Город казался вымершим. Все, кто не сгорел во внутреннем дворе замка, кто вернулся живым, попрятались по баракам. На площади гулял ветер, крутил пыль вдоль пустых торговых рядов. Возле трактиров поселилась тишина, бармены закрыли окна ставнями, как будто в ожидании нападения врага. Что ж, если у барона остались силы, сейчас самое время добить нас. Вся наша команда защитников: я, Шурка, Уголёк и шесть амазонок. Кто ему помешает?

У дверей кланхолла стоял Глосс.

— Господин Соло... — губы его тряслись. — Я знаю... Я всё знаю...

— Что ты можешь знать?

— Экран в зале совещаний. Я видел, как тускнеют имена. А недавно приходил Алик, тот, которому вы... Он сказал, что убьёт вас. Он сказал, если вы появитесь, то отомстит вам, и клан станет его. А меня...

— Где он?

— В «Красном драконе». Они собрались там, как только вы ушли к замку.

— Много их?

— Два десятка или около того.

Понятно. Это те, кто не пришёл, кто предал нас, сбежал. Надо бы их как Кота — на кол, а потом в подвал к Барину! Сегодня столько хороших людей погибло, а они жрут пиво и похваляются, что убьют меня и захватят клан.

— Нужно отдохнуть, — умиротворяюще заговорил Шурка, — привести себя в порядок. Столько событий произошло, мы устали, а завтра...

Какой отдых, о чём он? Я развернулся и через площадь направился к «Красному дракону». Оборачиваться и проверять, идут ли за мной остальные, не стал. В конце концов, мне было плевать один я или нет, главное, снести башку этому подонку Алику, а там хоть трава не расти.

— Алик! — взревел я, врываясь в трактир.

Бывший бессмертный сидел недалеко от стойки спиной ко входу. На коленях шлюха, в руке кружка. Я не стал дожидаться, пока он встанет, приготовится к бою, а подскочил к нему в два шага и рубанул мечом по голове. Мозги брызнули на стол, шлюха завизжала, интерфейс запел о добавочных плюс пятьсот ЕХР опыта, народ повскакивал с мест. Из-за стойки выпрыгнул Ли — шустрый мужичёк с прищуром и седой бородкой. Всегда такой тихий, вежливый и безоружный, каковым и полагается быть китайскому трактирщику, но сейчас он сжимал в ладонях меч с широченным клинком похожим на фальшион — тесак, одним словом. Он сделал несколько рубящих выпадов, ударил слева направо, снизу вверх. От двух я уклонился, но третий пришёлся поперёк кирасы и правому предплечью.

Вы получили ранение. Поглощение урона 11 ХП. Потеря здоровья 49 ХП

Вы получили дебафф «Кровотечение». Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Удар оказался не сильный, но болезненный. Меня обуяла злость, в мозгах перемкнуло. Я пошёл вперёд, ударил засечным. Шустрый китаец увернулся, присел и полоснул мечом по низу. Я подпрыгнул, поджимая ноги под себя, и ещё находясь в воздухе, снова нанёс удар сверху. Ли как заправский акробат сделал кульбит назад и заплясал передо мной из стороны в сторону. Очень сложно сконцентрироваться на таком подвижном противнике. Я перехватил Бастарда двумя руками и пошёл колесить им вверх, вниз, по диагонали налево, круговой. Ли, не останавливая пляску, вписался в моё движение и поднырнул под меч, выцеливая своим тесаком мой многострадальный пах. Но именно этого я и ждал. Едва он поднырнул, я ударил его ногой в челюсть. Китаец отлетел метра на три, ударился головой о край стола и застыл.

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до шестого уровня из пятнадцати

Я обернулся к залу. Желание убивать не пропало. Подельники Алика попятились, что не удивительно, ибо злой окровавленный мужик, который только что завалил двух нехилых противников, априори должен вызывать страх. И, клянусь всеми богами мира, я порубаю эту свору в капусту!

