Орки решили остаться в Форт-Ройце, не все ещё кадавры успели дойти до конца тропы. Су-мила осталась с ними. Она прикипела к Рамосу, а тот вроде как оказывал ей знаки внимания. Швар был не против, и как близкий родственник дал своё благословение. Я вздыхал: она так мне нравилась… Но судьба моя горькая. Стоит обратить внимание на девушку, как та сразу влюбляется в другого. Так было с Уголёчкой, так стало с Су-милой. Про Эльзу я вообще молчу. Красавица бюргерша может и не влюбилась ни в кого, зато отымела меня по всем параметрам, включая экономические. Ладно, Игра им всем навстречу.

Мы быстро собрались и, прихватив служанок, направились в Коан-хох.

В городе я сразу направился в «Девятый вал». Срочно было нужно поговорить со старухой, вопрос моих дальнейших действий кружил по улицам снежней позёмкой и висел над головой рваными тучами. Погода портилась, привычное тепло не возвращалось. Море закипало, чайки с криками носились над волнами и больше походили на буревестников.

Старуха Хемши в образе Рыжей Мадам сидела за столом у камина, куталась в плед и наслаждалась глинтвейном. Старый Рыночник в одиночестве гонял шары на бильярде.

Гнус сразу свернул на кухню, а я подошёл к камину.

— Мы уничтожили Ворота, — протягивая руки огню, сообщил я.

— Знаю, — не глядя на меня, кивнула Мадам.

— Ну и как, будут ещё задания?

— Задания… Подзадержались мы с тобой в этот раз, не успели ко времени.

— Я сделал всё, как было заказано, день в день.

— Тут не в тебе дело. Уж слишком рьяно кадавры за Верхний континент взялись. Сегодня весть прилетела, пала последняя локация Северных кантонов.

Задание «Пройти путём праведника» не выполнено

Цепочка заданий от мастера Иня завершена

Я вздрогнул:

— Погодите, как не выполнено? Я же всё сделал! Всё правильно сделал!

Их кухни выглянул Гнус и пробурчал набитым ртом:

— А я так и думал. Не на того подёнщика вы ставку сделали, госпожа. На меня надо было.

Мадам ухом не повела, а Старый Рыночник хмыкнул:

— С тобой бы и до половины пути не добрались.

— Зато я умный.

— Ушлый ты. Тебя приглядеть просили, а ты его Гомону умудрился продать.

— Это Эльза велела. Госпожа, вы же знаете, она настоящая ведьма, на неё давно пора квест открыть.

Мадам хлопнула ладонью по столу.

— Хватит балаболить, голова от вас болит. Ты, подёнщик, молодец, претензий к тебе нет. В этот раз ты всё правильно сделал.

— Что значит «в этот раз»?

— А то и значит! Если бы хоть одна локация устояла, быть нам в выигрыше. Но они пали.

— Погодите. А Восточные границы? Там что, нет, локаций?

Старый Рыночник отложил кий, подошёл к столу. Разносчица поставила перед ним кружку с глинтвейном, но он небрежно отодвинул её в сторону и сел рядом с Мадам.

— На Восточных границах локаций нет, и там только один город — Усть-Камень. Он стоит на холмах у реки, закрывая дорогу в Чистые земли. Правит городом князь Яровит. Дружина у него сильная, но небольшая, против армии кадавров, пусть даже утративших Ворота Бессмертия, не выстоит.

— Я правильно понимаю: как только город венедов падёт, кадавры войдут в Чистые земли, и Игра свернётся?

— Правильно.

— Так в чём проблема? Направьте меня в Усть-Камень, я помогу венедам. Вместе мы дадим кадаврам бой.

— Велика сила — один боец, — фыркнула Мадам.

— Почему один? Швар со мной. И этот, — я кивнул на Гнуса.

— Хорошо, два с половиной. Хотя на этого половины много. Два с четвертью. Не велика подмога.

— Вы направьте, а там уж посмотрим, велика, не велика. Не сидеть же здесь до полного сворачивания.

Мадам вздохнула, а Старый Рыночник огладил подбородок, достал трубку и постучал чубуком по столешнице.

