В самом начале своего восстановления после отказа от вредных привычек я думала, что моя проблема в том, что я слишком много пила, ела и принимала наркотики. Со временем я узнала, что переедание, алкоголизм и наркомания сами по себе – не проблема, а неэффективная попытка ее решить. Настоящей проблемой оказались клиническая депрессия и тревожность. Жить сразу в обоих состояниях – все равно что быть и Осликом Иа, и Тигрой одновременно. Быть и слишком подавленной, и слишком взвинченной. Мучительно пытаться влезть на ту гору, где протекала реальная жизнь.
Депрессия и тревожность – это не чувства. Чувства обращают меня к самой себе. Депрессия и тревожность – это воры, которые вторгаются в тело и высасывают меня из меня самой, оставляя после себя пустую оболочку, так, чтобы казалось, что я все еще существую, хотя на самом деле нет. Чтобы окружающее вроде как видели меня, но не чувствовали, как и я сама. Для меня трагедия ментальной болезни не в том, что мне грустно, а в том, что мне никак. Вообще. Она вынуждает меня смотреть, как моя собственная жизнь проходит мимо. Для меня депрессия – это забвение, самостирание, медленное угасание и уход в небытие. Словно Гленнон во мне закончилась, и не осталось ничего, кроме панического страха, что на сей раз я пропала насовсем.
Депрессия высасывает из меня все яркие цвета и смешивает их до тех пор, пока они не превратятся в унылую серую жижу. В конце концов, концентрация жизни и сил во мне падает настолько, что я начинаю увядать. Меня все еще хватает на мелкие действия, например, помыть посуду, отвезти детей в школу, улыбаться, когда нужно. Но все это вымученно. Я притворяюсь вместо того, чтобы реагировать, как обычный человек, потому что я забываю, в чем вообще смысл. Возможно, именно поэтому многие люди в депрессии становятся художниками или писателями – так они пытаются вернуть себе способность отвечать на вопрос: В чем смысл? Мы цепляемся за жизнь – кисточками, ручками и бумагой, в то время как нас все глубже засасывает в трясину.
И если депрессия напоминает погружение, то тревожность – попытку усидеть на шаткой табуретке, вздернутой на большую высоту. Прямо сейчас, пока я пишу эти слова, я переживаю очередной приступ тревожности, который длится вот уже несколько недель. Я понимаю, что он начался, когда ловлю себя на какой-то одержимости. Одержимости предстоящим выступлением перед публикой, детьми, домом, браком, телом, волосами. Тревога – это чувство ужаса от того, что я не могу контролировать что-то, а одержимость – это мое противоядие от этого ужаса. Творчество помогает мне не уйти с головой в трясину, а одержимость – удержаться на земле, когда меня уносит слишком высоко.
Я думала, что успешно скрывала свою тревожность, пока моя жена не коснулась моей руки и не сказала: «Мне не хватает тебя. Ты как будто вечно где-то в другом месте». Понятное дело, мы были рядом практически без перерыва. Но жизнь в тревоге, постоянно на взводе, мешает вернуться в свое тело и быть здесь. У меня не получается быть в настоящем моменте, потому что я слишком боюсь того, что может принести следующий момент. Ведь я должна быть готова.
На днях подруга рассказывала, как ей пломбировали зуб и сказала:
– Больше всего я боюсь не самой боли, а этого дурацкого ожидания. Потею, паникую, жду, когда же эта страшная боль случится. Она, понятное дело, не случается, но чувство такое, что вот-вот.
– Да, – отозвалась я, – понимаю. Именно так я себя все время и чувствую.
Когда человек живет в состоянии постоянной тревоги, стоит случиться чему-то плохому, и тревога превращается в полноценную панику. Разгоняется, как скоростной автомобиль – с пятнадцати до ста за две секунды.
Дети опоздали на две минуты? Наверное, уже умерли.
Сестра не ответила на мое сообщение через тридцать секунд?
Точно умерла.
Собака кашляет?
Ну почти умерла.
Рейс Эбби перенесли?
Ну понятно… Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Не даешь ты мне быть счастливой, жизнь. Всюду смерть.
Хорошая новость – я нашла немало способов обыгрывать этих воров, вторгающихся в мое тело. Хотите докажу, что я шарю? Я – мотивационный спикер с клинической депрессией. Я человек, у которого диагностировано тревожное расстройство, и моя основная работа – убеждать других, что у них все в порядке. Если уж я умудряюсь все это совмещать, то любой человек сможет стать кем захочет. Пожалуйста, запомните это.
Принимайте гребаные лекарства
Я лечусь Lexapro и уверена, что эти таблетки – наряду с личностным ростом и бла-бла-бла – та причина, по которой я не ударилась в самолечение ящиком вина и печенья.
Знаете, какая у меня любимая песенка? «Бог меня любит, знаю – Он pro, ведь Он подарил миру Lexapro».
Однажды мы всей семьей играли в настолку с вопросами-ответами, и Чейз спросил у моего тогда еще супруга: «Если бы тебе можно было взять с собой на остров одного человека, кого бы ты взял?»
