Когда Женевьев замолчала, в комнате наступила мертвая тишина. Карла медленно опустилась в кресло. С ее лица сошли все краски, а глаза наполнились слезами.

– Я… – по ее бледным щекам покатились слезы. – Скоро я должна умереть?

Женевьев зарыдала, пряча лицо в ладонях.

– Я не хотела смерти той девушки. И ее семьи. Клянусь, не хотела… Я каждый год хожу на их могилу и прошу прощения… Но я не могла… не могла позволить тебе умереть тогда. Просто не могла…

Сеньор Гонсалес обнял жену за плечи.

– Нам непросто было скрывать это от тебя.

– Как давно ты знаешь? – спросила Карла отца.

– Женевьев не могла долго держать это в себе и после первого же приступа рассказала мне обо всем.

Мы с Андресом переглянулись, думая об одном и том же. Каждый раз являясь в наш мир, гуэрку завладевал телом Женевьев, чтобы зачем-то странствовать в этом мире. «Сумасшествие» матери Карлы, объяснение которому не могли найти даже врачи, являлось ее платой за то, что она отсрочила гибель дочери.

– Значит… мне осталось жить лишь год? – раздался дрожащий голос Карлы.

Я подскочила к ней и, схватив за руки, уселась на корточки.

– Карла, посмотри на меня. Мы что-нибудь придумаем, слышишь? Должен быть выход, способ, как договориться с гуэрку. Правда ведь? – с надеждой взглянула я на Андреса.

– О гуэрку известно немногое. И зачем ему человеческий разум – это загадка, которую придется разгадать, – ответил он. – Мы попробуем разобраться и все исправить.

– Нельзя ничего исправить! – Женевьев начала раскачиваться на месте, обхватив себя руками и глядя стеклянными глазами в пол. – Со смертью нельзя договориться. Каждая душа должна вкусить смерть. Это неизбежно. От смерти не убежать. От смерти не убежать. От смерти не убежать…

Карла подскочила и стерла со щек слезы.

– У нее начинается приступ.

Я оглянулась, ожидая увидеть какую-то сверхъестественную силу, если гуэрку появился здесь, но ничего не изменилось. Кроме Женевьев. Из милой и улыбчивой женщины она вновь начала превращаться в человека, лишающегося рассудка.

– Нужно сделать ей укол… – сказал сеньор Гонсалес.

– Я сама.

Карла подхватила мать под руку и осторожно повела к лестнице.

– Ты уверена, что сейчас…

– Я в порядке, папа. Дай мне побыть с ней наедине.

– Карла…

– Простите, – перебила меня Карла и с сожалением бросила: – Вам лучше уйти.

Меня охватило странное чувство разочарования. Может, не стоило копаться во всем этом и огорчать Карлу? Ее родители хотели, чтобы она умерла без болезненных ожиданий смерти. Но с другой стороны, у нас появилось время, чтобы помочь ей.

– Нам очень жаль, что так вышло, – вставая, обратился Андрес к отцу Карлы.

Сеньор Гонсалес снял очки и потер уставшие глаза. Никому не понять бремя, которое он носил все это время.

– Наверное, это должно было когда-нибудь произойти.

– Мы попытаемся помочь Карле, – уверенно заявила я. – Сделаем все возможное. Обещаю.

– Конечно, мы попытаемся, – посмотрел на меня Андрес, – но не хотим обнадеживать. О гуэрку мы знаем совсем мало, лишь то, о чем говорят мифы и легенды Астурии. Немногие вступают с ним в контакт, а заключивших сделку наверняка можно по пальцам пересчитать.

– Я все это время пытался найти хоть какие-то способы помочь им, – ответил отец Карлы, глядя вслед ушедшим жене и дочери. – И если бы они существовали, давно нашел бы.

– У меня есть один старый знакомый, – заявил Андрес. – Он хорошо разбирается в подобных вещах. Я обязательно проконсультируюсь с ним.

