Мы ползли в эту чёртову гору уже второй час. Под ногами застыл многовековой лёд, и приходилось врубаться в него, чтобы не поскользнуться и не скатиться вниз. От холода сводило челюсти, шерстяная свита, купленная по случаю в одном из трактиров, встала колом, в ушах стонал ветер, и от этого стона по телу густой дрожью растекался страх.

Я вколотил альпеншток в лёд, подтянулся и дёрнул тянущуюся за мной верёвку. Постоял, отдышался. Ветер, изловчившись, швырнул мне в лицо горсть колючего снега, и захохотал, словно радуясь удачному броску. Я утёрся и подумал: смейся, смейся, вертлявый паскудник, включат и в нашем доме отопление.

От этой мысли стало чуточку теплее. Хотя... Кого я обманываю? Откуда в этих проклятых горах может взяться тепло?

— Чё встал? — прорвался сквозь вой ветра крик Гнуса. — Окоченеем нахер!

Я вздохнул и снова двинулся вверх.

Спустя час я уже не чувствовал ни рук, ни ног, ни остальных мест. Всё замёрзло. Если не отдохнуть, не отогреться, не выпить чего-нибудь горячего, то обязательно сдохну.

Перспектива закоченеть и превратиться в ледяную скульптуру на веки вечные, меня не радовала. Раз уж на то пошло, то подохнуть можно было и на берегу Гороховой речки, когда обескровленный и обезжизненный я выполз на пляж. Во всяком случае, та смерть была предпочтительней, я бы даже сказал — героической, и если бы не тот придурок, который болтался сейчас на другом конце верёвки, витала бы моя душа в цифровом раю, не зная ветра, холода и прочей хрени, низводящей меня до состояния снеговика. Так-то вот.

Альпеншток со звоном врезался во что-то более твёрдое, чем лёд, и отрекошетил, едва не сыграв мне обухом по лбу. Камень? Я тряхнул головой, как будто это могло отогнать рой снежинок от лица, и присмотрелся. Нет, не камень. Похоже…

В лёд был вморожен человек: бледно-серое лицо, пустые глазницы, усы, застывшие двумя длинными сосульками. На голове кольчужный капюшон. Человек полулежал, полусидел, подогнув колени к груди. В левой руке треугольный щит с крестом, в правой меч. Белое сюрко навечно примёрзло к кирасе.

И оружие, и доспехи походили на рыцарские, в долине за них дадут неплохие деньги. Я попробовал выдернуть рукоять меча из застывших пальцев, но рыцарь так крепко сжимал её, что проще было отрубить ему руку.

Сзади подобрался Гнус.

— Чё опять встал?

— Вот, — кивнул я на погибшего рыцаря.

Гнус пихнул ногой щит.

— И чё? Трупов не видел?

— Надо меч взять, — предложил я. — И доспехи. Продадим.

Гнус ещё раз пнул рыцаря.

— Не получится. Даже отрубить не получится. Он или квестовый, или декорация. Тела игроков и неписей после гибели распадаются через несколько часов. А этот здесь уже век валяется. Пошли. Седловина рядом.

Сквозь летящий снег просвечивала необъёмная громада скал. Ещё шагов двести или триста. Теперь главное добраться до стены и по кромке выйти к перевалу. Там будет проще. Ветер стихнет, снег уляжется, малость потеплеет — и начнётся. Босс наверняка уже проснулся.

Я продолжил вырубать ступени во льду. Можно было безо всяких напрягов пройти до седловины дорогой, а не ползти по леднику, как голодные тараканы по кухне. В первый раз мы так и поступили, и в результате наверху нас ждала маленькая армия злых дедов Морозов. Для босса это не слишком большое преимущество, ибо мой Бастард валил старичков с первого удара, как коса — и-и-и, раз! Однако погибая, дедушки осыпались под ноги вязкими сугробами, а это сильно мешало достать монстра, в то время как сам он двигался по снегу, словно по асфальту. Я едва справился, потеряв две трети жизни и все нервные волокна. Теперь приходилось хитрить.

Добравшись до стены, я присел на корточки и несколько минут глубоко дышал, прикрывая рот перчаткой. Гнус опустился рядом.

