Когда мы с Андресом вернулись на площадь, нас нашла Карла. Мы остановились возле лавочки с напитками в отдаленном углу. Внезапно кто-то влетел в меня сзади, обхватывая за талию.

– Привет! Я вас везде ищу!

Я оглянулась на Иззи. Она была одета в широкое платье в цветочек с красными оборками. Пышные волосы уложены в пучок, а на макушке торчали две огромные гвоздики. Кажется, этими цветами Иззи решила подчеркнуть свою любовь и к другому празднику тоже – Сан Исидро. Или показать, что она в статусе «свободна». Ведь на Сан Исидро именно холостые надевают две белые гвоздики. Связанные узами брака – две красные.

– У тебя же есть номер Даниэлы? – спросила Иззи. – Я должна отнести ей чуррос, пока не остыл, но не могу дозвониться. Может, ты позвонишь?

– Во-первых, Иззи, – скрестила я руки на груди и внимательно всмотрелась в свою маленькую подругу, – почему ты здесь одна и где твои родители? И во-вторых, – я понизила голос и приблизилась к ней, – где гарантия, что ты не встретишь еще одну бруксу, пока будешь нести свой чуррос в больницу?

– Хватит разговаривать со мной как с маленькой, – огрызнулась девочка, и тут же ее губы растянулись в хитрой улыбке. – Родители на дежурстве в больнице. Они только к полуночи освободятся, а я не могу пропустить самое главное!

– И это повод сбегать? – вздернула я бровь.

– Да! Бруксы, конечно, не блещут умом, но та, что высунется в город сегодня, должна быть той еще дурой! Я быстро отвезу Даниэле на велике чуррос и вернусь. Вы даже глазом моргнуть не успеете. Главное – не попасться там на глаза родителям. Хотя, – хихикнула она, – они уже привыкли к моим побегам.

– Иззи! – сказала я серьезно, понимая, что волнуюсь не из-за похищения наследницы ведьмы и превращения ее в сосуд Королевы, а именно из-за Иззи. Волнуюсь как за младшую сестренку, которой у меня никогда не было, но о которой я всегда мечтала.

– Эй, ты тоже одна здесь! – недовольно буркнула Иззи.

– Она не одна, Иззи, – подал голос Андрес и положил руку мне на талию.

– А можно и мне такую охрану? – улыбнулась Иззи и игриво заморгала глазками, обведенными красными блестками. – Где этот красавчик баскетболист? – И она огляделась по сторонам.

– Здесь, – раздалось сзади.

Мы все обернулись на Мануэля, который стоял, привалившись плечом к палатке. Когда он склонил голову набок и ухмыльнулся, кудряшка из зачесанных назад волос упала ему на лоб. Скрещенные руки натягивали открытую рубашку, и я заметила татуировки, покрывающие его грудь и уползавшие в подвернутые до локтей рукава. Как обычно, пальцы и шею Мануэля украшали крупные кольца и длинные цепочки.

– Боже! – воскликнула пришедшая в себя Иззи и начала поправлять прическу. – Почему ты не сказала, что он здесь?!

– Это тебя остановило бы? – усмехнулась я.

– Конечно нет, – задорно рассмеялась Иззи. – Если бы не возраст, я бы давно попросила у него номер. Жаль, что мне только двенадцать, – вздохнула она.

– Какое счастье, что тебе только двенадцать, – парировал Мануэль.

– Это пока что, – подмигнула ему Иззи. – Вот подожди пару лет…

Карла все это время таращилась на Иззи с открытым ртом. То, на что ей всю жизнь не хватало смелости, Иззи выложила за две секунды.

– Не обольщайся, Иззи, – сказала я, набирая Даниэлу, – красивая оболочка обычно скрывает дурной характер.

– Да, Иззи, запомни умные наставления мудрой тетеньки, – ответил Мануэль. – И не забудь, что за грубым характером обычно скрывается не менее нахальный язык.

Слушая гудки в трубке, я сузила глаза, обещая этому придурку ответку, которая заставит его заткнуться.

Мануэль не стал ждать проявления моего энтузиазма и, оттолкнувшись от стены, обратился к Андресу:

– Я к тебе. Нужно поговорить.

