— Моя мама меня убьёт.

Триск сдвинулась, освобождая место, когда Даниэль поднялся рядом с ней, почесал щетину и зевнул.

— Блокпост? Прелестно. — Он вздохнул и заправил рубашку в брюки. — Доброе утро.

— Правда? — сухо ответила Триск, морщась, когда Рипли с силой воткнула фургон в парковку и снова выругалась.

— Господи, Рипли, успокойся, — сказал Таката. — Что они нам сделают? Мы же здесь живём.

Маленькая женщина скрестила руки на груди, кипя от злости.

— Я не несовершеннолетняя, Дональд.

Дональд? — подумала Триск, решив, что Таката — сценическое имя.

— Включи фары, — прошептала она, желая получше рассмотреть двух мужчин, стоявших в ожидании перед машинами.

С кислым выражением лица Рипли подчинилась. Двое мужчин дёрнулись в свете единственной фары — вторая всё ещё оставалась в Чикаго вместе с крылом фургона.

Положив руку на пистолет в кармане куртки, Триск внимательно посмотрела на двух вампиров — тихих и странно пассивных посреди дороги. Высокий был гладко выбрит, в аккуратном костюме, белой рубашке и чёрном галстуке; лакированные туфли шуршали по асфальту, когда он проверил часы и прищурился. Второй был в джинсах и тунике, подпоясанной бисерным поясом, подчёркивающим его узкую, почти иссушённую талию. Длинные волосы свободно спадали, а на ногах не было обуви — несмотря на утренний холод. Как бы ни отличалась их одежда, в обоих ощущалась почти надменная уверенность.

Триск обмякла.

Вампиры. Почему всегда вампиры?

С раздражением она посмотрела на Кэла, потом на Даниэля, но, переведя взгляд на Такату, убрала руку с оружия. Он был просто ребёнком. Если она применит оружие — они ответят тем же.

— Открой дверь, — прошептала она.

— Что?! — взвизгнула Орхидея, озвучив общее потрясение.

— Мы не прорвёмся через скалы, — сказала Триск с покорностью. — Давайте узнаем, чего они хотят. Попробуем блефовать, но бороться с этим мы не можем. Открой дверь.

С напряжёнными плечами Даниэль перешагнул через Кэла и распахнул широкую раздвижную дверь. Внутрь хлынул прохладный ночной воздух — чистый, свежий, с запахом сверчков.

Сжав губы, Триск вытряхнула патроны из пистолета, ещё раз проверила его и выбросила разряженное оружие наружу. Оно заскользило по чёрному асфальту.

— Чувиха, ты правда думаешь, что это умно? — спросил Таката.

— Что ты делаешь? — тихо спросил Даниэль, когда она бросила патроны в консоль.

— Пытаюсь смягчить отвратительную ситуацию, — ответила она, указывая вперёд. — Видишь здесь еще людей? Если мы используем оружие, они тоже его используют — и мы проиграем. С магией у нас есть шанс. Пока пистолет там, снаружи, никто здесь не сделает глупость и не схватится за него.

— А если они используют оружие против твоей магии? — спросила Рипли.

Триск нахмурилась.

— Не будут, — пообещала она, надеясь, что не ошибается. — Они решат, что мы беспомощны. Поверь мне. Внутриземельцы так привыкли скрывать свои способности, что сами перестали считать их угрозой.

Что было печально. И сработает это только один раз. Вампиры не дураки.

Глядя на двух мужчин в лобовое стекло, Триск крикнула:

— Это всё наше оружие!

И тут же замялась.

— Подожди… — она повернулась к Рипли. — Так ведь? — спросила она с нажимом.

С кислым выражением лица Рипли полезла под сиденье, затем опустила стекло и выбросила наружу пистолет, а следом — длинный, зловеще выглядящий нож в кожаных ножнах.

Звук, с которым оружие загрохотало по асфальту, заметно успокоил Триск.

