Когда мы с Торнтоном поднялись наверх, оставив гостей веселиться дальше, на замок уже опустилась ночь. Граф подхватил меня на руки и перенес еще через один порог – порог нашей спальни.

– Наконец-то мы вдвоем… – прошептал он, обняв меня сзади. – Я мечтал об этом моменте целый день.

– Теперь должна прийти служанка, чтобы помочь мне облачиться в ночную сорочку, – улыбнулась я в темноту. – И зажечь свечи. Почему никто не подумал об этом раньше?

– Никаких служанок, дорогая. – Граф поцеловал меня в шею. – Я вполне в состоянии справиться с одеждой своей жены.

Торнтон отошел от меня, и через минуту загорелась первая свеча, освещая слабым, дрожащим светом небольшую комнату. Я удивленно оглянулась, не понимая, где нахожусь. На спальню это не было похоже… Здесь стояло несколько кресел, широкая скамья со спинкой, стол и небольшой комод, на котором лежали какие-то бумаги.

– Вижу, вы удивлены, Белла, – рассмеялся Торнтон, глядя на мою реакцию. – Это всего лишь передняя перед самой спальней. Мне нравится, что я могу принять срочного посетителя не в окружении своих личных вещей, а в более строгой обстановке. Пойдемте.

Он взял мою руку и подвел еще к одной двери, находящейся справа от окна. Распахнув ее, Торнтон пропустил меня вперед, после чего закрыл дверь на ключ.

Вот теперь я оказалась в святая святых своего супруга. Его спальня была выдержана в коричневых тонах, и в ней витал тот же аромат, который я всегда ощущала от графа, – немного горьковатый аромат можжевельника с терпкими нотками мха и дуба. Большая кровать, кресла, а между ними столик, шкаф и несколько сундуков – вот и вся мебель. Еще в комнате на полу лежал пушистый ковер, а на стенах висели толстые гобелены со сценами охоты и сражений.

Но мое внимание сразу привлекла ванна у камина. Над ней поднимался пар, а на этажерке рядом стояли разнообразные пузырьки. На столике я заметила бутылку вина и два кубка.

– Да вы подготовились! – Я взглянула на графа, удивляясь такому романтичному поступку с его стороны.

– Вам нравится? – Он осторожно снял с моей головы обруч. – Мне хотелось, чтобы вы расслабились.

Пальцы Торнтона скользнули к шнуровке платья, и вскоре оно мягким облаком упало к моим ногам…

* * *

На следующее утро мы спустились вниз и были встречены радостным гулом голосов. Нас приветствовали веселыми возгласами, смехом, но все это было по-доброму, без пошлости. Гости ночевали в Мак-Колкахуне и оставалось лишь пожалеть слуг, обеспечивающих такому количеству людей достойное пребывание в замке.

Окинув взглядом присутствующих, я увидела Эдану, одиноко сидящую на своем месте. Устроившись за столом, я склонилась к ней и прошептала:

– А где Маири? С ней все в порядке?

– Я не знаю, куда она подевалась! – раздраженно ответила Эдана. – Мне кажется, что она ушла после того, как я уснула!

– Ушла? – Мне стало не по себе. – Нужно искать ее! Почему, как только вы обнаружили ее отсутствие, не оповестили меня? Наверное, что-то случилось!

– Конечно случилось! – вдруг прошипела тетушка. – Разврат!

– Что? – не поняла я, к чему она это сказала. – Какой разврат?

– В котором она обвиняла меня! – Эдана смотрела в сторону двери, и я проследила за ее взглядом. – Ей так не нравились наши чувства с Кевином, а сама…

Маири появилась в большом зале в компании… Асгалла Нэрна. Они многозначительно переглядывались, и я заметила, как поверенный короля быстро приобнял тетушку за талию, но тут же отошел. Ничего себе! Такого я точно не ожидала. Король еще вчера оставил его вместо себя и отбыл, а шустрый Нэрн взялся за соблазнение дам!

– Что-то случилось? – шепнул Торнтон, но я не могла ответить на этот вопрос.

– Еще не знаю… Но, возможно, случится.

– Вы о чем? – Он нахмурился.

– Взгляните на Асгалла Нэрна и мою тетушку, мне кажется, между ними что-то происходит.

– Да… Я заметил… – Граф сжал мою руку под столом. – Но, в конце концов, это касается только их двоих. Но вот только вашей родственнице вряд ли нужно ожидать от поверенного короля чего-то большего, чем мимолетные утехи. Он всегда был противником брачных уз.

О, как раз об этом переживать не стоило. Моим тетушкам, в отличие от меня, радости брака были недоступны.

В этот же день мне удалось поговорить с Айлин. Гости продолжали праздновать, заливаясь вином и поглощая все, что готовилось на кухне. Лишь Кайден сидел, будто сыч, наблюдая за чужим весельем хмурым взглядом.