Сеньор Гонсалес грустно улыбнулся, и эта улыбка показывала, что он не будет верить наивным обещаниям. Но отец Карлы пожал плечо Андреса и ответил:

– Спасибо.

Когда Андрес подвез меня домой и его машина притормозила у калитки, свет горел во всех окнах. Мама с бабушкой, наверное, ждали меня в гостиной. Мы ушли из дома семьи Гонсалес сразу же после разговора с ее отцом. Мне хотелось поговорить с Карлой, утешить ее, но ее отец заверил, что позаботится о ней. Сейчас ей и правда будет лучше остаться наедине с семьей.

Я отбросила печальные мысли с уверенностью, что не оставлю Карлу и помогу ей, чего бы мне это ни стоило.

– Как тебе дали права, если у тебя проблемы со зрением? – задала я Андресу давно интересующий меня вопрос.

– А ты от кого-то слышала, что они у меня есть? – усмехнулся он.

Мои глаза округлились от такого заявления, на что Андрес рассмеялся.

– Я езжу только по Кастильмо, и то редко. А здесь мало кому до этого есть дело.

– Ну, знаешь ли, одну милую девушку, которую ты катаешь, вполне себе волнует вопрос, не перепутаешь ли ты летящий в нашу сторону пакет с огромным камнем и не свернешь из-за этого в сторону обрыва?

– Всегда удивляюсь, как ты так умело балансируешь на грани своего черного юмора и безграничного сострадания к людям?

На мой шутливый удар кулаком Андрес отреагировал задорным смехом, из-за чего мне захотелось не затыкаться никогда и смешить его глупой болтовней до конца своих дней.

– Что за старый знакомый, к которому ты собираешься обратиться за информацией о гуэрку? – перешла я тут же уже на более серьезную тему. – Почему бы не расспросить его и о бруксах?

– Он ничего не знает о бруксах. И о Королеве ведьм ему известно не больше нашего. А вот о гуэрку он может кое-что рассказать.

– А вдруг? Давай пойдем вместе?

– Ты не должна с ним встречаться.

– Почему?

– Потому что он довольно… специфичный парень, – усмехнулся Андрес.

– Специфичнее твоего младшего братца? Пфф… Не проблема. Еще одна принцесска с завышенным эго меня не пугает.

Андрес рассмеялся.

– Сколько ему лет? – спросила я.

– Внешне чуть больше двадцати, а в душе – несколько сотен.

– О, я бы хотела с ним познакомиться! Уверена, он очень интересная личность.

Андрес склонил голову, внимательно изучая мое лицо.

– Что? – состроила я невинные глазки.

– Этот трюк древнее моего дедушки. А он, на секунду, дожил до ста двух лет и скончался не из-за старости, а из-за того, что свалился с лошади и ударился головой во время скачки.

– Очень жаль твоего дедушку, но при чем тут твой друг, с которым я хочу познакомиться и мило поболтать?

– Поболтать, как с Лукасом?

– Вот видишь, – довольно откинулась я на сиденье. – А говоришь, что мои трюки не действуют.

Андрес взял мою руку и ловким движением потянул вверх рукав пальто.

– Думаешь, я все еще храню номер Лукаса? – рассмеялась я.

– Проверить стоило, – ответил он, ослабляя хватку.

– Зачем мне его номер на руке? – закатила я глаза, а после небольшой паузы добавила: – Если я давно перенесла его в телефон.

– Играешь с огнем, Кудряшка, – игриво прищурился Андрес.

Рассмеявшись, я попыталась вырвать свою руку из его, но Андрес не дал мне этого сделать.

– Что это? – спросил он, глядя на мое запястье.

Андрес включил свет и внимательно всмотрелся в мою руку. Проследив за его взглядом, я поняла, что он увидел.

– Еще одна непонятная вещь, которая произошла со мной после приезда в Кастильмо, – сказала я, смотря на масти игральных карт, выстроенные в ряд, которые решили проявиться почему-то именно сейчас.

– Почему не сказала раньше?

Я лишь пожала плечами.

