Когда Гнус провизжал это, я уже нацелил удар, и остановить его было невозможно. Всё, что удалось сделать — податься вперёд. Лезвие топора вонзилось в доски эшафота; полетели щепки, рукоять слегка пригладила волосы на голове вербовщика, и тот от страха испустил газы. Театр разразился хохотом. Смеялись все, даже тюремщики, выстроившиеся в ряд возле кулис.

А мне было не до веселья. Я выдернул топор и развернулся к Брокку. Намерения мои были понятны, и тот встретил мой разворот с достоинством. Он постарался придать лицу бодрое выражение, дескать, смерть не самое страшное, что может случиться в жизни. Но, господи, кого он обманывает? Сколько раз я видел эту бодрость в глазах обречённых, и клянусь — никто из них не хотел умирать. Не хотел и Брокк. Поэтому я не стал тянуть, чтобы не испытывать его на твёрдость, и сказал:

— Прости, дружище, Гнус мне нужен.

Бывший распорядитель прокашлялся, и не в силах до конца справиться с волнением, прошептал:

— Я понимаю. Конечно... да... Соло, если действительно выберешься из этого клозета, зайди в трактир. В любой. Выпей за меня кружечку пива.

Брокк облизнул губы, покорно склонился к плахе, и я точным ударом отсёк ему голову.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до четвёртого уровня из пятнадцати

Вы убили кадавра. Полученный опыт 1050 единиц

Получен дополнительный опыт 29901 единиц

Вы перешли на шестнадцатый уровень

Вы получаете способность «Удар исподтишка»

Плут и бродяга Тиль Уленшпигель божился, что именно этот удар спас его от наёмников Фернандо Альвареса де Толедо во Фландрии, когда он пытался стащить у них жареную курицу. Так ли это? Узнать правду можно лишь самому испытав приём на противнике.

При использовании повышает меткость на 50 единиц плюс три единицы за каждый уровень. Время действия пять секунд. Возможность повторного использования через сто восемьдесят секунд, но не более трёх использований в час.

Голова Брокка прокатилась по помосту и свалилась на песок. Архип удовлетворённо усмехнулся и махнул рукой: подойди. Тюремщики установили лесенку, я поднялся на подиум и прошёл к ложе. Все смотрели на меня: Хадамар, Венинг, герцог. Эльза. Зрачки бюргерши походили на змеиные, и фокусировались на мне словно две жёлтые линзы, в том смысле, что прожигали. Ликвидатор. Вот мы и встретились. Впрочем, мы и не расставались. Она всегда была рядом, всегда была наготове, ждала, когда истечёт заявленный срок. Как она собиралась убить меня? Заманить в постель и в самый радостный момент вонзить нож в печень? С неё станет... Вот только Архипка помешал, или вернее, сделал за неё работу. Почти сделал. Что она предпримет теперь, после того, как он меня отпустит? Или всё-таки не отпустит?

Я подошёл к столику с закусками, взял тарталетку, съел, налил вина, выпил. Вино показалось чересчур сладеньким, но и такое сойдёт, чтобы прополоскать душу от крови.

— Ваша светлость, ни чё что я так запросто? — указывая на столик, обратился я к герцогу. — После всей этой бодяги так сильно есть захотелось. К тому же мы с вами почти что родственники, так что мне простительно...

— Родственники? — брови герцога поползли вверх. — Вы уверены?

— Абсолютно. Мы с вашей милой дочуркой целых двадцать минут находились наедине в её спальне, пока ваш зятёк караулил у дверей. Я считаю, что подобная близость делает нас как минимум сводными братом и сестрой. Как ты считаешь, Венинг? Могу я считать Герду своей сестрой?

Венинг вздрогнул. Он приподнялся, готовый броситься на меня и придушить, и только жёсткий взгляд Архитектона остановил его. Хадамар, сидя рядом на диване, скалил зубы. Чему он радуется? Со столика я незаметно прихватил десертную вилку. Оружие не вот какое мощное, но если воткнуть её в глаз капитана и надавить посильнее, то ему хватит... А что, хорошая идея. Поступок сам по себе бессмысленный, потому что тогда меня точно не отпустят, а Хадамар воскреснет в какой-нибудь перезагрузочной камере кадавров, однако заслуженную порцию боли и унижения он получит.

Я зажал вилку в пальцах, прикрыл её ладонью и шагнул к дивану. Если сделаю всё быстро, то и до Венинга успею дотянуться, а уж если совсем повезёт, и окажется, что они ещё не получили своего права на перезагрузку...