Крейг ответил ему: «Твою маму».
Чейз: «Окей. А вещь?»
Крейг: «Мамины таблетки».
Я не верю, что после смерти вручают трофей «Женщина, которая страдала больше всех». Если такой трофей и существует, то я его точно не хочу. Если какие-то люди из вашего окружения – родители, братья или сестры, друзья, писатели, духовные «гуру», – осуждают вас за то, что вы принимаете выписанные врачом лекарства, не стесняйтесь и попросите показать вам их врачебный диплом. Если кто-то из них вдруг окажется врачом – ну, можно и прислушаться. А если нет, вежливо отправьте советчика лесом. Эти люди явно из категории тех, которые называют протезированные конечности костылями. Они за вами в темноту не пойдут. Займитесь своим делом. А дело ваше – страдать как можно меньше.
Не прекращайте принимать гребаные лекарства
Принимая лекарства более-менее продолжительное время, вы скорее всего заметите улучшение состояния и начнете ощущать себя человеком. А однажды утром проснетесь, посмотрите на свои таблетки и подумаете: Да о чем я только думал? Со мной же абсолютно все в порядке! Не нужно мне больше глотать эту химию!
Отказаться от лекарств прямо на середине курса – это все равно, что стоя под зонтиком под проливным дождем, подумать: «Да я же совсем сухой, не нужен мне этот дурацкий зонт».
Будьте здоровыми и живыми. И сухими.
Делайте заметки
Вот что с нами происходит: сидим мы у себя дома, никого не трогаем и вдруг начинаем тонуть, проваливаться в трясину. Или наоборот – отрываться от жизни и взлетать все выше и выше. Мы угасаем. Пугаемся. Неприятный момент. Тогда мы записываемся к психологу или психотерапевту, просим о помощи. Но принять он сможет только через несколько дней. Придется подождать.
Дни идут, нам становится чуть легче. И вот наступает утро приема, мы принимаем душ, садимся в машину, но даже не можем вспомнить, кем были и что чувствовали три дня назад. Мы смотрим врачу в глаза и думаем: Как вообще объяснить, что со мной творилось, это же невозможно. Я почти не помню. Со мной реально все это было? И в конце концов мы говорим что-то в духе: «Даже не знаю. Мне стало грустно. Наверное, всем время от времени становится грустно. Но сейчас все в порядке. Кажется». А затем уезжаем – так и не получив необходимой помощи.
Через несколько дней сидим у себя дома. Никого не трогаем. И все сначала – тонем, отрываемся от земли. И так далее, и тому подобное.
Если чувствуете, что погружаетесь в серую пучину, достаньте телефон или блокнот и оставьте небольшое послание от себя Измученной себе будущей, Воспрявшей. Не обязательно написывать роман в трех томах или поэму. Просто небольшое послание. Вот, например, одно из посланий от меня Измученной:
Все серое.
Ничего не чувствую.
Я совсем одна.
Никто меня не понимает.
Слишком устала. Не хочу больше ничего писать.
Написали – и спрячьте подальше, где никто не найдет, а потом запишитесь на прием к врачу. А в день приема прихватите это послание с собой. И когда вы останетесь один на один с врачом, вам не придется мучительно вспоминать свои чувства. Достаточно будет сказать: «Добрый день! Ну, вот и я, приняла душ, выгляжу “нормально”. Прямо сейчас мне помощь не нужна. Она была мне нужна, когда я чувствовала вот это». А потом достаньте записку и передайте врачу. Так вы позаботитесь о себе Измученной. Это – один из способов стать себе другом и защитником.
И не забудьте, вернувшись к себе, написать еще одну записку.
Несколько месяцев назад я выбросила свой «зонт», потому что подумала – зачем он мне, ведь я сухая. А две недели спустя сорвалась на детей в миллионный раз, и мои человечки смотрели на меня исподлобья перепуганными глазами. Я делала все, что должна была: готовила обеды, писала какие-то слова. Но не могла понять, в чем смысл всех этих действий. Я поняла, что опять «потерялась». Чувствовала себя сбитой с толку.
Поэтому вынула свою шкатулку с драгоценностями и достала оттуда записку от себя Воспрявшей:
Г.,
Ты любишь свою жизнь (почти всегда).
Ты таешь от того, как пахнут волосы Тиш.
Закаты просто невероятные, у тебя от них дух захватывает. Каждый раз.
Ты смеешься по двадцать раз на дню.
Ты видишь магию чаще, чем среднестатический кролик из шляпы.
Ты чувствуешь себя любимой. И ты любима. У тебя прекрасная жизнь, и ты тяжело за нее боролась.
Тогда я позвонила психологу, вернула лекарства и вернула себя – себе.
Позаботьтесь о себе – в любом состоянии. Деритесь за себя, как львица, а если потеряете – сделайте все, что в ваших силах, чтобы себя вернуть.
Знайте свои кнопки
Я так крепко держусь за трезвость, потому что для меня важно оставаться собой. Не хочу снова себя покинуть. По крайней мере не так надолго.