— Слышь, подёнщик, давай группу создадим? — затянул он заезженную песню. — Весь опыт только тебе капает, а мне тоже прокачиваться надо. У тебя уже какой уровень?

Гнус предлагал создать группу перед каждым боем. Я отказывался. За группу прибавлялось всего-то плюс один к характеристикам, зато опыт в равной степени делился на каждого участника. А на кой ляд мне делиться опытом с Гнусом? Единственное, на что он способен, найти подходящий квест. Так что пусть идёт в зад. Всё себе! Хватит с него того, что жрёт за мой счёт. И надо сказать — неплохо жрёт, потому что примочек с очередного босса нам хватает от силы на три дня. Мало того, он ещё и девок кабацких стороной не обходит, предпочитая толстых и улыбчивых, а такие, как всем известно, берут с клиента по тройному прейскуранту.

— Отстань, — отмахнулся я.

— Чё отстань? Я те жизнь спас, если ты забыл…

Забудешь тут, когда по три раза на дню напоминают... Не знаю, каким чудом Гнус оказался в тот день на пляже. Я велел ему убираться вслед за инстантой, даже коня отдал, но именно вербовщик поднёс мне пузырёк с травяным настоем на полсотни ХП. Я высосал его досуха. После этого мы несколько дней бродили по лесам вокруг Вилле-де-пойса.

Уничтожив армию герцога Куно фон Гогилена, кадавры отправились в сторону Брима. Прячась в подлеске, я видел, как по дорогам маршируют закованные в железо отряды. Тысячи хорошо экипированных и прокаченных бойцов! Они двигались под бой барабанов, под вишнёвыми стягами, сытые, сильные. Я видел орков из болот Най-Струпций и Ар-Банна, островных кумовьёв, кондотьеров из Южных марок, шу-таньей и нефритовых чандао из страны Шу. Завоёванные кадаврами, они приняли вассальную зависимость и пополнили ряды их армии.

Силища двигалась неимоверная, бойся, барон Геннегау, не устоит твой замок, как не устояли семнадцать предыдущих. Возле Вилле-де-пойса осталось только ополчение Маранских. Минуя их редкие посты, мы вышли к Узкому перешейку и перебрались на территорию Южных марок.

У меня была одна мысль: забиться в какой-нибудь угол и ждать, когда игра свернётся и наступит всеобщий писец. То, что должно наступить, обязательно наступит, как ты не сопротивляйся. Но просто сидеть и ждать было скучно, да и кушать хотелось. Гнусу иногда удавалось стянуть у зазевавшегося крестьянина пару медяков. По игровому классу он был мошенником, с хорошо прокаченной харизмой и ловкостью, но этого едва хватало на хлеб и воду, а хотелось рульку, пива и женщин. Если уж ждать конца света, то на полную катушку.

И тогда Гнус предложил бить боссов. С них и лут падает, и нервам щёкотно. Я согласился. А чё нет? Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Однако найти босса оказалось не так просто. Это мы с Дизелем могли поползать по болоту и наткнуться на Царь-жабу, здесь нужно было получить квест.

Гнус объяснил, что взять задание можно почти у каждого непися, главное, создать ситуацию, под которую данная непись заточена. У меня ничего создавать не получалось, не хватало харизмы. Гнус мог раскрутить кого угодно, даже пугало на огороде. Теперь я понимаю, почему он уговорил меня сохранить жизнь ему, а не Брокку.

Ну и понеслось — по два-три босса за тайм. Опыт, деньги, разная мелочь вроде хилок…

Я поднял голову. Ветер рвал тучи на длинные полосы, скручивал в жгут, потом в канат, а потом снова рвал и разбрасывал по сторонам. Где ты, Брокк? Хороший мужик… Каково тебе там, среди бесконечных цифровых завихрений, ждёшь ли ты меня?

Сверху прилетел отголосок ветра и ударил по ушам:

— Жжжжж-дууууууу…

Меня передёрнуло: мистика, твою мать! Звук был очень похож на голос распорядителя, только чересчур холодный и растянутый. По нервам как будто холодным железом провели. Нахрена я вообще его спросил? Не дай бог теперь сниться начнёт.

— Хватит сидеть, подёнщик, пошли, — толкнул меня локтем Гнус.

— А жизнь после смерти есть? — настороженно спросил я, пытаясь осознать, действительно ли это был голос Брокка, или просто ветер меня протроллил.