— Соло, — окликнул меня Архип. — Подойди.

Из-за кресла, где застыли ровным рядом телохранители, вышел нефритовый чандао и встал между мной и диваном. Все телохранители Архитектона внешне выглядели одинаково, но мне показалось, что именно этот стоял у края дороги, когда нас вели в театр. В холодных глазах светился вызов, и я был бы не против его принять, но не десертной вилке выступать против двухметрового меча. Хотя было бы интересно сразиться... очень интересно...

Я подмигнул чандао, дескать, ещё встретимся, и подошёл к Архипу.

— Молодец, — похвалил он меня, — я думал, ты не решишься, начнёшь строить из себя героя и сам ляжешь на плаху. А ты смог. Значит, и про Кота не врал, — он прищурился. — По-прежнему не хочешь присоединиться к нам?

— По-прежнему не хочу.

— Подумай. Сила на нашей стороне. Глупо оставаться на стороне слабых.

— Подумал уже.

— Жаль. Твоя упёртость ничего хорошего не принесёт, кроме смерти...

— Стало быть, не отпустишь?

— Почему же? Я обещал, я слово держу. Ты свободен. Мои люди проводят тебя за пределы города, а дальше живи, как знаешь. Только мой тебе совет: беги подальше. Сколько можно судьбу испытывать? В третий раз не отпущу.

Я кивнул, соглашаясь: ну да, не отпустит.

— С Эльзой будь поосторожней, — предупредил я. — Она не та, за кого себя выдаёт.

В глазах Архипа блеснуло любопытство.

— А кто она на самом деле?

— Она ликвидатор. Человек Геннегау.

— Вот как? — Архип тихонечко засмеялся. — А я-то дурак думал, что она просто красивая женщина. А она человек самого барона Геннегау! Надо же...

Смех его стал громче и въедливее, и я закусил губу. Архип знает, кто такая Эльза, возможно, она даже работает на него. Двойной агент. И нашим, и вашим. Не удивлюсь, если он тоже её пялит... Дать бы ему по роже!

Но я сдержался.

— Тогда счастливо оставаться, Архитектон.

— Счастливо, Соло, — он поднял руку в прощальном жесте. — Вилку только оставь. Нехорошо у хозяев столовые приборы воровать.

— Да как скажешь. Можешь забрать её себе. Но давай баш на баш. Я тебе вилку, ты мне мой меч и нож с поясом.

Архип повернул голову к Хадамару и сказал повелительно:

— Слышал? Верни ему оружие.

В качестве сопровождения нам выделили Руди с десятком ландскнехтов. Они вывели нас с Гнусом из города. Пока мы шли по улицам, вербовщик скулил у меня за спиной, изливаясь в благодарностях, и обещая служить верно до самого последнего вздоха. Ох, скорее бы наступил этот вздох, задолбал он меня нытьём. И не только меня. Руди несколько раз оборачивался к нему, просил заткнуться, Гнус затыкался, но через пять-шесть шагов принимался за старое.

— Лучше прибей его сразу, — посоветовал ландскнехт, — иначе изведёт причитаниями.

Я бы прибил, но прежде хотел послушать, что он там знает про Эльзу. Блондинка — ликвидатор! Кто бы мог подумать. Получается, отправляя её со мной, барон Геннегау независимо от того, выполню я задание или нет, предполагал меня уничтожить. Однако, подстава. Означает ли это, что отныне мои обязательства перед Дитрихом и компанией аннулируются? И что теперь будет с Угольком?

Если с Уголёчкой что-нибудь случится, я им всем бошки поотрываю! И начну с Эльзы. Правда, пока она рядом с Архипом к ней не подобраться. Но ничего, я подожду. Я умею ждать.

— Спасибо тебе, — сказал вдруг Руди.

— За что? — не понял я.

— Той ночью, когда всё случилось, Венинг нахамил мне. Помнишь?

— И?

— Если б ты вперёд меня не влез, я бы в ответ ему нахамил. И стоял бы сегодня с вами на эшафоте.

— Да ладно, не посмел бы он.

— Посмел бы, не сомневайся! Видел, как он с Лупоглазым поступил? Венингу плевать, он бы всех на сцену отправил, и Хадамара в том числе. Так что я твой должник.

— Как Гнус, до самой смерти?

— До смерти, не до смерти, но добром за добро отплачу. Может быть не сегодня, может быть через двадцать таймов, через тридцать. Просто помни: один друг у тебя в этих краях есть.

Руди протянул мне руку.

— До встречи, подёнщик.