Парни удалились, а я отключила телефон.

– Не отвечает.

– Какие же они все-таки горячие…

– Не распускай слюни, – рассмеялась я мечтательно вздыхающей вслед Мануэлю девочке.

Иззи подпрыгнула и чмокнула меня в обе щеки.

– Я скоро! На велике туда и обратно – пять минут.

– Нет, Иззи…

– Не скучайте!

Я попыталась ее остановить, но Иззи убежала, пританцовывая. Оставалось надеяться лишь на то, что ее родители знают, что делают, когда разрешают дочери вот так просто гулять ночью.

Карла залпом опрокинула в себя что-то из маленького стаканчика и зажмурилась.

– Что это? – принюхалась я. – Алкоголь?

– Знаешь, что я решила? – уверенно заявила Карла. – К черту это все! Почему я не могу быть смелой, как эта маленькая девочка? Почему я не могу заявить о своих чувствах парню, в которого влюблена всю жизнь?

– Потому что ты не такая, Карла, – взглянула я ей в глаза, пытаясь успокоить. – Ты не сможешь выдержать отказа. Это сделает тебе больно.

– Плевать, – горько рассмеялась она. – Моя жизнь и так подходит к концу. Мне нечего терять.

– Карла, – положила я руку на ее плечо. – Ты сейчас придешь в себя и не будешь совершать из-за алкоголя необдуманные поступки…

– Нет, – сбросила она мою руку. – Мне уже надоело быть тихой и правильной.

Карла сорвалась с места и уверенно двинулась в сторону возвращающихся братьев Паласио. Она так резко затормозила перед Мануэлем, что тот слегка опешил.

– Мы можем поговорить? – запрокинула она голову, глядя в его лицо. Маленькая и хрупкая, она выглядела перед ним храбрящимся воином перед лицом смерти.

Андрес вопросительно взглянул на меня, но я лишь покачала головой.

– У меня нет времени, – ответил Мануэль и сделал шаг в сторону.

Карла схватила его за руку, но тот вырвался, словно обжегся. По лицу Мануэля пробежали тени раздражения и злости.

– Не прикасайся ко мне без разрешения, – бросил он ей.

– Пожалуйста… – тихо попросила Карла, вперившись в него своими оленьими глазками.

Мануэль две секунды дырявил взглядом ее лоб, а затем двинулся в сторону парка.

– Пошли.

Я тут же схватила Андреса за руку и потащила за собой.

– Куда мы идем? – спотыкаясь, спросил Андрес, когда мы, пробираясь через веселящуюся толпу, пытались угнаться за Карлой.

Наши торопливые шаги довели нас до той самой скамейки, где мы с Андресом сидели ранее. Я незаметно потащила его за дерево, чтобы нас не было видно, и осторожно выглянула. Мануэль и Карла стояли метрах в пяти от нас, и я навострила уши, чтобы не пропустить ни одного слова.

– Зачем мы шпионим, скажи, пожалуйста? – шепнул мне Андрес.

Он был слишком близко, а горячее дыхание, обжигающее щеку, сбивало с толку.

– Карла собирается признаться Мануэлю в чувствах, – шепнула я в ответ, пытаясь сосредоточиться.

– А мы здесь, чтобы выпрыгнуть в нужный момент и помешать ей?

– Да!

Андрес тихо рассмеялся.

– Тише, – ткнула я его локтем в ребра.

– Я так тебя и не поблагодарила, – наконец заговорила Карла. Слова были тихими, но, к счастью, все можно было разобрать.

– За что?

Мануэль засунул руки в карманы брюк и осмотрелся, словно ожидал любой возможности уйти. Мне было обидно, что Карла не замечает его незаинтересованности.

– За день, когда ты вступился за меня. Пять лет назад.

– Ты немного опоздала. Но все равно, я не сделал ничего сверхъестественного.

– Нет, – Карла порывисто шагнула к нему, но тут же замерла. – Ты сделал очень многое. После того дня меня больше никто не обижал. Я просто… Я пыталась забыть тот день, не думать о тебе, не чувствовать к тебе что-то, но все было бесполезно… Все это время я не могла решиться заговорить с тобой…

– Так почему решилась сейчас? – перебил ее бессвязный лепет Мануэля.