Шурка с Угольком повисли у меня на руках. Я мог бы вырваться, мог стряхнуть их и продолжить своё нашествие во благо памяти моих погибших друзей, но в трактир ворвалась Рыжая Мадам. Она с порога шандарахнула меня «Угрозой», и я присел, чувствуя, как от напряжения и полученного дебаффа из носа потекла кровь. Уголёк осторожно выцарапала из моих пальцев Бастарда, а Шурка зашептал молитву, от которой у меня по нутру поплыло холодное успокоение. На короткий миг мне показалось, что я умер, но тут же ожил, и задышал тихо и ровно.

Аликовы последователи с чего-то решили, что теперь смогут справиться со мной, и вынули оружие, но амазонки встали между нами цепью, натянули луки, и весь их боевой порыв сошёл на нет. Уголёк погрозила им пальцем, велела сложить мечи на стойку и проваливать. Совет был дельный, и они им воспользовались. Местные разносчицы уволокли труп Алика на кухню — надеюсь, не пирожки из него делать — и замыли кровь на столе и полу.

Рыжая Мадам присела возле Ли, похлопала его по щекам. Китаец приподнялся, посмотрел на неё, потом на меня, потянулся к тесаку, но госпожа Мадам сказала ему что-то и он удручённо засопел. Спустя десять минут все мы разместились за столом. Иных посетителей в трактире не было. Ли держался за затылок и постанывал, Рыжая Мадам сверлила меня глазами.

— Ты должен был зайти ко мне, закрыть цепочку, — скрипнула она зубами.

Я хмыкнул.

— Не знаю, может быть... Мы же в итоге проиграли, и я подумал...

— Задание было не взять замок, а напасть на него! — Мадам грохнула кулаком по столу. — Напасть!

— Вот как, — ничуть не испугавшись сказал я, хотя обычно её гнев вызывал во мне трепет. Но теперь я стал то ли сильнее, то ли глупее, а, скорее всего, и то, и другое, и былых ужасов перед старухой больше не испытывал. — А я-то, бедолага, решил, что раз барон Геннегау много власти заграбастал и его требуется проучить, то замок нужно с землёй сравнять. Извините, как говориться, не понял.

— Не ёрничай, — заговорила Мадам более миролюбиво. — Взять бы ты его всё равно не взял, тут одной локации мало, а вот то, что людей смог объединить и направить их куда следовало, с этим ты справился.

Она говорила как Старый Рыночник. Можно подумать они один человек, только в разных ипостасях, ну или муж и жена, что в принципе то же самое. Кстати, почему он сам не пришёл? С ним все мои поучители были бы в сборе.

Я вздохнул, а трактирщица сделала лёгкое движение рукой, и мне прилетела награда.

Цепочка заданий от Рыжей Мадам завершена

Вы получили «Щит капитана Бартоломео»

Им пренебрегали, покуда при осаде Кремоны он не проявил себя и не занял подобающее место среди кондотьеров Италии. Шаг его стал неудержим. Его знамя взвивалось над поверженным в прах Карлом Орлеанским и в кровавом побоище при Молинелли. Венеция назвала его своим спасителем, а папа римский поручил командование крестовым походом. Умер он в почёте и роскоши, и завещал свой щит тому, кто сможет сравняться с ним в славе.

Я придирчиво осмотрел полученный подарок. Средних размеров треугольная конструкция, обтянутая кожей и обитая медной полосой по краю. Что-то вроде экю[1] на среднем этапе своего развития. Широкая кожаная петля позволяла носить щит за спиной, а при необходимости его можно было отпустить и взяться за меч обоими руками. Не знаю, сравнялся ли я в славе с капитаном Бартоломео, но за щит ему спасибо в любом случае: ловкость +16, сила +14, выносливость +17, поглощение урона 23%. Более всего, конечно, радовало поглощение, ибо оно превышало уже имеющееся у меня значение, и в совокупности составило сорок два процента. Отныне можно забыть об уклонах и блоках. Шучу. Забывать об этом нельзя, но шанс выйти из поединка победителем серьёзно повысился.