— И тебе не хворать.

Ландскнехты развернулись и направились обратно в крепость.

Мы остались на дороге вдвоём. Гнус смотрел на меня глазами преданной собачонки, а я думал, куда идти дальше. Проще всего было добраться до Вилле-де-пойса, от него до Бримы, а дальше вверх по течению до того пляжика, где чалилась стая Гомона. Вот они удивятся, увидев меня. Но это очень длинный путь, как бы сапоги не стереть, пока добираюсь. Лошадь надо найти. Мой гнедой наверняка у Эльзы в конюшне. Можно вернуться и угнать его...

Я посмотрел через плечо на искажённые жарким маревом крыши и шпили Ландберга. Какой же неприятный город, и какие неприятные люди в нём живут... Нет, туда я возвращаться не хочу, лучше устать в пути и питаться обними ягодами, чем снова оказаться на его улицах, а стало быть, вперёд на Вилле-де-пойс.

Гнусу было по барабану куда идти, лишь бы со мной. Мне кажется, у него что-то перемкнуло в голове от страха, какие-нибудь вертикальные волокна не договорились с нейрогуморальной регуляцией, и в результате вербовщик стал видеть во мне некое божество. Я, конечно, утрирую, но пока волокна не перемкнут в обратную сторону, придётся это чудо терпеть.

Я поправил перевязь меча и уверенным шагом двинулся по дороге к Вилле-де-пойсу. К вечеру, я надеюсь, мы доберёмся до города, продадим что-нибудь из вещей Гнуса, поедим, а назавтра отправимся к реке.

— Эй, что ты там знаешь про Эльзу? — спросил я на ходу.

Гнус семенил справа от меня, стараясь подстроиться под мой широкий шаг.

— Чего знаю? — переспросил он, как будто не расслышал.

— Решишь меня обмануть, — сразу предупредил я, — привяжу голого к первому же дереву, и пусть тебя комары досуха выпьют. Уразумел?

— Ага, ага, — закивал Гнус. — Я тебе всё расскажу. Эльза не игрок, она записная персонажка. Ну, это когда...

— Я знаю, что это такое. Продолжай.

— Понял. Место её постоянной дислокации — Форт-Хоэн. В Большую игру она выходит только по поручениям барона фон Геннегау, который тоже не игрок, а...

Я сгрёб его за грудки и, не останавливаясь, притянул к себе.

— Если ты будешь рассказывать то, что я уже знаю — выпью досуха самолично.

— Соло, это необходимое предисловие! Я знаю, что ты знаешь, но я не могу его пропустить.

— Ладно, грузи дальше.

Я отпустил его, а он разгладил куртку и продолжил.

— Если барон выпустил Эльзу, значит готовиться что-то серьёзное. Что именно — не спрашивай, я пешка, меня в тонкости не посвящают, но это точно не связано с тобой и твоим поручением. Тут такой тёмный лес — мозги сломаешь. Ты с самого начала мешал ей. Думаешь, я к тебе просто так подсел? Это она приказала. Я должен был нейтрализовать тебя. Сначала хотел местный театр за твой счёт обрадовать, но тут заказ пришёл от Гомона, я тебя ему и сбагрил. Да ещё на три серебряника наварился. Класс, да?

— А мои одиннадцать золотых?

— Ха, вспомнил! Это всё Эльзе ушло. И вещи тоже ей. Она мне только щит позволила взять и плащ.

— Где они?

— Так прожил давно. Времени сколько минуло? А мне тоже пить-есть надо. Но ты не сомневайся, я тебе каждую монетку отработаю. Гнус умеет быть благодарным.

Он заискивающе улыбнулся, отчего меня едва не стошнило.

— А меч мой как у Гомона оказался?

— А он у него оказался?

Я поднял руку, чтоб отвесить ему леща, и он резво отпрыгнул в сторону.

— Чего ты сразу драться? Не знаю я, как он к Гомону попал. Знаю только, что Эльза все вещи в тот же вечер продала. На кой они ей? Она же не ассасинка и не ниндзя какая-то, и уж точно не Жанна дАрк.

— А кто она?

— Кто? А хрен её разберёт.

— Ты же сказал, она ликвидатор.

— Ну да, сказал. Но я ж не знаю, как она ликвидирует. Вроде бы у неё какие-то способности магические, но это слухи, а что там на самом деле... Может она в дракона превращается.