— Не знаю. Но если мы сейчас не встанем и не пойдём, то скоро узнаем. Оба. Двигайся!

Ладно, будем считать тот звук слуховой галлюцинацией.

Возле стены ветра реально стало меньше, снег не мельтешил перед глазами. Опираясь на альпеншток как на трость, я вышел к краю седловины и, прижимаясь к скале, выглянул наружу. Узкая тропа петляла меж тяжёлых валунов, разделяя её на две неравные половины. Снег лежал нетронутым ковром. Хорошо, что тучи закрывают солнца, а то этот снег слепил бы глаза, как прожектор.

— Видишь его? — нетерпеливо дёрнул меня за куртку Гнус.

— Отстань. Нет, пока.

Босса я заметил не сразу. Он стоял, прислонившись спиной к заиндевевшему валуну, и не двигался, как будто спал. Но эти твари не спят никогда. Они находятся в странном полуобморочном состоянии и ждут, когда после открытия квеста кто-то зайдёт в зону их контроля.

— Ну, Соло, видишь его? А? — снова задёргался Гнус.

— Вижу. У камня на том краю седловины. Шагов пять от тропы.

— Дай тоже гляну.

Гнус выглянул из-за меня.

— Ага. Здоровый. Здоровее последнего. Зона контроля у него больше, считай, до самого подножья. Хорошо, что по леднику пошли.

Я прислонил альпеншток к стене, снял куртку, проверил снаряжение: Бастард, нож Слепого охотника, пояс князя Восточных границ, жилет наёмника, бандана ландскнехта, офицерские перчатки, сапоги кондотьера. Со времени сражения у Вилле-де-пойса ничего не прибавилось. Боссы, которых я после этого завалил, щедростью не отличались, поэтому приходилось постоянно передвигаться с места на место, искать новые квесты, чтобы хоть немного заработать на приличное существование.

Гнус помог мне закрепить Бастарда на спине. Пока он затягивал ремни, я повязал бандану, хоть она и не добавляла преимуществ в бою, потёр пальцами пояс. Согласно описанию, пояс Князя Восточных границ должен приносить удачу в бою и в постели. Я пока ничего подобного не ощущал. Шлюхи в тавернах мерили удачу на серебро, а с боссами неплохо разбирался Бастард. Может быть, пояс надо как-то освятить, заточить, вывалять в навозе? Да и нож Слепого охотника никакими особыми особенностями не страдал, хотя всё в том же описании говорилось, что он найдёт моих врагов даже среди друзей. Как бы его заставить проявить себя? Наверняка в нём что-то сокрыто. Не для красоты же таскал его раптор из лиги наёмников.

Придерживаясь за край стены, я выбрался на седловину и, увязая по колено в снегу, двинулся к тропе. Босс ни разу не дёрнулся, хотя в том, что почувствовал меня, сомнений не было. Но так уж была настроена программа, что реагировал он на вторжение только когда срабатывал датчик — или что там у них ещё? — движения. Переломать бы им все эти датчики.

Тропа была метра два шириной, в самый раз, чтоб разъехаться двум ослам на привязи, а иного транспорта здесь быть не могло. Кстати, Гнус давно предлагал обзавестись собственным ослом, но, не смотря на всю его харизму, я отказывался. Зачем мне второй осёл? Я с одним-то не знаю, что делать.

Босс пошевелился.

Сначала раздался простуженный кашель, затем резко похолодало. Это включилась его защита. Если дать ему возможность, то каждые три минуты он будет выдавать по деду Морозу. Надо его постоянно дёргать, вытягивать на себя, тогда он не сможет сосредоточиться.

Я вытянул меч, сжал рукоять двумя руками. Босс зевая, будто и в самом деле только что проснулся, встал на тропу и переступил с ноги на ногу. Он оказался ещё больше, чем предполагал Гнус — ледяная глыба метра три высотой, плоская морда, ряды острых шипов по спине и рукам. Широченной ладонью он подхватил комок снега и швырнул в мою сторону. Пока комок летел, он впитал в себя снег на пути, превратившись в крупный шар под основание снеговика. Тут же полетел второй шар, за ним третий. Другой рукой монстр делал пассы, шары соединились, образуя фигуру коренастого человека, из плеч вытянулись когтистые конечности… Не знаю, почему я зову этих недомонстриков дедами Морозами, может быть в честь моего друга по стае, пропавшего где-то на Гороховой речке, а может быть… Я не стал дожидаться, когда босс вдохнёт в своё создание жизнь, и полоснул по шарам Бастардом крест-накрест — и он лёг мне под ноги сугробом.