— Мы не ищем неприятностей! — крикнула она, наблюдая, как мужчина в костюме направил двоих своих людей собрать оружие и отойти назад. — Мы просто хотим попасть в Цинциннати. Никто не болен.

В открытую дверь тянуло странным, но не неприятным запахом вперемешку с треском сверчков. Вампирские феромоны. Она чувствовала их раньше — от Рика, но никогда так сильно. Вокруг фургона теперь было не меньше восьми вампиров, и Триск нащупала лини. Искристое тепло наполнило её, придавая уверенности. Вдалеке позади на дороге на мгновение вспыхнул свет — и тут же исчез.

Двое вампиров терпеливо ждали в свете фар. У хиппи была повязка на запястье. Ещё одна — на шее. Молодой человек в костюме выглядел целым и невредимым, но двигался с лёгкой хромотой. Живые вампиры, — подумала она. Может, они не знают, кто мы.

— Я обращаюсь к доктору Фелиции Камбри? — окликнул вампир в костюме.

Да, и однажды мы ещё слетаем на Луну и обратно, — мрачно подумала Триск. Ответственность за всех в фургоне — включая Кэла — легла на неё тяжёлым грузом. Орхидея удивлённо чирикнула, а Даниэль и Таката обменялись тревожными взглядами.

— А вам-то зачем знать? — крикнула она, и улыбка вампира стала шире.

— Манеры, манеры, — произнёс он. — Вы правы, и я приношу извинения. Меня зовут Пискари. На данный момент я отвечаю за город, пока мы не наведём порядок. Рядом со мной — Сэм, он помогает мне этой ночью. Не могли бы мы поговорить о том, что произошло в Сакраменто?

Триск подумала три удара сердца, затем потянулась к дверному проёму.

— Эй, подожди, — сказал Даниэль, удерживая её. — Ты никуда не пойдёшь.

Она обмякла, переводя взгляд с его жёсткого выражения лица на Орхидею, зависшую ровно посреди фургона с руками на бёдрах и осыпающую всё вокруг яркой золотой пыльцой. Рипли сидела за рулём с каменным лицом, а Таката, хоть и с широко раскрытыми глазами, выглядел пугающе готовым на всё. Кэл, разумеется, просто лежал без движения.

— Спасибо, что довезли меня сюда, — сказала Триск. — Дальше я сама. Это моя остановка.

Но, прежде чем Рипли и Орхидея успели возразить, Даниэль дёрнулся и вылез из фургона раньше неё.

— Даниэль! — протестующе крикнула она, но его челюсть была сжата, и Триск поняла — назад он не вернётся.

Орхидея тоже рванула вперёд, стремительно вылетев наружу, легко увернувшись от Триск и усевшись ему на плечо.

— Это и моя вина тоже, — сказал Даниэль, застёгивая куртку, полученную от капитана Пелхана, и Триск бессильно осела.

— Идёшь? — спросил он.

— Плохая идея. Очень плохая идея, — пробормотала она, потом громче: — Рипли, держи Такату в фургоне.

Она выскользнула наружу, чувствуя, как жёсткий асфальт отзывается болью аж в черепе. — Тебя здесь быть не должно, — добавила она, когда они с Даниэлем двинулись вперёд.

— А когда разговор — плохая идея? — сказал Даниэль, окончательно убеждая Триск, что он понятия не имеет, во что лезет.

Позади них дверь фургона со скрипом приоткрылась, и Триск резко обернулась, раздражённо вздохнув, когда Таката начал вылезать. Но окликнул его вовсе не она.

— Дональд, вернись в фургон. Я сказал твоей матери, что доставлю тебя домой к завтраку, — произнёс Пискари.

— Чувак! Откуда вы знаете моё имя?! — выпалил подросток и тут же взвизгнул, когда Рипли дотянулась через широкое сиденье, дёрнула его обратно и велела сидеть тихо, иначе оторвёт ему яйца и скормит троллю под мостом Твин-Лейкс.