Я посмотрел на него с подозрением, а он закивал:

— Да, да, такое может быть. Я лично не наблюдал, врать не буду, но знаю человека, который знает человека, который видел, как одна тётка превращалась в лошадь. А если кто-то умеет превращаться в лошадь, значит, кто-то умеет превращаться в дракона. Логика!

Я вспомнил Царь-жабу, как мы валили её с Дизелем на болоте. Кому начнёшь рассказывать — не поверят, но ведь я её своими глазами видел. Так что и тётка в лошадь вполне могла превратиться, а если приспичит, то и в дракона. Особенно такая, как Эльза.

За спиной я услышал отчётливый топот. Вспомни, как говориться, о лошадях, они и прискачут. Я шагнул на обочину и обернулся. Однако никаких лошадей позади нас не было. Были кумовья. Два или три десятка с топорами и копьями. Они бежали, и, судя по лицам, бежали от самого города. За кем бежали — ни у меня, ни у Гнуса сомнений не возникло. Не сговариваясь, мы рванули с дороги влево, и хлебными полями устремились навстречу горизонту.

Я смелый человек, а порой и безрассудный, но когда вижу кумовьёв, мной обуревает паника. Это как будто кошмар из далёкого сна. Ты уж забыл о нём, а он вдруг появляется, и спасение только одно — бег. Вот мы и побежали. Знать бы ещё куда.

— Там... Там река... — словно услышав мои рассуждения, пропыхтел Гнус.

— И что она нам даст?

— Лодку... Лодку найдёт... Или вплавь!

— Они тоже плавать умеют.

Ладно, в любом случае надо что-то делать, а не стоять на месте. Полновесные хлебные колосья били меня по коленям и рассыпались зёрнами. Гнус стонал от ужаса, но именно это чувство придавало ему сил. Он вырвался вперёд на корпус. Слабенькое преимущество. Если кумовья нас догонят, оно его не спасёт.

Над головами прошелестело копьё. Она упало как бы сверху прямо по нашему пути, едва не задев Гнуса, и мы одновременно пошли гулять по полю зигзагами. Ещё несколько копий пролетели мимо и вонзились в пашню в стороне. Кумовья вроде бы поотстали, но не остановились. Выносливые твари.

Поле кончилось, и мы нырнули в неглубокую лощину с пологими склонами, по дну змеился ручеёк. Земля была мягкая, пропитанная водой. Мы увязли в ней по самые щиколотки. Я едва не оставил сапоги в грязи, а Гнус упал, и мне пришлось хватать его за шиворот и тащить за собой. Цепляясь руками за ковыль, мы вбежали по склону наверх. Впереди блеснула широкой лентой река.

Лодок, разумеется, не было. Да и откуда им взяться на пустом месте? Я перешёл на шаг, оглянулся. Кумовья не спешили. Они как раз подошли к ручью и спокойно переходили его. Торопиться им было некуда. Они словно знали, что мы никуда не денемся.

— Баста!

Я сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание. Убежать, мы всё равно не убежим, кумовья как псы — неутомимы, так хоть встретим смерть достойно. Я вытянул меч, взмахнул им, повёл плечами. Гнус прошёл немного вперёд и упал на колени. Оружия у него не было. Я подумал было отдать ему свой нож Слепого охотника, но тут же отказался от этой мысли — самому пригодиться.

— А ты попробуй всё же убежать, — посоветовал я.

— Не, выдохся, — сплюнул он. — Больше ни шагу.

— Знаешь, что они с тобой сделают?

— Что?

— Сожрут живьём. Причём медленно, кусочек за кусочком. Неприятное зрелище. Если хочешь, могу убить тебя одним ударом.

Гнус не захотел. Мне кажется, он не поверил. А зря. Видел бы он, как потрошили Кроля. Или Лупоглазого...

Кумовья вытянулись цепью, и пошли, охватывая нас полукругом. Под их неторопливым напором я отступил к берегу, так, чтобы за спиной была река. Слабая защита, не спорю, но всплеск воды хотя бы даст сигнал, что враг сзади. Я сосчитал их: двадцать четыре. Шамана не было, видимо, это загонщики, их дело взять меня живым. Желательно. У каждого топор и короткое копьё, из доспехов только собственная кожа и набедренные повязки.

Ладно, численностью они меня превосходят, а вот в умении, как показали прошлые столкновения, отстают. Правда, дисциплина на высоте. Кидаться на меня одновременно всей сворой, они не стали, начали нападать по двое, по трое, тыкая копьями в ноги. Я не ошибся, они действительно хотели взять меня живым. Но вот хрен им! Заканчивать жизнь как Кроль я не собираюсь.