— А что, дорогая, терять всё равно нечего. Пусть малыш прокатится. Не отведёт конец, так оттянет.

— У вас одни концы на уме, — закряхтела Мадам вставая. — Помешаны вы на них что ли? — она взяла кочергу, поворошила угли в камине. — Ступай, чёрт с тобой.

Вы получили «Круглый шлем с полуличиной и бармицей»

Этот шлем Добродей Скворец выковал для своего сына, когда тот отправлялся в Северные кантоны мстить норманнам за кровавые набеги. В бою у Чахлой берёзы ловкий норманн сбил его с головы сына кузнеца, и шлем долгие годы лежал на дне фьорда, тревожимый лишь подводным течением и рыбами. Но пришло время выйти из небытия и исполнить своё предназначение.

Серебряными цифрами по золотистой кайме побежали показатели: интеллект + 19, поглощение урона 7%. Немного, но с учётом того, что дух и дополнительные умения и без того решают многие проблемы, то цифры эти не так уж и важны. Тут, скорее, эстетическая составляющая. Шлем выглядел просто и в то же время устрашающе: сферическая тулья, прикрывающая верхнюю часть лица маска с большими глазницами и кольчужная бармица, защищающая затылок и шею. Внутри войлочный подшлемник, судя по толщине, способный серьёзно смягчить удары по голове. Хороший подарок, спасибо бабушке за него.

Вы собрали полный сет от мастера Добродея Скворца, и вот награда: отныне при полном облачении все ваши характеристики увеличатся на 25%.

Я с благодарностью посмотрел на Мадам, та кивнула. Не просто так она дала мне этот шлем, а с расчётом на будущее. Гнусу тоже прилетела обновка. Его затрапезная одежонка приняла вид монашеского одеяния: чёрная ряса с широким капюшоном и коричневым кушаком. Предметы явно не воинского характера, но Гнус сиял, стало быть, прикид пришёлся по душе.

— Всё, ступайте, — Рыжая Мадам вскинула руки в прощальном жесте. — Самый быстрый путь до Усть-Камня лежит морем. Мимо западных островов к феодам и Северным кантонам. На границе кантонов в двух днях пути от Дорт-ан-Дорта найдёте то, что ищите.

Цепочка заданий от мастера Иня восстановлена

Вы получили задание «Завершить путь праведника»

Получено задание «Добраться до Усть-Камня»

Принять: да/нет

Время выполнения: один тайм

Штраф за невыполнение: конец игры

Ну то-то же…

На улице Гнус безапелляционно заявил:

— Подёнщик, а ты сука.

Швар присвистнул от его хамства, но я отреагировал спокойно.

— Чё тебе опять не нравится?

— Ты сказал, что от монахов тебе только пятьсот здоровья прилетело, а на самом деле тыща. И ещё плюс сорок к каждой характеристике! Твою мать, Соло, ты меня поимел.

Ага, вон откуда ряса. Гнус теперь тоже в гильдии. А какие у него вообще показатели?

Столько времени прошло, а я так и не удосужился поинтересоваться, что у него с характеристиками и баффами. Знаю, что мошенник, что харизму может поднять до небес, заболтать почти любого, уговорить, выпытать, подлизаться. Но никакой конкретики.

— Гнусяра, а ну-ка дай гляну в чём душа твоя кроется.

Тот скосил на меня глаза и втянул голову в плечи.

— Ты о чём, подёнщик?

— В интерфейс твой хочу заглянуть. Может ты гадкое существо, каверзу мне готовишь, а я не в курсе.

— Ничего я не готовлю.

— Дай, говорю, взгляну. Не испытывая удачу, у тебя её не осталось.

Гнус отступил на шаг.

— Ничего я не дам. Это личное. Это как… Это как в трусы заглянуть!

— Ну, в трусы твои я заглядывать не стану, не достоин, так сказать, но если хочешь, могу «Угрозу» использовать. Она как раз подзарядилась. Швар, отойди в сторону, чтоб не задело.

Орк послушно отступил.

— Соло, — захныкал Гнус, — прошу, не надо. Ну это всё равно что грязными сапогами по чистому.

В воздухе завибрировали флюиды добра. Сукин сын, баффнул-таки своим чудо-баффом. Прохожие начали оглядываться, улыбаться, только на меня это не действует, я инквизитор.