– Потому что мне больше нечего терять. Мне осталось жить совсем немного, – ее голос дрогнул, – и я была бы не против умереть, если бы знала, что проведу оставшееся мне время с тобой.

Я втянула воздух, чтобы не закричать от возмущения.

– Прекрати, Карла, – процедила я сквозь зубы.

– Почему ты так желаешь остановить ее? – шепнул Андрес. – Может, она просто хочет получить приятное воспоминание.

– Это так работает только с парнями, Андрес. Сейчас в ней говорит отчаяние. Когда Мануэль воспользуется ей и бросит, Карле будет еще больнее.

Мне прекрасно было знакомо это чувство предательства. К нему нельзя подготовиться. Оно всегда действует, словно внезапный удар под дых. Очень больно, когда люди, которые дарят тебе приятные воспоминания, сами становятся воспоминаниями.

Мануэль, молча глядевший на Карлу все это время, заговорил:

– Ты хочешь, чтобы я был с тобой из жалости? Ты действительно настолько потеряла себя?

Карла сжала в руке платье, но даже с такого расстояния можно было заметить, как сильно дрожат от волнения ее ладони.

Мануэль усмехнулся и шагнул к ней. Он наклонился, чтобы быть на уровне глаз.

– Тогда сколько ночей ты готова отдать мне, зная, что каждое следующее утро я буду проходить мимо тебя, словно мы с тобой не знакомы?

– Вот же урод, – усмехнулась я, поражаясь тому, насколько безгранична наглость этого парня.

Рука Андреса крепче сжалась вокруг моей талии, словно сдерживая от того, чтобы я не выпрыгнула и не отрезала Мануэлю язык навахой, которая висит у меня на шее.

Карла несколько секунд растерянно смотрела на Мануэля, словно в этот момент решался исход всей ее жизни.

– А сколько ты хочешь? – прошептала она.

Мануэль выпрямился, закатывая глаза. Я же вырвалась из рук Андреса.

– А ты что? – вышла я из-за укрытия, указывая пальцем на Мануэля, – настолько потерял себя, что позволяешь себе глумиться над девушкой, у которой и без тебя хватает головной боли?

– Вы что, подслушивали?! – взъелась Карла на нас с Андресом. – Это низко – подслушивать чужие разговоры, Эстела!

– Ты мне не чужая.

Карла громко рассмеялась:

– А кто я тебе? Подруга? Мы с тобой знакомы лишь месяц! То, что нас связали общие обстоятельства, не дает тебе право влезать в мою короткую жизнь!

Мне стало горько на душе. Я не могла узнать эту Карлу. Карлу, мозг которой затуманили алкоголь и душевные раны.

– Да, ты права, – сказала я. – Мы знакомы лишь месяц. Месяц, за который успели узнать секреты и переживания друг друга. Месяц, за который поделились друг с другом тем, чем не делились ни с кем за целую жизнь.

Карла поникла, ее глаза наполнились слезами.

– Просто… Я не это имела в виду… Просто… все сейчас так сложно…

Я шагнула к ней и обняла за плечи.

– Все будет хорошо, Карла. Мы справимся, обещаю.

Карла начала тихо всхлипывать, пока я утешала ее.

– Господи, как же я ненавижу эти драмы, – бросил Мануэль. – Можно хоть раз не впутывать меня в ваши сентиментальные сцены?

– Можно хоть раз ты заткнешься и не будешь язвить? – парировал Андрес.

Внезапно зазвонил мой телефон. Это была Иззи.

– Да, Иззи?

– Ты с ребятами?

– Да.

– Поставь на громкий. Я думаю, вы все должны знать это.

Я удивилась, но последовала ее просьбе.

– Все точно в сборе? Милашка баскетболист тоже?

– Да вы все сговорились сегодня, что ли? – закатил глаза Мануэль.

– Говори, Иззи, что такое? – поторопила я ее.

– В общем, я была в больнице. Меня не пускали к Даниэле. Я решила разузнать, что случилось, и подслушала разговор родителей.

– И? Что случилось? – поторопила я.

Иззи выдохнула и выпалила:

– Даниэла снова пропала.