Босс рассвирепел, встал на одно колено и одновременно ударил кулаками по тропе. Громыхнул гром, горные пики осыпались лавинами, седловину заволокла снежная пыль. Ударной волной меня швырнуло назад. Я хоть и был готов к этому, но устоять не смог. Сквозь белёсую завесу проступили очертания надвигающейся ледяной глыбы. Босс шёл широкими шагами, попутно хватая снег и швыряя комья в меня.

Он не только очень большой, он и очень злой.

Я перекатился, вскочил, подплужным слева скосил новый ком — и увидел летящий в голову гигантский кулак. Увернуться времени не было, но этого и не требовалось. Я направил взгляд вправо, за плечо босса, и активировал «Луч света».

Магическая сила переместила меня на три метра вперёд.

Потеря здоровья 338 ХП

Голову повело от слабости, но триста тридцать восемь — это не смертельно. Здоровье дело наживное, зато я мгновенно оказался позади босса и всадил Бастарда ему в поясницу. Меч сработал как раскалённый прут. Лёд закипел, по телу побежали трещины, с шумом вырвались струи пара. Босс развернулся, поднял руку в последнем враждебном порыве и осыпался кусками.

Всё.

Я вложил меч в ножны и как победитель поставил ногу на кучу ледяных обломков. В Форт-Хоэне мы называли этого босса Изумлённой Льдиной. Ни один подёнщик не смел мечтать, чтобы отправиться в рейд против него. На это отваживались только кланы и группа Алика. По их рассказам Изумлённый был ростом с человека и вел себя шустро. Брали его числом. Окружали и разбивали на куски. Лут с него падал скромный, но цель заключалась не в шмоте или бабле, а в опыте. В этом плане Изумлённый не жадничал, и при некотором везение можно было поднять уровень.

Задание «Хозяин горы» выполнено

Отношения с Южными марками: + 50 (максимальное)

Вы получили опыт 50038 единиц

Ваш уровень: 34

Свободных очков: 5

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Вы становитесь сильнее

Да, так и есть. Этот босс оказался достаточно большим, чтобы подняться ещё на одну ступеньку к небесам. Не уверен, что нынче мне нужен именно опыт, скорее уж что-нибудь более существенное, ибо существенное можно обратить в монету и прожить безбедно тайм-другой. Но на безрыбье и рак рыба. Зато теперь у меня тридцать четвёртый уровень. Восемнадцать уровней за четырнадцать таймов — не хило. Плюс прокачка дополнительных умений.

Теперь мой послужной список выглядел так:

Уровень: 34

Здоровье: 3400

Интеллект: 40 (0) + 12 + 12 – 2 = 64

Выносливость: 31(0) + 7 + 6 + 9 – 1 = 52

Сила: 40 (0) + 4 + 19 + 12 = 73

Ловкость: 59 (0) + 5 + 9 + 7 + 14 + 7 = 91

Меткость: 55 (0) + 5 + 21 + 10 = 91

Харизма: 6 (0) + 9 + 5 = 20

Дух: 10 (0) + 15 = 15

+ 10% за малый сет наёмника

Поглощение урона: 3% (в совокупности)

Нормально, жить можно. Посмотрим, что тут ещё припрятано.

Я совместил интерфейс босса со своим.

— Ну? — нетерпеливо выкрикнул Гнус.

— Да погоди ты.

Босс был упакован почти под завязку, шестнадцать ячеек в мешке — и только три незаняты. Первым я достал свиток. На печати было изображено гусиное перо и надпись по круг «Ускоренный выпуск». Опыт. Полторы тысячи, если память не изменяет. Это Гнусу, чтоб не жаловался, будто я всё забираю себе. Дальше. Денег ноль. Впрочем, я и не надеялся. Деньги они дают через раз, да и то не больше десяти серебряников. А шмоток и вовсе никогда не бывает. Однозначное свинство с их стороны.