Увидев, что Айлин вышла из зала, я быстро пошла за ней, желая узнать, что же все-таки происходит. Возможно, ей нужна помощь.

Девушка выскользнула в боковые двери, ведущие в сад, и я вовремя успела заметить шлейф ее платья.

Она присела на скамью, сложила на коленях руки, а лицо подняла к солнцу, словно желая ощутить его последнее тепло. Ей явно было непросто.

– Айлин, – тихо позвала я подругу, но она не повернула головы в мою сторону.

– Да, Белла… Иди, посиди со мной.

Я присела рядом с ней и спросила:

– Ты не хочешь рассказать мне, что происходит у вас с Кайденом?

– Разве ты сама не видишь? – Айлин все-таки посмотрела на меня. – Он ненавидит меня.

– Ты жалеешь, что поступила именно так? – Я не знала, чем ей помочь. Может, попросить Торнтона поговорить с королем? Пусть позволит разойтись им.

– Нет, – твердо ответила девушка, чем очень удивила меня. – Как бы он ни вел себя со мной, я не сдамся. Я рожу ему наследника, и Кайден станет мягче ко мне.

Если бы все было так просто! Я прекрасно понимала, что даже после рождения ребенка вероятность того, что Кайден не перестанет отдаляться от супруги, очень велика. А, возможно, после этого он вообще позабудет о ней, посчитав, что его долг перед королем исполнен. Айлин могла оказаться в еще худшем положении.

– Ты уверена, что не хочешь добиваться развода? – Мне было жаль ее. Я чувствовала свою вину во всем этом. Нельзя было лезть в жизнь Кайдена и Айлин!

– Нет. И я прошу тебя, не нужно переживать за меня. – Подруга посмотрела на меня взрослым умным взглядом. – Я знаю, что делаю.

– Что ж, хорошо. Я надеюсь, ты все-таки будешь счастлива, – сказала я и обняла ее. – Мне искренне этого хочется.

Мы еще немного посидели в тишине сада, а потом вернулись в зал. Если честно, я уже устала от всех этих празднеств. Хотелось тишины и спокойствия, хотелось рядом Прошку с Манусом, а еще я соскучилась по своему занятию. Интересно, рыбаки вышли на работу или еще празднуют?

– О чем вы постоянно думаете, Белла? – Торнтон заметил мое уныние. – Скажите честно, вы устали?

– Очень, – призналась я. – Сколько еще будут продолжаться празднества?

– Хотите прогуляться к месту вашей будущей таверны? – вдруг спросил он, с улыбкой добавив: – Вряд ли кто-то заметит наше отсутствие.

– Это было бы чудесно! – воскликнула я и покосилась на тетушек. Они уже помирились, выпили вина и распевали песни с остальными гостями, обнявшись за плечи.

– Тогда пойдемте, пока кому-то не пришло в голову снова поздравлять нас. – Граф протянул мне руку. – Как вы относитесь к тому, чтобы поехать на одной лошади?

– С предвкушением, – шепнула я и засмеялась. – Давайте уже уйдем отсюда!

* * *

Сидх несколько часов сидел на холме близ аббатства Гринроуз и смотрел на горящие огни у замка Мак-Колкахун. Его снедала ненависть к Арабелле, к ее мужу и ко всем тем, кто сейчас веселился на их свадьбе. Если бы была жива матушка… Но увы, старая Триста ушла к предкам. Ушла, оставив силу глупой девице, которая была не в состоянии в полную меру воспользоваться ею! О нет… Она не оставила силу! Арабелла отняла ее! Совершила убийство!

Колдун зарычал и вцепился в пожухлую траву, вырывая ее с корнем. Он упал на землю в своем безумном припадке, выгнулся дугой, оглашая окрестности жутким воем. Сидх разлетелся по руинам аббатства, замерев где-то в их глубине, а потом гулким эхом скатился с холма. Колдуна приводила в ярость жизнь, бьющая ключом. Ему хотелось, чтобы здесь поселились горе и тьма… Чтобы ни на одном лице не появилась улыбка, чтобы день стал ночью, а ночь превратилась в беспросветный мрак. Ну, ничего… осталось совсем немного времени. Совсем немного… Скоро придет Самайн, и вот тогда все вернется на круги своя.

Волшебное время Самайна – это момент остановки всего сущего. Когда соединяются темное и светлое время года, мир людей и духов, живых и мертвых… Самайн – промежуток времени, не принадлежавший ни будущему, ни прошлому. В эти дни истончается граница между мирами, открываются переходы, раскрываются холмы и все, скрытое пеленой колдовства, устремится наружу, готовое поглотить людской мир.

Это был единственный шанс Сидха вернуть Тристу на землю. Засунуть ее душу в новое тело. В тело с ее силой…