— Заканчивай ныть, показывай. Если я силу применю, хуже будет.

Он показал. Честно говоря, в первые две секунды я хотел его убить. Шестьдесят девятый уровень! И эта тварь постоянно просила создать группу, чтобы часть моего опыта передавалась ему. Говнюк! У него жизнь в три раза выше моей, выносливость за триста очков ушла и ловкость не на много отстала. Восемь баффов — и все на развод наивного населения. Только один бафф на лечение, и какой — любую болезнь или рану исцеляет без проблем. Действие, правда, ограниченное, с восстановлением в пределах шести часов, поэтому меня он и не лечил, всё для себя любимого берёг. И ко всему этому дополнительные умения на всю жизнеобеспечивающую сферу кроме духа. Этого Игра ему не дала. Старое шмотье сплошь на защиту и поглощение урона, потому-то он его и не менял, и постоянно ходил замызганный. Но теперь Мадам подогнала ему рясу первосвященника, а у неё характеристики вообще горизонта не видят.

А в мешке денег… Серебро, медь…

— Падла… — я схватил его за грудки. — Падла…

Больше ничего вымолвить не мог.

— А ты как хотел? — Гнус изобразил на лице обиду. — У меня меча нет, а выживать как-то надо. Это тебе хорошо с духом, а у меня такого счастья не предвидится.

Он осторожно разжал мои пальцы, освобождая рясу из захвата, и предано заглянул в глаза.

— Зато я всегда дельный совет дам, квестик подкину. И вспомни: я же не бросил тебя у Гороховой речки, поднёс склянку с живительным зельем.

— Я бы всё равно не умер, — всё ещё переваривая полученную информацию задумчиво проговорил я.

— Конечно не умер бы. Но на тот момент мы об этом оба не знали, а стало быть, что? Правильно, я помог тебе от чистого сердца. Безвозмездно, так сказать, не рассчитывая на благодарность в будущем.

Последние слова меня рассмешили и привели в чувство. Чтоб Гнус не рассчитывал на благодарность? Ха-ха!

— Чёрт с тобой, с этим разобрались. Откуда у тебя деньги?

— Соло, — развёл он руками, — ну это даже не смешно. Вокруг столько дураков, готовых поставить против тебя, что хочешь, не хочешь, а останешься в выигрыше.

— И какой на сегодняшний день выигрыш?

— Полтора золотых. И это только в этом городе. А представь, как мы сможем развернуться, вновь оказавшись на континентах. О-о-о.

Полтора золотых, плюс у меня почти два с половиной. Да мы снова становимся богачами. Жаль только, что богатством своим вряд ли сумеем воспользоваться.

— Не хочу тебя расстраивать, но Игра подходит к концу, так что развернуться не выйдет. Да ты и сам всё слышал.

— Я в тебя верю, — беззаботно ответил Гнус. — Мы обязательно одержим победу над проклятыми кадаврами.

Его бы устами мёд пить.

— Договорились. Но если не победим, я тебя со скалы брошу. Или лучше в болоте утоплю.

— Если не победим, то и делать ничего не придётся.

Я усмехнулся и хлопнул его по плечу.

— Вот таким ты мне нравишься больше, вербовщик. Ладно, по коням, в смысле, в гавань, надо успеть на последний корабль.

Корабль действительно оказался последним. Гавань была пуста, и только у ближнего причала стоял снек по типу того, что был у Гомона. Шла погрузка. Портовые рабочие закатывали на палубу бочки с пресной водой и заносили мешки с сухарями. Снек покачивался, бился бортом о доски причала, скрипела мачта, снасти, над головой кружили чайки.

Команда была на борту, значит, скоро отчаливают. Кормчий осматривал рулевое весло, остальные уже сидели на скамьях. Несколько скамей пустовали. Корабль явно не торговый, способный равно преодолевать океанские волны и скользить по извилистым речным протокам. Возле мачты стоял вожак, следил за рабочими. Когда закатили последнюю бочку, он кинул старшине грузчиков монету и крикнул:

— Отходим!

Я поставил ногу на борт. Вожак нахмурился и уткнул кулаки в бока.