Гнус сломал печать, прочитал список и блаженно вздохнул.

— Чё там ещё?

Я последовательно вынул шесть склянок с травяным настоем на двести и четыреста ХП, два факела кастеляна, бочонок пива, связку воблы, потёртую уздечку — это тоже Гнусу. Блеснуло что-то необычное. Серебро?

На ладони звякнули, соприкасаясь, две металлические бляхи. На аверсе была отчеканена то ли цифра три, то ли большая буква З, на реверсе грубое изображение меча. Ничего подобного в моей игровой практике до сих пор не встречалось.

— Что это? — показал я бляхи Гнусу.

Мошенник сделал стойку, как гончая на зайца. По вытянувшемуся лицу прокатилась волна, глаза заблестели.

— Сколько их? Две? — он облизнулся. — Фигня. Давай в мешок положу. Потом продам.

Гнус темнил. Актёр из него хреновый: голос дрожит, руки трясутся. Бляхи ему приглянулись, значит, что-то стоящее. Я сунул ему под нос кукиш.

— Во. Видел? Отвечай, чё за хрень, пока лещ не прилетел.

Гнус снова облизнулся, зачерпнул горсть снега, обтёр раскрасневшееся лицо.

— Заточки, — нехотя признался он. Скрывать смысла не было, я всё равно узнаю, а за ложь люлей наложу полную порцию. — Можно продать. Если по самому минимуму, то не меньше пяти золотых. За такую цену с руками оторвут. Или голову. Редкая вещь. Проще лысого ежа найти, чем её. А можно характеристики на шмоте или оружии улучшить. Циферка означает, насколько увеличится стат, а рисунок на обратной стороне, что затачивать можно. Для каждой вещи своя заточка.

Про заточки я слышал в Форт-Хоэне, но никогда не видел. Их не было даже в лавках. Кто-то из клановых говорил, что выбить их можно только с босса, да и то если сильно повезёт. Сегодня мне повезло.

— А как затачивать?

Гнус пожал плечами.

— На локациях в ратуше можно. Там алтарь есть. Но нужно мэра на квест развести, иначе он юлить начнёт и ничего не получится. А здесь хрен его знает. В каком-нибудь освящённом месте, я думаю.

Ну, локации дело бесполезное. В тех, которые кадавры захватили, разруха поселилась, а в те, что ещё держатся, через замок не пройти. Значит, надо искать здесь.

— А что за освящённые места? Церкви что ли?

— Не знаю.

Знает. Говорить не хочет. Но и без него понятно, что это церкви или какие-нибудь дубовые рощи, каменные истуканы, на крайняк, могилки древних друидов. Иных освящённых мест в природе не существует.

В долину мы спустились по тропе. Ветер унялся, потеплело, и чем ниже мы спускались, тем меньше становилось снега. Протаяли каменные россыпи, появилась чахлая трава. Через два часа вышли к ручью, вдоль которого тянулся Наезжий тракт. Гнус остановился и приложил ладонь ко лбу, высматривая людей.

После нашествия кадавров по Южным маркам бродило немало отставших от своих отрядов солдат, не гнушавшихся грабить одиноких путников. Нам уже доводилось с такими сталкиваться. Хорошо, когда их два-три, отбиться можно. Ну а если больше? Поэтому мы старались наняться охранниками в торговый караван или пристать к группе пеших попутчиков.

Сейчас тракт был пуст.

Я посмотрел влево, вправо. Если идти влево, попадёшь в Западные феоды, если направо — к Глубоководным портам северного побережья Наружного моря.

— Куда идти?

Гнус махнул направо.

— Туда. Там городок должен быть, не помню, как называется. До темноты доберёмся.

Пошли направо.

Мне было без разницы куда идти. Моя задача бить боссов пока они не забьют меня. Или пока Игра не свернётся. И в том и в другом случае жизнь закончится. Внутренне я уже смирился с этим. По сути, я умер более двадцати таймов назад, когда барон Геннегау показал тело мужчины на каталке, прикрытое простынёй. Так что я нынешний не более чем цифровой образ, который почти ничего не знает о себе настоящем. Ну и плевать. Девки и пиво в трактирах на вкус и на ощупь как настоящие, так что благодарю тебя, Игровая Механика, за реалистичность ощущений. А там посмотрим…