Дверь фургона снова захлопнулась, и Триск остановилась прямо перед двумя вампирами.

— Пообещайте, что отпустите их, — сказала она, ощущая ответственность. — Сделайте это — и мы пойдём тихо.

Пискари улыбнулся, сжав губы, чтобы скрыть клыки.

— Я так и намеревался, — ответил он, его гладкая речь делала его старше, чем он выглядел. — Но у нас не хватает одного человека, — добавил он, глядя вверх, на вершины окружающих утёсов, откуда скатилась и упала каменная глыба. — Доктор Каламак всё ещё без сознания?

Откуда он это знает? — подумала она, кивнув, испытывая одновременно облегчение и тревогу от того, что Кэл тоже оказался втянут.

— Пока, вероятно, так проще, — сказал Пискари, приподняв брови и кивнув наблюдавшим людям; один из них шагнул вперёд. Сэм присоединился к нему, и свет фар мелькнул по их фигурам, когда они направились к фургону, перебросились с Рипли парой слов, затем ловко забрались внутрь и аккуратно укутали Кэла в одеяло, которое Триск получила от Мэй.

— Вы… вы вампир, — выпалил Даниэль, покраснев, когда Пискари удивлённо посмотрел на него. Всё ещё неся Кэла, вампир-хиппи ахнул, его глаза расширились.

— А ты — проблема, доктор Планк, — сказал Пискари, сцепив пальцы. На нём было кольцо настроения, чернее ночи, и Триск показалось странным видеть такой аксессуар на столь утончённом человеке.

— Обычно нет, — ответил Даниэль. — В смысле, обычно я не проблема. Я всегда доктор Планк.

Триск неловко поёжилась.

— Он умеет соблюдать тишину. Он её не нарушит. Обещаю.

— Сэр… — начал было вампир-хиппи, но Пискари покачал головой.

— Посмотри на него. — Он кивнул на Даниэля. — У него на плече пикси. Слишком поздно. Он знает, кто мы такие.

Триск побледнела, когда Пискари перевёл на неё жёсткий взгляд.

— Я не вижу нужды заставлять доктора Планка замолчать… пока, — добавил он, одёргивая рукава пиджака и улыбаясь так, чтобы она увидела слегка увеличенные клыки.

— Вы к нему не притронетесь. Ни сейчас, ни потом, — сказала она, даже удивляясь, с какой заботой они несли Кэла, поддерживая его голову и следя, чтобы он ни обо что не ударился, пока осторожно укладывали его на землю рядом с одной из чёрных машин. Водитель открыл багажник, и у Триск вырвалось: — Подождите. Вы не можете положить его в багажник.

Невозмутимо Пискари жестом велел им следовать за собой.

— В салоне нет места. Обещаю, ему будет удобно. Нам нужно ехать. Пискари хотел бы с вами поговорить.

И почему ты говоришь о себе в третьем лице? — раздражённо подумала она.

Даниэль нахмурился.

— Мне показалось, вы сказали, что вы Пискари.

Глаза вампира следили за Орхидеей, пока та наблюдала, как Кэла укладывают в багажник, хихикая как сумасшедшая.

— Я — и не я, — ответил он, глянув на восточный горизонт, где уже проступал намёк на солнце. — Ну что, пойдём?

Внезапно Триск совсем расхотелось садиться в машину — даже несмотря на то, что Кэл уже был в багажнике. Стало очевидно: Пискари — истинный неживой, не молодой «живой» вампир, стоящий перед ними. Мастер-вампир, управляющий разрозненными семьями города, был достаточно стар и силён, чтобы владеть одним из своих детей — видеть их глазами, говорить их ртом.

— Либо я, либо анклав, — сказал Пискари, угроза была предельно ясна. — Они будут здесь с минуты на минуту.