Вы получили опыт 10000 единиц

Тоже неплохо. Интерфейс перелистнул страницу и отчеканил:

Ваш уровень: 8, до следующего уровня 25083 единицы

Скидывать свободные очки в разумное и вечное типа интеллекта или харизмы я не захотел и перевёл все в меткость. В предстоящих боях она понадобится больше.

— Ещё какие-то задания будут? — спросил я Мадам.

— Ты глухой? — резко отреагировала она. — Я же сказала, цепочка завершена. Что здесь не понятно?

— Всё понятно. Даже более чем.

И сразу стало пусто. Я как-то не задумывался над тем, чем займусь, когда задания от Мадам закончатся. Вначале были мысли найти другого работодателя. Вон их сколько, одних трактиров девять штук, а ещё лавки, мэр, прочие персонажи, кто-нибудь непременно одарит работой. Да и не в заданиях счастье. Прокачаюсь, соберу группу, рванём за Перевал... И только сегодня, а вернее, сейчас, осознал, что до Перевала ни с какой группой не дойдёшь. Две тысячи человек пытались прорваться, а вернулось меньше сотни. Замок стоял нерушимо, крепко-накрепко закрывая вход в Большую игру. Возвращаясь в город, я обещал себе снова напасть на замок, но легко давать обещания, находясь в боевом угаре. Остыв и собравшись с мыслями, я почувствовал, как черви сомнений копошатся в мозгу, выедая последние крохи надежды на повторение штурма. Замок не взять, нет. Права Мадам, тех сил, что есть на локации, не хватит. И что делать? Всю жизнь бродить по болоту, резаться со скуки друг с другом на ристалище и верить, что однажды судьба преподнесёт тебе подарок, не вернув с перезагрузки?

Уголёк с Шуркой тоже понимали это. Впрочем, им было проще, у них были они. Любовь, мать её. А я одиночка. Недостатка в женском внимании я не испытывал, особенно после того, как стал главой клана. Вот только на хрен мне такое внимание, когда та, которая для тебя всё — с твоим другом. Можно нажраться пива и закрыться на неделю в зале совещаний с компанией красоток, а потом снова нажраться и снова закрыться... Но секс без любви всё равно, что чай без сахара — горячо, но не сладко... Господи, как от этих откровений голова болит.

В окна полезли сумерки. Клирики, не смотря на то, что город был практически пуст, а на площади и вовсе шаром покати, зажгли фонари. Рыжая Мадам потребовала, чтоб я извинился перед Ли за то, что зарубил клиента в его трактире. Я извинился и пообещал впредь подобного не совершать, Ли сделал вид, что поверил мне и пообещал угостить китайской лапшой. В гробу я её видел!

В зал вошёл Старый Рыночник. Вот кого нам не хватало. Глаза его светились беспокойством, а прерывистое дыхание указывало на торопливость, с которой он шёл и которая ему не присуща. Что-то случилось?

— А я вас там ищу, — выдохнул он, кивком указывая в сторону выхода. — Ты ему уже сказала?

Вопрос предназначался Рыжей Мадам.

— Нет.

— Ну и ладно, — улыбнулся старый хитрец, присаживаясь рядом с трактирщицей. Глядя на них сейчас, я подумал, что не так уж и далёк был от истины, когда возводил их в ранг супружеской пары: два пожилых человека изрядно поднадоевшие друг другу за годы совместной жизни и научившиеся общаться междометиями.

Герр Рыночник отдышался, и пока восстанавливал дыхание, набил трубку и прикурил. Сизое облако с привычным запахом вишни поплыло к потолку.

— Вы могли бы не дымить в мою сторону? — закашлявшись, попросила Уголёк.