Гнус зашёл в реку подальше от берега, впрочем, кумовья пока что не обращали на него внимания, их интересовал я. Продолжая давить, они практически взяли меня в кольцо и начали сжимать. Пришлось прорываться вслед за Гнусом. В сапогах захлюпала вода, движения замедлились. Я отбил очередной тычёк, попытался ухватить копьё за древко, но кум с силой дёрнул его на себя. Я не стал хвататься за него, отпустил, и кум, не удержав равновесие, упал спиной в воду. Я подался вперёд и всадил ему меч в грудь.

Вы убили островного кума. Полученный опыт 900 единиц

Судя по сообщению, кум оказался не шибко опытным, это его и подвело, но и мне преимущества не дало. Кумовья зарычали, выставили копья перед собой, словно частокол, и стали действовать жёстче. Я едва успевал отбиваться.

Сзади закричал Гнус:

— Соло, ко мне, ко мне!

Я не стал оглядываться. Помочь ему я всё равно не мог, так что пускай выкручивается сам. Справа на меня насел кум со шрамом через всю рожу. Он был явно опытнее предыдущего и копьём действовал более уверенно. Он нанёс два резких удара; один я отвёл, второй угодил мне в рёбра. Я даже услышал хруст костей, когда наконечник вошёл в мою плоть.

Вы получили ранение. Поглощение урона 18 ХП. Потеря здоровья 572 ХП

Вы получили дебафф «Потеря скорости». Ваша ловкость понижена на 25% на сто восемьдесят секунд

Вы получили дебафф «Кровотечение». Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Сдерживая крик, я подался назад, локтём сбил копьё в сторону и рубанул Бастардом сверху вниз. Кум отпрыгнул, и клинок лишь слегка задел его предплечье. С боку выпрыгнул другой кум, намереваясь меня добить, но сделал это слишком поспешно. Широким движением по дуге я снёс ему голову, и она взлетела в воздух подобно мячу со штрафного.

Вы убили островного кума. Полученный опыт 1100 единиц

Итого с двоих две... Если в среднем я буду брать по тысяче ЕХР с кума, то прокачаю уровень наполовину. Вопрос в том, позволят ли кумовья мне прокачаться? Скорее всего, не позволят. Кровь из меня хлестала как масло из пробитого поддона, тут не одна единица здоровья, тут все десять в секунду теряются. Ещё одно такое ранение... Им даже делать ничего не придётся, будут стоять, смотреть и ждать, когда я обессилю от потери крови, а потом захомутают меня и отнесут к шаману. Хороший ужин получится.

Чувствуя, что теряю силы, я зажал рану левой рукой и начал пятиться. Лучше утону... Вода поднялась до паха, до пояса. Кумовья не отставали. Один попытался схватить меня, но Бастард прочертил чёткую линию перед его мордой, отмеряя расстояние, за которым для каждого из них была смерть. И они не стали спешить. Кажется, они смирились с тем, что живым взять меня не получится.

— Соло, — снова закричал Гнус, — ко мне!

Судя по голосу, он находился шагах в двадцати позади. Я быстро глянул в его сторону. Вербовщик держался одной рукой за древесный ствол, а другой махал, показывая на что-то или просто пытаясь привлечь внимание. Над поверхностью воды виднелась только его голова. Господи, он собирается переплыть реку на этом бревне? Но кумовья не дураки, они не позволят уплыть нам. Их недаром называют островными, для них вода дом родной. Тогда что задумал Гнус?

И тут раздался протяжный рёв рога. Вода вздрогнула, пошла рябью, и я резко обернулся. Из зеленоватой дымки, пластающейся над серединой реки тонкими кучевыми прослойками, выпростался силуэт боевого корабля норманнов.

Снек.

Я задышал громко и часто. Снек! Вёсла мягко поднимались и опускались, толкая корабль в нашу сторону. На носу стоял Гомон. Я узнал его мгновенно: тяжёлая глыба, облитая кольчужными кольцами, и волчья шкура на плечах. Вожак смотрел прямо на меня, и как в тот день, когда меня раненного несли по мосткам рыбацкой деревушки, я услышал:

На вас наложено «Благословение стаи», восстановлено здоровье 572 ХП

Кумовья не стали испытывать судьбу. Не ожидал, что они окажутся такими здравомыслящими; стая волков это вам не два артиста-арестанта. Когда я снова повернулся к ним, они уже выбрались на берег и бежали к лощине. Что ж, так тому и быть. Я вложил меч в ножны и, раздвигая волны, пошёл навстречу снеку.