— Почему я должна вам доверять? — спросила она, и Даниэль с Орхидеей снова встали рядом.

Пискари начал терять терпение.

— Я сказал им, что вы в поезде. Они довольно скоро выяснят, что из Чикаго поезда не отправляются. Даю вам слово, я не передам вас анклаву без возможности публично высказать ваши претензии. Мне не нравится то, что я слышу, и я надеюсь, вы сумеете пролить свет на ситуацию.

Он улыбнулся — но в улыбке не было ни капли тепла.

Неуверенно она оглянулась на Такату и Рипли, наблюдавших из фургона. Даниэль выглядел испуганным, но решительным. Орхидея стояла у него на плече и, заметив взгляд Триск, раздражённо трепыхнула крыльями. Рипли могла бы пойти на таран, если бы её попросили, и с её навыками вождения и мечом Орхидеи они, возможно, смогли бы уходить от вампиров час или два. Но повторный захват был неизбежен. Два часа могли бы хватить, чтобы донести правду. А могли и нет. Я не хочу подвергать их опасности.

— Доктор Камбри, — мягко подтолкнул Пискари, — ваш эльфийский анклав недоволен. Этого должно быть достаточно, чтобы вы доверились мне хотя бы на время.

На время. А что будет потом — вопрос открытый. Добровольно войти в дом мастера-вампира было неразумно, но, если кто и мог заставить анклав слушать, так это другой высокопоставленный Внутриземелец. Потому Пискари просиял, когда она кивнула, сутулясь, направляясь к машине, где спрятали Кэла.

— Откроете мне дверь? — спросила она водителя. Тот поспешно подчинился. Это ужасная идея, — подумала она, махая на прощание Рипли и Такате и забираясь внутрь.

Машина оказалась роскошной: мягкие сиденья, тёплый воздух из вентиляции успокаивал в предрассветном холоде. Даниэль сел следом за ней, но, прежде чем Триск успела сдвинуться к другому краю, распахнулась вторая дверь, и Пискари ловко устроился внутри. Неловко она оказалась посередине длинного диванного сиденья — зажатая между Даниэлем и мастером-вампиром, смотрящим на мир глазами одного из своих детей.

— Благодарю, — сказал Пискари, устраиваясь. — Я скоро вернусь, — добавил он, когда водитель и Сэм заняли передние места, а машина начала покачиваться, выбираясь обратно на дорогу. — Скажи Лео, если вам что-нибудь понадобится. Магазины открыты, и, скорее всего, у нас будет немного времени, прежде чем ведьмовской ковен моральных и этических стандартов определится со своим представителем. К тому же есть ещё и представитель оборотней.

Ковен моральных и этических стандартов? — подумала Триск, не понимая, с какой стати ведьмы вообще вмешались, но Пискари пообещал, что она сможет изложить свои претензии.

— Спасибо, — сказала она, но Пискари уже обмяк.

Он судорожно вдохнул, и голова его резко дёрнулась вверх — почти с той же скоростью, с какой только что опустилась. Глаза распахнулись, он глубоко втянул воздух, уперев руки в колени, пальцы побелели от напряжения.

Даниэль наклонился, заглядывая через Триск.

— С вами всё в порядке?

— В порядке, спасибо, — ответил мужчина рядом с ней; голос у него был выше обычного, почти извиняющийся. — Иногда он просто забывает дышать. Вот и всё. — В тревоге сжав глаза, он подался вперёд, чтобы видеть их обоих. — Я Лео. Вам нужно что-нибудь захватить по дороге?

Даниэль уставился на него — перемена была очевидна. Лео сидел впереди, сосредоточенный и внимательный там, где раньше Пискари был холодно-отстранён.

— А-а… — пробормотал Даниэль, но Орхидея, всё ещё сидевшая у него на плече, зажужжала крыльями, заполнив заднюю часть салона сверкающей пыльцой.