Помните рекламу «Стейплз», которую крутили несколько лет назад? Там еще компания офисных работников, беспорядок, а потом кто-то достает красную кнопку с надписью «Легко». Главный герой нажимает на нее, и в офисе тут же становится светло, чисто и опрятно.
Нас тянет к таким вот кнопкам «Легко», потому что они легко и просто, хоть и временно, избавляют нас от стресса и страданий. В долгосрочной перспективе эти кнопки бесполезны, потому что на самом деле они не решают проблему, лишь помогают забыть про нее – и про себя. Кнопка «Легко» переносит нас в рай, но этот рай фальшивый. А фальшивый рай зачастую оказывается адом. И если вы вдруг поймете, что после решения проблемы она стала еще больше, а вы чувствуете себя даже гаже, чем прежде – значит, вы нажали на такую кнопку. Мне понадобилось сорок лет, чтобы понять – когда тебе плохо, нужно сделать так, чтобы стало лучше, а не хуже.
У меня в кабинете висит постер, на котором от руки нарисованы две кнопки: «Легко» и «Сброс».
Под одним заголовком, слева, перечислены все вещи, проделывая которые, я предаю саму себя.
А справа расположено то, что помогает мне крепче держаться за саму себя.
Казалось бы, эти кнопки сброса – так, мелочи. Но широкий размах мысли – это погибель для людей, вроде меня которых периодически носит по мирам горним и дольним. Когда наступает непроходимый мрак, я начинаю ненавидеть свою жизнь и прихожу к неоспоримому выводу, что мне нужна новая работа, новая религия, новый дом и вообще новая жизнь, я смотрю на свой постер и понимаю, что скорее всего мне просто нужно выпить водички.
Помните, что мы – самые лучшие
Я писательница и активистка, так что многие из моих друзей страдают от того, что наша культура называет «ментальными заболеваниями». Такие люди – всегда самые живые, страстные, добрые, невероятные и умные представители рода людского. Они все живут совсем не той жизнью, к которой мы привыкли стремиться. Многие из них не выбираются из зашторенных комнат и цепляются за слова и кисточки для рисования из последних сил, как за последнюю соломинку надежды. Не самая легкая жизнь, зато часто глубокая, настоящая, полная смысла и красоты. Я начала замечать, что люди, у которых нет хотя бы самого легкого ментального заболевания, мне не очень-то и нравятся. Я ни в коем случае не желаю вреда людям, которые не страдают от депрессии или тревожности, просто лично я не нахожу в них ничего интересного. Я в итоге пришла к убеждению, что мы – «чутка крезанутые» – лучшие люди на свете.
Вот почему многие из нас так не хотят принимать медикаменты. Потому что глубоко в душе мы верим, что как раз у нас голова работает как надо. Мы – ментально нездоровые люди – единственный вид «больных», которые верят в то, что именно болезнь и порождает нашу особенность, нашу магию. Я верила. И до сих пор верю. Когда люди говорили мне: «Поправляйся», я на самом деле слышала: «Стань уже, как все». Я знала – от меня ждут, что я опущу голову и признаю, что мое состояние – опасно и неправильно, а вот у всех остальных – намного лучше и правильнее. И если меня поправить, я смогу вернуться в строй. Иногда я и сама отчаянно этого желала, потому что жить так, как жила я, было очень тяжело. Бывало, я даже могла заставить себя принять, что моя неспособность жить легко и приятно в этом мире была врожденной, и мне нужна помощь, чтобы встроиться в общий пазл. От меня ждали мольбы о пощаде и признания: Это не в тебе проблема, мир, а во мне. Я обращусь за помощью. Мне нужно стать лучше. Научи, без твоей мудрости мне не справиться.
Но иной раз, когда я включала новости или вблизи наблюдала за тем, как люди обращаются друг с другом, я поднимала брови и думала: Хотя, может, дело и не во мне. Может, мир, проблема как раз в тебе. Может, я не могу адаптироваться к тебе не потому, что у меня с головой не все в порядке, а потому что я – очень внимательная. Может, это и не безумие вовсе – отвергать такой мир. Может, настоящее безумие – это сдаться такому миру. Может, уверенно делать вид, что все в порядке – это и почетный знак, но я его на себе носить не хочу. Может, в таком мире это вполне закономерно – быть немного не в себе. Может, правда вот в чем: Мир, тебе нужно мое творчество.
Я стала жертвой тревожности, депрессии, зависимости, и они чуть не отправили меня на тот свет. И в то же время разбудили во мне суперсилу. Чувствительность, которая привела меня к зависимости – та же чувствительность, благодаря которой я стала хорошей писательницей. Тревожность, из-за которой мне сложно жить в собственном теле, которая не дает мне нормально жить в мире чужой боли и страданий, выковала из меня неутомимую активистку. Огонь, который пожрал первую часть моей жизни – это тот же огонь, которым я теперь освещаю мир.
И не забывайте: нам нужна их наука, потому что им нужно наше творчество. Нам не нужно быть приятнее, нормальнее или общительнее. Нам нужно быть просто самими собой. Нужно спасти себя, потому что этот мир можем спасти только мы.