– Между пропавшей девочкой, воронами, которые меня преследуют, и дипом, а также новостью о том, что я являюсь наследницей ведьмы и теоретически могу стать сосудом для чокнутой Королевы, которая жаждет мщения, а еще известием о том, что моя подруга умрет через год, потому что ее мамаша заключила договор с самой смертью, эти значки казались не таким уж важным событием. К тому же они часто пропадают, и я вовсе забываю про них.

Я склонила голову, глядя на внимательно изучающего мое запястье Андреса.

– Может, твой всезнающий друг поможет нам и в этом?

– Не поможет. Я сам тебе расскажу, что это.

Мои глаза расширились, и я села ровнее, изнывая от нетерпения, как вдруг Андрес потушил мой энтузиазм, словно спичку, которую загасил внезапный порыв ветра.

– Но не сейчас, – ответил он и чмокнул меня в кончик носа.

– Почему не сейчас? – насупилась я, чувствуя себя маленькой девочкой, которой отказали в покупке мороженого.

Андрес отодвинулся, и его взгляд переместился поверх моей головы. Я обернулась и увидела бабушку, которая выходила на крыльцо.

– Хочешь зайти? – улыбнулась я, представляя, что бы началось, если бы я зашла в дом с парнем. Хоть бабушка и не любила семью Паласио, она бы точно оценила по достоинству необычайную и интересную красоту Андреса.

Андрес кинул взгляд на дверь и поколебался пару секунд, прежде чем ответить:

– В другой раз.

– Да брось, я познакомлю тебя с бабушкой Консуэло. Она у меня замечательная. Да и мама знает, что мы с тобой общаемся.

– Обязательно, – коснулся он пальцами моей щеки, – но не сегодня.

Я и не заметила, как резко пропавшее настроение отразилось на моем лице.

– Ладно, спокойной ночи.

Когда я уже открыла дверь, Андрес придержал меня за руку. Его глаза встретились с моими, позволяя ему прочитать в них все невысказанные чувства.

– Ты обиделась? – Самодовольная ухмылка окрасила его лицо. – Так не хочется расставаться со мной?

Ненавижу, когда меня читают насквозь, а еще сильнее, когда это показывают. Моя реакция заставила лицо Андреса засиять еще ярче.

– Не будь таким самонадеянным, Андрес Паласио.

Я вышла из машины, хлопнув дверцей, и, не оборачиваясь, направилась к крыльцу.

– Обычно, когда обо мне много думают, я не могу заснуть, – выкрикнул мне вслед Андрес.

Ноги замерли, и я медленно развернулась, переваривая его слова. Скорчила недовольную гримасу и выпалила:

– И что это означает?

– Что если я завтра просплю первый урок, виновата в этом будешь ты!

Мои губы разомкнулись, чтобы высказать все, что я думаю о его самовлюбленной натуре, но Андрес подмигнул мне и тут же погнал машину прочь.

– Вот же…

Я успела показать ему вслед средний палец, надеясь, что он все-таки заметил мое дружелюбное прощание в боковом зеркале.

Проходя мимо бабушки, я подняла руку.

– Нет, это не мой парень.

– А…

– Да, это старший сын Паласио.

– И…

– Мы просто друзья.

– Но…

– Да, я ему нравлюсь. И да, я тоже не прочь завести с ним детишек и собаку и купить домик у моря, но не в этой жизни. Потому что, – прокричала я, уже забегая на лестницу, – у него репутация обольстителя, ба!

– Значит, точно есть список девушек, которых он охмуряет и кидает, – донеслись до меня слова бабушки, вызвавшие у меня смех. – Будь осторожна с такими! У меня уже был неудачный опыт с подобным ловеласом. Ничего хорошего от них не дождешься. Вот сеньор Хавьер вовсе не такой.

Я притормозила у двери в свою комнату и, переварив ее последние слова, высунула голову через лестницу, встречаясь глазами с бабушкой.

– Какой еще Хавьер? – удивленно спросила я. – А как же сеньор Мартинес?

