Поздно вечером я слушала шум дождя, барабанящего по крыше, и пыталась сосредоточиться на домашнем задании по испанскому языку, когда в комнату вошла мама.

– Почему ты не спустилась на ужин? – спросила она, вставая рядом с кроватью.

– Я не голодна.

– Андрес сказал, что у тебя в школе случился приступ.

– Ага.

Я обвела карандашом букву С на тестовом задании.

– Я знаю, что ты сердишься на меня, но даже если бы я и захотела сделать тебя ведьмой, то все было бы с твоего согласия. Никто не заставил бы тебя.

– Хорошо.

Обведя карандашом правильный ответ на следующее задание, я перелистнула страницу.

– Только у меня один вопрос, – подняла я глаза на маму. – Почему ты тогда вдруг решилась отправить меня обратно в Мадрид и даже позвала папу?

Все это могло выглядеть как желание увезти меня от отца, но на желание приехать в Кастильмо и заключить договор с моурос повлияла ее кровь. Она отчаянно бежала от себя все это время, но в итоге вернулась к истокам.

Взгляд мамы заметался по комнате, на лице сменяли друг друга смешанные эмоции.

– На миг я испугалась, – призналась она, – но увидев твою решительность, когда ты в больнице заявила, что хочешь остаться, даже несмотря на то, что с тобой произошло, я поняла, что сделала правильный выбор. Мы не можем убежать от судьбы, Эстела.

Сомневаюсь, что решилась бы остаться в Кастильмо, если бы знала всю правду. Возможно, я не могу убежать от судьбы, но я могу направить судьбу в нужное мне русло.

– Я тебя поняла, – кивнула я и уставилась в листок, давая понять, что обсуждать больше нечего.

Слезливых и трогательных речей не будет. Никогда не было между нами. Поэтому мама молча вышла, оставляя в моем сердце очередную глыбу льда.

Чуть позже я выбралась из кровати и выскользнула в коридор. После короткого стука в противоположную дверь она тут же распахнулась. Прическа Андреса выглядела так, словно он долго метался в постели от бессонницы.

– Эстела? Что-то случилось?

– Нам нужно поговорить.

Когда мы вошли, библиотека тонула в темноте, лишь лунный свет обволакивал книжные полки и пол. Пройдя мимо стола, за которым днем велось собрание, я дошла до длинных книжных полок и осмотрела их.

– Зачем ты ходил в городскую библиотеку, когда у вас дома есть собственная?

Андрес привалился боком к столу, проследив за моим взглядом.

– Потому что я не мог пригласить тебя сюда.

Если судить по той книге моурос, которую дал мне Мануэль, здесь были гораздо более крамольные книги.

– Тебе правда так нужна была наша с Карлой помощь в поисках Даниэлы или ты просто таким образом оставался со мной рядом?

– И то и другое. Твоя мать сказала, что ты увлекаешься историей, и это нам очень помогло.

Было понятно, почему именно Андрес охранял меня. Вероятно, Мануэль просто не согласился.

– Помнишь свой первый день в школе? – вдруг спросил он.

– Ты про пожар, устроенный Мануэлем?

Андрес издал смешок.

– Да. На самом деле он бросил тогда в трубу не окурок. А знаешь что?

– Что?

– Горящего ворона.

Я в удивлении уставилась на Андреса, а затем мы вместе рассмеялись.

– Он говорит, что ворон сидел на трубе, мешая ему своим жутким карканьем лежать на крыше и курить. Мануэль пустил в него огонь, а тот свалился в дымоход.

Я рассмеялась громче, представив эту картину. Теперь было понятно, почему Мануэль так косо смотрел на меня весь оставшийся день, ведь вороны прилетели в школу вместе со мной.

