Долгое время, пока я делала вид, будто не понимаю, что жизнь у меня всего одна, я коротала ее в одиночестве, хоть и была замужем.

Всякий раз, когда угрожающе подкатывало Понимание, я запихивала его обратно. Не было никакого смысла признавать, что я знала то, что знала, потому что все равно никогда бы не сделала того, чего Понимание от меня требовало. Я бы не ушла от отца своих детей. Мне проще было всю жизнь притворяться, что я ничего не знаю и не понимаю. Я была матерью, и на мне лежала ответственность.

В младших классах нас учили родительской ответственности, поручая опекать сырое яйцо. Чтобы сдать зачет, нужно было в конце недели вернуть учителю яйцо целым и невредимым. Некоторые просто оставляли свои валяться дома всю неделю в темноте, и яйца сгнивали, но это было неважно – главное, чтобы не потрескались.

Тиш я тоже воспитывала так, словно она – яичко. Часто говорила: «Она такая хрупкая и чувствительная». Я страшно за нее переживала и считала, что это и есть материнская любовь. И если бы могла – вечность продержала ее дома, в теплоте, темноте и безопасности. Мы с ней жили в сказке, которую я для нас сочинила и в которой была главной героиней. Я бы ни за что не позволила ей «разбиться» и была настроена во что бы то ни стало сдать свой родительский «зачет».

Я пью кофе, сидя на кровати Тиш, и наблюдаю за тем, как она собирается в школу. Расчесывает километры своих рапунцелевых волос. Разглядывает себя в зеркало, а потом бросает взгляд на меня.

– У меня волосы, как у маленькой, – говорит она. – Можно я их отрежу, как у тебя?

Я смотрю на наши отражения в зеркале. И тут впервые вижу, что стоящая передо мной Тиш – не яичко. Она девочка. Взрослеющая.

Всякий раз, когда она смотрит на меня, видит и себя тоже. И спрашивает:

Мам, а какие прически нужно делать женщинам?

Мам, а как женщине нужно любить и как любят женщин?

Мам, как нужно жить женщине?

Она видит во мне не героиню, а пример, образец для подражания. Ей не нужно, что я спасала ее. Ей нужно, что я спасла саму себя.

– Мам, сделаешь мне конский хвост? – спрашивает Тиш.

Я ищу в ванной резинки и заколки, возвращаюсь к Тиш и встаю у нее за спиной. Я делала ей такой хвостик уже тысячу раз, не меньше, но сейчас, внезапно, она кажется мне слишком высокой. Я даже ее макушку видеть перестала. Мне кажется, что за эту ночь она выросла по меньшей мере на целый дюйм. Когда она была совсем малышкой, каждый день казался длиною в год. Теперь же каждое утро – еще дюйм.

Я смотрю на Тиш и думаю:

Я останусь с мужем – ради моей малышки.

Но хотела бы я, чтобы у нее самой был такой брак?