В тот самый час, когда викарий с Даффином-старшим беседовали на лугу, план, о котором фермер, конечно же, знал, собрал и удерживал вместе подобно заклинанию маленькую группку деревенских парней. Они собрались вокруг костра под изгородью на склоне холма, неподалеку от Долинной фермы: одни сидели, другие стояли, все сжимали в руках дубинки – десяток, а не то так дюжина ребят, сверстников Томми, поднялись туда, чтобы побыть наедине со своим планом. Костер они развели якобы только для того, чтобы сготовить поесть, если засидятся там слишком долго; но по большому-то счету костер должен был придать их замыслу толику таинственности и уподобить молодежь тем искателям приключений, которые когда-либо покидали уютные дома и уходили в холмы поохотиться на человека. Ибо эти парни, которые объединились и сплотились в отряд благодаря костру, охотились за Томми Даффином. У каждого было достаточно причин примкнуть к отряду, который собрался теперь у сложенного из веток костра, совещаясь и обдумывая, как бы заставить флейту умолкнуть, ведь каждый угрюмо размышлял о Томми Даффине одинокими вечерами – сперва отрицая, что тот обладает какой-то странной властью, затем завидуя, что этакая власть почему-то досталась именно Томми, и, вероятно, чувствуя, что если она явила себя так близко от них всех, то Томми Даффину перепала лишь в силу слепой несправедливости; и одиночество долгих вечеров добавило этим размышлениям горечи. Каждый был разобижен не на шутку. И однако ж у костра парни говорили не об этом. Единомышленники, собравшиеся у огня, даже не вспоминали о личных обидах: в опасности оказались добрые старые порядки; добрым старым порядкам угрожало нечто странное; и юные храбрецы встали плечом к плечу на защиту привычных им добрых старых порядков и исконных скреп от чужой и непонятной мелодии, тревожащей вечера. Парни обсуждали прежние дни, когда ничего такого и в заводе не было, никто не шастал на холм в сумерках, никакие смутные желания не просыпались в груди и не влекли юнцов на запад, ничего их не сбивало с толку и не озадачивало; и казалось им, что былые времена – самые лучшие; и самозваные герои клялись их вернуть. И вот они задумали тем же вечером, не мешкая, напасть на Томми Даффина, схватить его, отобрать флейту и покончить с нездешней тоской, витающей над холмом. Они уже проследили за Томми в вечерних сумерках и выведали его привычки: они знали, по какой тропе он украдкой поднимается на холм и когда его ждать, так же, как охотник в глуши знает час своей добычи. И теперь каждому из тех, кто сидел у костра, их предводитель Уилли Лэттен назначил свое место. Изгородь тянулась от деревни вверх по Уолду до самого гребня: слева от нее склон распахивали и засеивали, но справа, где было заметно круче, расстилалась дикая пустошь: туда-то обычно и приходил юный Даффин со своей флейтой и играл среди кустов шиповника. Пятеро парней должны были пройти вдоль этой изгороди, как только послышатся звуки флейты, и, держась со стороны возделанных полей, подобраться как можно ближе к Томми Даффину, сами оставаясь незамеченными. Еще троим надлежало подняться прямо на холм несколько правее, прямо под тем местом, где будет играть Томми Даффин, и, хоронясь за кустами, тоже по возможности подкрасться как можно ближе, так, чтобы их не увидели ни флейтист, ни девушки, которые обычно устраивались чуть ниже по склону. А справа еще трое пройдут по улочке, заросшей клематисом, мимо особнячка, где Лили служила в горничных, а затем рассыпятся по холму и перевалят через гребень. Как только Томми Даффин заметит хотя бы одного из них, все остальные сомкнут кольцо. Парни заранее знали, куда он подастся. Они видели, куда тот отступает, если вспугнуть его в сумерках. Томми поднимется к вершине через лес и перейдет на другую сторону холма, туда, где высятся Старые камни; так что в лесу будет ждать засада – полдюжины парней, а может, и больше, если до вечера удастся уговорить кого-то еще. Томми Даффину не сбежать. Вот какие планы вынашивали сообщники у костра, вот какие приказы отдавал Уилли Лэттен; а остальные готовы были им беспрекословно повиноваться – как солдаты в армии, как заговорщики из тайного общества, как рыцари, отправляющиеся на поиски приключений, ибо вместе с дымом костра в воздухе разливалась романтика – и благословляла их. Но какие бы фантазии ни приходили к ним из прошлого, планы молодых поселян были вполне практичны: романтикой вдохновлялся их замысел, но исполнением замысла ведал здравый смысл – а такой союз обладает великой силой. Никто из тех, кому был знаком холм, на котором Томми Даффин обычно играл на тростниковой флейте, не усомнился бы, что согласно этому плану он будет окружен со всех сторон – и из окружения уже не вырвется.

И вот парни разошлись – только один остался загасить костер – и разными путями вернулись в деревню, и все они упивались про себя своей великой тайной. Весь день, трудясь на фермах, они всё больше помалкивали: мысленно они уже были на склоне Уолда в предзакатный час и готовились исполнять дерзкий свой замысел.

И вот минул день, так же, как минут и годы, и удлинившиеся тени величественно сошли с холма, и юнцы из отряда Уилли Лэттена украдкой ускользнули из домов своих, и каждый из них словно преобразился – так преображается пес, удравший тайком поохотиться в чужие угодья. Утренний костер на месте тайной встречи давно прогорел, превратившись в серый круг золы и пепла. Парни загодя запаслись бумагой и спичками, чтобы снова развести огонь, и теперь собирали сухие веточки ежевики, когда Уилли Лэттен их остановил. Никакого костра, сурово предостерег он; Даффин непременно заметит дым над изгородью. Все были разочарованы, и однако ж предосторожная скрытность оказалась созвучна настроению заговорщиков, любителей таинственности, и словно бы приближала долгожданную развязку. Уилли Лэттен сразу же послал шестерых ждать в лесу на вершине холма, между Томми Даффином и Старыми камнями Уолдинга. Парни побежали на холм, пригибаясь пониже под изгородью, чтобы их не увидели с невозделанной части склона. Вместе с ними ушли те трое, которые должны были появиться с заросшей клематисом улочки: ведь эта узкая дорожка подходила к самой опушке леса, и только в самом ее конце от нее отделялась тропа, петляющая по открытому травянистому склону и уводящая за гребень; так что заговорщики могли добраться до нее незамеченными, пройдя лесом поверху. Едва они ушли, Уилли Лэттен отправил в деревню тех троих, которым предстояло подняться снизу после того, как Даффин придет на холм, и велел им затаиться за кузницей, пока он не подаст сигнал. И вот, оставив у кострища тех троих, которым полагалось пройти вдоль холма с юга, сам Лэттен спустился в долину пронаблюдать за передвижениями молодого Даффина; а мало кто в деревне, будь то среди молодежи или стариков, сумел бы посостязаться с Уилли Лэттеном в искусстве тайной слежки.