Старик тут же прикрыл чашу подушечкой большого пальца и произнёс извиняющимся тоном:

— Прости, дочка. Всё моя рассеянность. Сколько раз говорил себе, надо бросать, и никак не брошу, — он повернулся ко мне. — Ну а ты... — он замолчал на мгновенье, будто решая, как лучше вывалить на меня то, что собирался вывалить и, наконец, вывалил. — Завтра с утра отправляйся в замок. Барон ждёт.

Хорошо, что я не ел, а то бы подавился. Барон меня ждёт? Мы виделись с ним пару часов назад, чё сам не позвал? И вообще... Информация дошла до мозга очень быстро, но осознание заняло время. В голове роился пчелиный улей. Что ему надо? А если я не пойду? Он хочет меня убить? Но зачем? Он мог сделать это во время штурма. И почему он сам не может прийти за мной? Никто ему не помешает...

— Не пойду, — набычившись и уткнувшись глазами в столешницу, сказал я.

— Ты не ребёнок, — гневно отреагировала Мадам. — Пойду, не пойду... Что за капризы? Пойдёшь!

— Подожди, дорогая, — остановил её Рыночник. Он накрыл её ладонь своей, и Мадам успокоилась. — Сынок, детство кончилось. Всё. Начинается взрослая жизнь. Ты хотел услышать ответы на свои вопросы? Это твой шанс. Иди и задавай.

Спал я плохо. Всю ночь в коридоре раздавались шаги Глосса. Их выдавал скрип досок. Клирик подходил к двери, замирал на мгновенье, приткнувшись ухом к замочной скважине, и отходил. А через некоторое время возвращался вновь. Мне хотелось выйти и сказать, чтоб он, наконец, валил в свою комнату, или пусть сядет здесь и сидит, раз ему так нравится моя дверь, лишь бы не скрипел половицами. Но старик искренне переживал за меня, и хамить ему было бы последним делом. После того, как мы вернулись из «Красного дракона», он ходил напряжённый и старался всячески угодить мне: то пива подаст, то орешков. Его заботы меня раздражали. Быстрей бы утро. С перезагрузки начнёт возвращаться народ, и ему будет чем заняться.

Шурка тоже старался как-то отвлечь меня от мыслей о предстоящей встрече с бароном. Шутил, рассказывал анекдоты. Я вежливо улыбался, а сам думал: что будет завтра? В замок вёл только один путь — туда, обратной дороги не было. В россказни о том, что барон поедает тех, кто к нему приходит, я не верил, но что-то там всё равно происходит. Что? Люди куда-то пропадают...

Я так и не смог нормально поспать, а утром быстро оделся, закинул щит за спину и вышел в общий зал. Очень хотелось увидеть Уголёчку. Вчера она сразу ушла к себе и с тех пор не появлялась. Я надеялся, что она выйдет проводить меня, и я смогу взглянуть в её глаза напоследок. Шурка давал наставления, как ему казалось — важные, Глосс суетился, поправлял на мне снаряжение, а я всё смотрел на галёрку и ждал, ждал, ждал... Не дождался.

На улице было всё так же тихо и пусто, от вчерашних туч не осталось и следа. Солнце лезло в глаза, я отвернулся. Шурка протянул мне руку. Она слегка дрожала, поэтому я сжал её покрепче.

— Удачи тебе. Ни пуха, ни пера, — прошептал лекарь.

— Ладно, в приметы не верю. Что будет, то будет. В крайнем случае, вернусь завтра с перезагрузки. Или не вернусь.

Я старался держаться бодрячком, улыбался, хотя в ногах стыла слабость. Оглянувшись в последний раз на дверь в надежде, что Уголёчка всё же выйдет проводить меня, я подмигнул Шурке и пошагал по дороге к замку.

[1] Треугольной формы щит, фигурирует в большинстве фильмов на средневековую тему.