Не так давно консервативная христианская организация публично отлучила меня от «евангелической церкви». Мне эти новости принесли немало удовольствия. Я чувствовала себя, как Крамер из «Сайнфелда»[18], которого босс пытался уволить с работы, на которой он никогда и не работал. «Вы не можете меня уволить, – говорит в сериале Крамер, – потому что я здесь не работаю!»

Я говорила об этом с подругой, и она сказала:

– Это так ужасно. Почему они не могут понять, что ты просто такой родилась! И не можешь это изменить! Это ведь жестоко – наказывать тебя за то, что ты не в силах изменить.

Хм-м-м, подумала я. Ну, на деле это не совсем так.

Иногда мы говорим что-то, как нам кажется, любя, а на деле пытаемся «наставить на путь истинный».

То, что мы не в силах изменить – это то, что мы изменили бы, если бы могли.

Но даже если бы я могла изменить свою ориентацию, то хрена с два я бы ее изменила. Боже правая, да мне нравится жить с женщиной. Мне нравится то, как упорно мы пытаемся друг дружку понять и не сдаемся, пока не поймем. Мне нравится то, что мы прекрасно понимаем друг дружку, потому что обе – женщины, и обе пытаемся вызволиться из одних и тех же клеток. Мне нравится, что наша совместная жизнь – это один вечный разговор, который мы прерываем только для того, чтобы поспать.

Мне нравится заниматься сексом со своей женой. Нравится касаться ее так, чтобы прикосновение было похоже на некое предложение, а потом заглядывать ей в глаза и искать ответ на него. Нравится, как хорошо мы чувствуем и понимаем тела друг друга, нравится ее бархатная кожа. Я люблю ее мягкость, напористость, терпение и великодушие во время и люблю после – плыть с ней вне времени и просто лежать, обнявшись, в полной тишине и улыбаться в потолок, устало и благодарно. И мне нравится то, как в итоге одна из нас неизбежно хихикает и говорит: Неужели это все и правда по-настоящему?

Я была в гетеро браке и была в однополом. И последний кажется мне намного органичнее, потому что не приходится постоянно прокладывать мост между полами, которые наша культура научила жить и любить совершенно по-разному. Мы с женой уже на одной стороне моста. Когда я вышла за Эбби, мне показалось, что я вернулась домой после долгого и изматывающего пути под холодным дождем. Жизнь с ней – это диван с пухлыми подушками, пушистый ковер под босыми ногами, потрескивающие дрова в камине, светло-серый кашемировый плед и мягкий джаз, от которого у меня по коже бегут мурашки, даже под теплым пледом.

К чему я веду. А что если я вовсе не родилась «такой»? Что если я вышла за Эбби не только потому, что я лесбиянка, а потому что просто… умна? Что если я сознательно выбрала и ориентацию, и брак с женщиной, и это решение оказалось самым верным, мудрым, прекрасным, искренним и глубоким во всей моей жизни? Что если для меня однополая любовь – это твердый выбор, да и просто блестящая идея? Что-то такое, что я бы настойчиво рекомендовала другим?

И что если я борюсь за свободу не потому, что «родилась такой» и «не могу с этим ничего поделать», а потому что я могу делать, что захочу – со своим телом, со своей любовью, потому что я – взрослая женщина, которой не нужно оправдываться за то, что она живет так, как хочет жить, и любит тех, кого хочет любить?

Что если мне не нужно ваше разрешение быть свободной, потому что я уже свободна?