму – дожидаться, пока дело его рассмотрят те, кому это доставляет удовольствие.
Прошло семь дней и даже больше; и Джапкенс не творил заклинаний, ведь не мог он подняться на возвышенность, и воскурить благовония, и увидеть прямо над собою звезды – во всем этом было ему отказано, а как же тогда прикажете заклинать? – и боги отозвали комету. Когда же разбирательство закончилось, в тюрьму бросили Мерблтуэйта, где он и пребывает по сей день. Да только что ему за забота, раз планеты по-прежнему благополучно движутся по орбитам своим? А если тюрьма ему порядком надоест, ему всего-то и надо, что умереть и, обретя свободу, перейти к сорок первой из своих инкарнаций; или отбросить все эти игрушки и, исполнив свой долг, с триумфом возвратиться к богам.