– Когда за день до этого отец и дядя рассказали нам о дочке Перес, которая приезжает в Кастильмо, и о договоренности с твоей матерью, Мануэль сразу же отказался брать на себя ответственность сблизиться с тобой, а я согласился. Просто потому что у меня не было выбора. Я всегда брал на себя ответственность за все. И увидев твой растерянный взгляд, когда ты упала посреди коридора во время пожарной тревоги и тебя чуть не затоптали, понял, какой беззащитной ты была в этом городе. Тогда мне захотелось быть рядом и защищать тебя. С тех пор все мои слова и действия были искренни, Эстела.

Я смотрела на Андреса, гадая, рассказал бы мне он все это, не пригласи я его на разговор. Сейчас я увидела разницу между ним и его братом – Андрес не сделал бы меня моурос в тот день, но попытался бы с помощью другого способа не позволить мне умереть. А если бы не вышло, всю оставшуюся жизнь винил бы себя в том, что не был решительным.

Это было довольно странно признавать, но в последнее время Мануэля я понимала лучше, чем Андреса. Мануэль хоть и не был рядом с самого моего приезда, но все равно пытался оберегать меня. Истинная причина того, почему он не позволил мне пойти на Руины смерти в день экскурсии, стала ясна как день.

– Но я хочу исправить все, – сказал Андрес. – Я пойду с отцом и дядей к куэлебре и узнаю, есть ли возможность снова сделать тебя человеком. Не может быть, что есть яд, но не существует противоядия.

Луч надежды осветил мою душу, хотя что-то отчаянно пыталось погасить этот свет.

– Если даже мне и удастся стать человеком, это ведь означает, что я не смогу принять участие в битве с Королевой, – сказала я.

– Не сможешь, – согласился Андрес, успокаивая мои опасения. – Но ты и не обязана нигде участвовать. Зато если ты вновь станешь человеком, мы сможем быть вместе.

Последнее предложение подействовало на меня сильнее, чем хотелось бы. Как бы сильно я ни была обижена на Андреса за его ложь и как бы сильно ни хотела остановить Королеву, я не могла заглушить свои чувства.

– Человек и моурос могут быть вместе? – спросила я неуверенно.

– Да. Просто не могут иметь детей. Это плохо для моурос. Очень плохо. Ведь моурос не бессмертны, и нам нужно продолжать род, поскольку мы – последняя семья в Кастильмо. И если мы сейчас убьем просто сосуд Королевы, а не ее саму, а все моурос погибнут, это означает ужасную участь для жителей Кастильмо. Ведь останутся еще две наследницы ведьмы, которые смогут продолжить свой род. И Королева вновь воспользуется этим. Пока живет магия, должны жить и моурос.

Вероятно, Андрес хотел разорвать мою связь с Мануэлем, а после привязать к себе. Я испугалась собственной мысли о том, что думаю о возможном будущем с Андресом. Неужели я захочу вновь пройти эти адские муки?

Увидев мое замешательство, Андрес усмехнулся:

– Не волнуйся, у нас будет куча времени, чтобы подумать об этом. Сейчас главное – разорвать твою связь с Мануэлем.

Для Андреса было гораздо важнее отдалить меня от Мануэля, чем остановить Королеву. Сомневаюсь, что с силой Даниэлы и ее брукс моурос, которые и так в меньшинстве, не будут нужны новые союзники. Тем более сейчас, когда они возлагают на меня надежды. Андрес упрекал Мануэля за то, что тот действует за спиной остальных, но я сомневаюсь, что о затее Андреса знает кто-то еще. Мысль о том, что он готов подставить под удар весь город только ради того, чтобы мы были вместе, немного пугала.

Взглянув Андресу в глаза, я заметила в них такую нежность, что мое сердце разбилось на тысячу осколков. Я просто не могла противиться этим чувствам.

Я сделала к нему шаг, становясь почти вплотную. Это было рискованно, но я больше не боялась.

– Давай попробуем, – прошептала я. – Только я хочу, чтобы мы отправились к куэлебре вместе.