– Мы с ним давно расстались! – возмутилась бабушка, словно я пропустила вселенски важную информацию. – А завтра я иду на свидание с Хавье. У него, кстати, одно из самых больших ранчо в Кастильмо.

Восхваления нового бойфренда бабушки преследовали меня весь ужин, пока поздно ночью я не добралась до проекта по философии. Но я никак не могла сосредоточиться на домашнем задании. В голове всплывали события, произошедшие за последние дни. И все они были настолько сумбурны, словно кто-то толкнул меня в бешеный торнадо с крутящимися в нем деталями пазла и требовал, чтобы я поймала их в этом хаосе и превратила в цельную картину.

Нападение адской гончей, произошедшее с Карлой, и ее неминуемая смерть, которую мы должны предотвратить. Но как бы мне ни хотелось быстрее помочь подруге, мы не могли бросить Даниэлу. Единственный камушек, о который я вечно спотыкаюсь на, казалось бы, прямой дороге, это странное поведение отца Даниэлы. Знает ли он про родословную своей жены? И если он в курсе, что Даниэлу могла похитить брукса, ищет ли ее семья? Но поговорить с ним у нас нет никаких шансов.

Если дип все еще жив, он просто так от меня не отстанет. Мне бы не мешало залечь на дно на время, пока мы не выясним, кто натравил на меня адскую гончую, но что я скажу маме и бабушке, почему прогуливаю школу без причины? Если расскажу о дипе, это наверняка повлечет за собой домашний арест на неопределенный срок. Сомневаюсь, что мама и бабушка в курсе, что у Королевы ведьм есть еще почти год в запасе, чтобы завладеть моим телом. Узнай они это, не привезли бы в Кастильмо. Но сейчас рассказывать об этом опасно. Неизвестно, какие решения мамы это повлечет за собой. А нам с Андресом нужно еще обыскать Храм ведьм, после – Святилище на центральной площади. Мысль об этом месте не отпускает меня. А затем разобраться с Карлой и гуэрку.

Взгляд зацепился за масти карт, вновь показавшиеся на запястье.

– Что вы в себе таите? – прошептала я и очертила пальцем каждый рисунок. – Что хотите сказать?

Андрес знал, но ничего не рассказал. Обнадеживало лишь то, что если он не сообщил мне все сразу, дело, возможно, обстояло не так серьезно по сравнению с нашими остальными проблемами.

Мои мысли разорвал звук входящего сообщения.

Думаешь обо мне?

Я в недоумении уставилась на сообщение, представляя, как Андрес лежит в кровати и ухмыляется. Внутри почему-то стало жарко. Я же не последняя идиотка, чтобы таять, словно мороженое на солнце, от сообщения парня. Решив подождать пару минут, я набрала ответ:

Если ты древнегреческая философия, то я уже два часа не могу уснуть, думая о тебе.

Ответ пришел сразу же:

Уверен, меня бы ты изучала тщательнее, чем нудную философию.

На моем лице расплылась улыбка, и я отложила телефон. Пусть помучается, гадая, смутил он меня этими двусмысленными словами или обидел. Я улыбнулась, когда через минуту пришло еще одно сообщение. Интересно, что он придумал на этот раз?

Но едва я взглянула на экран, душу царапнуло плохое предчувствие. Это был не Андрес. Быстро открыв сообщение от Карлы, я застыла.

Три слова были словно гром среди ясного неба:

Пропала еще одна ученица.

Я вскочила с места и стала метаться по комнате, на ходу набирая Карлу. Внезапно донесшиеся снизу громкие голоса заставили меня остановиться. Я прислушалась. Спор все нарастал. Выскочив в коридор, я уже бежала в сторону лестницы, но застыла на первой же ступеньке.

Мама и бабушка стояли напротив незваного гостя, увидев которого я едва удержала сердце в груди.

– Папа? – ахнула я. – Что ты здесь делаешь?

Услышав мой голос, отец поднял на меня свои теплые глаза.

– Собирайся, Эстела. Мы уезжаем обратно в Мадрид.