Каждую среду вечером моя жена и бывший муж играют в одной футбольной команде. После ужина мы грузим в машину кучу складных стульев и вкусняшек, едем на поле, устраиваемся сбоку и вместе с детьми наблюдаем за тем, как их папа и еще одна мама плечом к плечу зарабатывают для команды очки.

Несколько недель назад мы с детьми, как всегда, смотрели игру, и к нам подсела пожилая пара. Женщина кивнула на моих девочек и спросила:

– Ваши дочурки?

– Да, мои, – отозвалась я.

– Это их папа там играет?

– Да, именно. Вот он, – сказала я, указав на Крейга.

– А где вы все живете?

– Да здесь, в Неаполе, но раздельно. Мы с ним в разводе.

– О, но приходите посмотреть его игру! Это прекрасно!

– Да, нам нравится смотреть, как он играет. Да и мама девочек тоже играет. Мы и на нее приезжаем посмотреть.

Женщина озадаченно нахмурилась.

– О, а я подумала – вы их мама.

– Да, я! – сказала я. – Я имею в виду их другая мама, – и показала на Эбби. Женщина пригляделась чуть внимательнее.

– Боже правый! Эта женщина точь-в-точь Эбби Уомбах.

– Она и есть Эбби Уомбах.

– Ничего себе! – воскликнула дама. – Ваш бывший муж теперь женат на Эбби Уомбах?

– Почти угадали! Это я жената на Эбби Уомбах.

Она молчала целую минуту. Целая минута безмолвной Селах. Я видела, как в ней трещат старые устои и на их месте возводятся новые.

А затем она улыбнулась.

– О. Вау, – сказала она.

Первым словом Тиш было «вау». Ранним декабрьским утром в Вирджинии я достала ее из кроватки и подошла с ней к окну в ее детской. Подвинула шторку, и мы увидели, что весь задний двор покрыт снегом. Это был ее первый снег. Глазки Тиш расширились, она коснулась ладошкой холодного стекла и сказала «вау».

Когда люди сталкиваются с нашей семьей, их глаза тоже расширяются, и они говорят «вау» – с различной интонацией, потому что никогда прежде не имели дела с такой семьей, как наша. У нас особенная семья, потому что мы сами люди особенные. Мы не стали использовать чертеж, созданный кем-то другим, и не попытались впихнуть в него каждого из нас. Мы создавали и переделывали свою семью снова и снова, по очереди выворачиваясь ради нее наизнанку. И будем делать это вечно, чтобы каждый из нас мог постоянно расти и при этом не терять связь с семьей. Чтобы каждый из нас чувствовал себя и связанным, и свободным. Вот что значит для меня семья: когда мы все и связаны, и свободны.