24 октября 1929 года крах Уолл-стрит возвестил о конце процветания и начале тяжелых испытаний и резких перемен. Великая депрессия, накрывшая Соединенные Штаты, нанесла удар по мировосприятию поколения американцев, считавших мощь экономики главным доказательством преимущества своей нации. Потеря работы и средств к существованию, сокращение заработков и возможностей для бизнеса и карьеры заставили многих граждан переосмыслить казавшиеся незыблемыми идеалы «сделавших себя» людей (self-made men).

Экономический кризис, вскоре переросший в Великую депрессию, вновь поколебал уверенность жителей США в том, что они живут в лучшем из существующих обществ. В начале 1930-х в США в среде интеллектуалов набрала популярность Коммунистическая партия. Количество членов КП США никогда не было большим, однако левая альтернатива «зашедшему в тупик» капитализму свободного рынка казалась весьма привлекательной для многих писателей, журналистов, художников и театральных деятелей, а в числе лидеров общественного мнения, имеющих миллионы последователей, оказались люди радикальных взглядов, отрицавшие ценности не только капитализма, но и демократии и даже восхищавшиеся Муссолини и Гитлером. Новости из Советского Союза, где в годы первой пятилетки на основе американских технологий и с американским же участием быстро росла промышленность, контрастировали с депрессией в США и способствовали росту популярности коммунистической модели в сравнении с собственной.

Перед избранным в 1932 году президентом Франклином Делано Рузвельтом встала задача не только вывести страну из экономического кризиса, но и вернуть согражданам веру в собственное великое предназначение, заново «собрать» американскую картину мира. Поскольку очевидного выхода не было, президент и его команда прибегли к методу проб и ошибок, то есть и во внутренней, и во внешней политике стали экспериментировать, менять приемы, использовавшиеся предшественниками, нарушать традиции и проверять на прочность идейные установки. Именно за этим подходом закрепилось понятие «Новый курс», впервые использованное Рузвельтом в одной из предвыборных речей.

Хотя главной областью применения Нового курса была экономика, перемены затронули и внешнюю политику. Традиционной сферой приложения внешнеполитических усилий США была Латинская Америка — континент, по отношению к которому уже накопился опыт и сформировался дипломатический язык начиная с доктрины Монро. Рузвельт, задав курс, получивший название «Политика доброго соседа», последовательно уменьшал военное вмешательство в дела государств Западного полушария, которым характеризовалось американское присутствие в регионе с 1898 года.

Более перспективным шагом была нормализация отношений с главным раздражителем мировой политики предыдущего десятилетия — СССР. В первый же год своего президентства Рузвельт установил дипломатические отношения с Советским Союзом, отсутствовавшие с Октябрьской революции 1917 года. Улучшение отношений с Латинской Америкой и СССР должно было способствовать расширению рынков (и тем самым помочь преодолеть Великую депрессию) и заложить основу союза в приближавшейся войне.

Назревание войны в Европе, Восточной Азии и Северной Африке тревожило американскую политическую элиту. Нация вернулась к идеям, доминировавшим в XIX веке: Соединенные Штаты должны отгородиться от опасностей внешнего мира. Поскольку единственным опытом участия Америки в войне за пределами Западного полушария была Первая мировая, то изоляционисты предприняли атаку на наследие Вудро Вильсона. Главной мишенью стала интерпретация вильсонизма как борьбы за мировую справедливость и распространение демократии.

Весной 1934 года сенат США создал Специальный комитет по изучению военной промышленности, обычно называемый комитетом Ная по имени его руководителя — сенатора-республиканца Джеральда Ная. Комитет расследовал финансовые интересы американских фирм, лежавшие в основе вовлечения США в Первую мировую войну, и пришел к выводу, что за объявлением войны скрывалась выгода «торговцев смертью», получивших баснословные прибыли от продажи оружия США и их союзникам.

Сенат прекратил финансирование комитета после того, как его председатель Най совершил ошибку, атаковав покойного президента Вудро Вильсона. Най предположил, что Вильсон утаил важную информацию от конгресса, когда законодатели обсуждали объявление войны. Демократические лидеры конгресса, в том числе председатель Комитета по ассигнованиям Картер Гласс из Виргинии, выказали бурное возмущение, обвинив Ная в том, что он «замазал грязью гробницу Вудро Вильсона». Поддержанный коллегами Гласс бил кулаком по столу в переполненном зале сената, пока кровь не закапала с костяшек пальцев[143].

Тем не менее расследование комитета Ная заставило усомниться в том, что участие в войне отвечало задачам распространения американских ценностей в мире. Работа комитета внесла серьезный вклад в укрепление изоляционизма накануне Второй мировой войны. В результате конгресс принял ряд законов о нейтралитете, первый из которых (одобренный в 1935 году) запретил продавать оружие и боеприпасы странам, находящимся в состоянии войны, а также путешествовать на судах, принадлежащих таким странам, второй (утвержденный в 1936-м) добавил запрет предоставлять займы и кредиты воюющим странам, а третий (принятый в 1937 году, через несколько месяцев после мятежа Франко в Испании) распространил действие этих ограничений на гражданские войны.

Несмотря на депрессию и растущую популярность европейских альтернатив либеральному капитализму, Рузвельт продолжил отстаивать особый путь Америки. В период тяжелого экономического кризиса трудно было говорить о преимуществах этого пути, но президент использовал консервативную риторику, чтобы противопоставить Вашингтон Берлину и Москве; в конце концов, убеждение американцев в своем национальном лидерстве было традиционным и укоренившимся, так что даже либеральная демократия могла опереться на консерватизм населения США.

Летом 1934 года Франклин Рузвельт отправился в поездку по стране. Во время его отсутствия планировалось обновить Белый дом, и президент использовал этот повод в одной из своих «бесед у камина», чтобы метафорически описать собственный Новый курс в сравнении с наступавшим повсюду в Европе авторитаризмом:

«Если бы я был склонен прислушиваться к пророкам, которые в эти дни предрекают нам бедствия, я не решился бы на реконструкцию Белого дома. Я бы побоялся, что в мое отсутствие архитекторы превратят его в какую-нибудь готическую башню, фабричный корпус, подобие Кремля или Потсдамского дворца. Но у меня таких опасений нет. Архитекторы и строители — здравомыслящие люди, их художественные вкусы определены американской традицией. Они знают, что по законам гармонии и в силу необходимости реконструкция не должна нарушать основных контуров старого здания. Именно такое сочетание старого и нового характерно для размеренного, мирного движения вперед — не только в строительстве зданий, но и в строительстве государства»[144].

Рузвельт неслучайно входил в администрацию Вудро Вильсона (в качестве заместителя министра военно-морского флота). Его отношение к мировым проблемам было гораздо более активным, чем хотелось бы изоляционистам. После победы на вторых выборах в 1936 году он стал более решительным. В октябре 1937 года президент призвал все страны объявить «карантин агрессора» с помощью экономического бойкота. Это заявление многими в самих США и в других странах было воспринято как призыв к созданию системы коллективной безопасности и провозглашение перемен во внешней политике.