— Завещание написал?

Команда оживилась, у кого-то в руках появились топоры. Меня не узнали, хотя последнее время я неплохо наследил в Коан-хох. Наверняка этот снек зашёл в гавань день или два назад ради пополнения запасов и дабы вспомнить, что вода — это не только море, а женщины — не одни лишь русалки.

— Нет у меня наследников, — дружелюбно проговорил я.

— Тогда приходи, когда заведёшь, а уж я постараюсь, чтоб они получили наследство побыстрее.

Он засмеялся, и команда подхватила смех. Я тоже улыбнулся, одновременно осматривая снек. Настоящее разбойничье судёнышко: пролезет, где надо и спрячется, когда прижмёт. Вместе с вожаком и кормчим девятнадцать человек, семь скамеек пустых. Не ошибусь, если предположу, что в Коан-хох они пришли после набега, привезли какую-то добычу и сбагрили местным барыгам по дешёвке. Судя по наличию свободных мест, набег не вполне удачный, норманны не любят выходить в море с неполным составом, примета плохая.

— Весёлый ты, — кивнул я. — И команда весёлая. Как насчёт того, чтобы принять на борт трёх пассажиров? С оплатой не обижу, а потребуется, так мы и за вёсла сесть можем. Что скажешь?

Вожак прищурился.

— Пассажиров, говоришь? А куда вам нужно, пассажиры?

— В Усть-Камень.

Прищур стал уже.

— В Усть-Камень. Надо же. Далеко. Да и опасно. Наружное море сейчас неспокойно, штормит, идти по нему — смерти искать. Сколько заплатишь?

— Два золотых.

— Ха! За двадцать я бы ещё подумал, а за два ты можешь плот себе купить и бурлаков нанять. Пусть они его тянут.

— Значит, нет?

— Проваливай.

Он махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Но мне очень нужно было попасть в Усть-Камень, а этот снек единственная возможность сделать это вовремя.

— Послушай, уважаемый, я сам волк, и орк этот тоже, — выдал я единственный аргумент.

— И в чьей стае бегал?

— Гомона.

Вожак обернулся к кормчему.

— Это тот, что с Чахлой берёзы?

— Он самый.

— Вот же подлец. И ты ещё хвалишься, что ходил под его парусом?

— А что не так?

— Гомон предал норманнов, показал врагу тайные проходы. Теперь кантоны лежат в развалинах и не осталось никого, чтобы оплакать погибших.

— В таком случае, не тебе меня хаять. Если погибших даже оплакать некому, то ты не норманн, ибо стоишь здесь, на краю Орочьей топи, а не лежишь среди убитых.

Я ждал, что после этих слов вожак кинется на меня, и тогда я вспорю ему брюхо. Это был бы лучший вариант: убить вожака стаи, занять его место. Однако вожак не кинулся, видимо, чувствовал свою вину и понимал, что я прав. Он хлопнул ладонью по груди.

— Волки называют меня Лодинн, это потому, что тело моё покрыто волосами так же густо, как волчья шкура. Я отвезу тебя в Усть-Камень. Вон те три скамьи ваши, никто на моём снеке не будет предаваться безделью, покуда не достигнем Восточных границ.

Это прозвучало как формула принятия в стаю, пусть и на время, и я постарался ответить в том же духе.

— Моё имя Соло Жадный-до-смерти, я венед и подёнщик. Это Швар, орк из клана Най-Струпций. Это Гнус, лекарь человеческих душ из Форт-Хоэна. Мы сядем там, где ты скажешь, и будем грести до тех пор, пока киль твоего снека не соприкоснётся с берегом.

Мы прошли к указанным скамьям. Все три располагались на носу. Лодинн дал отмашку, гребцы по правому борту оттолкнулись от причала, снек отчалил. Кормчий слегка довернул руль, и мягкое течение и волны потащили корабль к выходу из гавани. Парус ставить не стали, взялись за вёсла. Нам со Шваром было не привыкать водить веслом, а вот Гнус подрастерялся. Мне пришлось показывать, как вставить весло в уключину и как прежде времени не надорвать спину. Лодинн поглядывал на нас оценивающе, а когда понял, что его участие не требуется, ушёл на корму.