— Сейчас, — простонала она, чувствуя острый край подходящей волны. — О Боже. Сейчас.

С хриплым, грудным стоном Кэл вцепился в неё, и волна ощущений пролилась в неё. Экстаз накрыл её целиком, и она тоже кончила — раз, другой, ещё и ещё, пока всё не сошло на мягкий шёпот, и она снова смогла дышать.

Дыхание Кэла было рваным, пока он удерживал себя над ней. С открытыми глазами она смотрела на него в этот неприкрытый миг — лицо мягкое. Он улыбнулся, и ей понравилось то, что она увидела. Что я делаю? — подумала она и тут же ответила себе.

Да просто прекрасно провожу время. Заткнись, Триск. Здесь для тебя больше ничего нет.

Улыбаясь спокойно, она переплела пальцы у него за шеей и потянула к себе. Медленно приняла на себя больше его веса — ровно настолько, чтобы почувствовать: он настоящий, плотный.

— У тебя были курсы безопасности, — обвинила она, зная, что такая отточенность приходит только с практикой.

— Лагерь. Родители у меня дальновидные, когда дело касается безопасности. — Кэл крепко поцеловал её, потом перекатился в сторону и сел рядом с ней на их импровизированном столе. — Хотя такого мы там не отрабатывали. И этот костюм больше не любимый, — добавил он, сбрасывая сначала туфли, потом брюки. — Галстук можешь оставить себе, если хочешь.

— Лучше ключ, — сказала она, заметив галстук на полу возле своих сапог. Когда он успел его снять! Слова прозвучали убедительно, наверное, потому что в них была доля правды, и она ощутила укол вины. Боже, да он мастер.

На её губах заиграла улыбка; она не сходила, пока Триск смотрела на остатки их свидания. Кал бывает милым, когда не ведёт себя как придурок.

Он потянулся через неё, подхватил край одеяла и укрыл её. Задержался, отводя прядь с её лица; его взгляд не отрывался от её глаз, пока рука опускалась ниже, и от осторожных пальцев по коже побежали мурашки.

— Никогда ещё не встречал никого, кто не боялся бы так пользоваться лей-линиями.

Она приподнялась на локте.

— «Встречал», значит? Так это ты встретил меня? — Она рассмеялась, показывая, что не всерьёз. — Ты меня просто подцепил, доктор Каламак?

С диким рыком он развернулся, глаза вспыхнули, и он прижал её к соломе, наслаждаясь её приглушённым вскриком, пока снова целовал, возвращая к жизни. Она тяжело дышала, когда он отстранился, всё ещё удерживая её.

— Давненько, — сказал он почти извиняясь. — Прости, что так быстро. — Он отпустил её и устроился рядом, подтягивая одеяло выше, пока они оба не оказались под ним. — Ночь ещё молодая. Ещё вина?

Быстро? Ей казалось, будто они шли к этому две недели, танцуя по кругу. Довольная, она перекатилась на живот, чтобы дотянуться до бутылки.

— Да. Спасибо.

Но едва не выронила её, когда его шершаво-гладкая ладонь прошла от её плеча вниз к ягодицам, задерживаясь двусмысленно, пока она не вздрогнула.

Повернувшись лицом к нему, она поймала его взгляд своим, подождала, пока он увидит её сомнение.

— Кэл, а дальше что? — спросила она, уже не уверенная.

Он сложил её лицо в ладонях и притянул ближе, касаясь губами так легко, что их почти не было.

— Советую последовать собственному совету, доктор Камбри, — сказал он, отстранившись. — Эта ночь не для мыслей.

И правда — не для мыслей, подумала она, когда он поцеловал её снова; его руки были нежнее, и он начал исследовать её, ничем не стеснённый. Ничем. Совсем ничем.

Глава 15

Затхлый запах её самых старых книг обычно приводил Триск в умиротворённое настроение, но сегодня, когда она доставала их из встроенных шкафов и складывала в ящики из-под овощей, он лишь наполнял её тяжёлой меланхолией. Прошла неделя с тех пор, как они решили ехать в Генетический центр Кеннеди, и Кэл подписал передачу патента на «Ангел Т4». Это дарило ей свободу, но единственной лабораторией, проявившей интерес к её резюме, оставалось НАСА. И то, что Анклав так быстро нашёл ей замену в «Глобал Дженетикс», тоже ничему хорошему не служило — у неё болел живот. Она не могла понять, хочет ли она есть или съела что-то не то.

Я же никогда это из хранилища обратно не вытащу, — подумала она, подсовывая в коробку очередную охапку. Она взяла выходной под предлогом, что нужно упаковываться, но на деле избегала Даниэля. Лишь разматывая общую жизнь по ниточкам, она осознала, насколько они переплетены. Риэлтор сказала, что дом продастся лучше с мебелью. Её это устраивало, но у входа и в кузове её пикапа, который предстояло отвезти на склад, росла удручающе маленькая кучка коробок. Три года — и показать нечего, кроме двадцати пяти акров палок, стоящих рядами.

Унылая, она даже не подняла глаз на мягкий шорох носков по гладкому полу, когда Квен вышел из кухни и легкими шагами спустился в углублённую гостиную.

— Три тысячи миль, — сказал он, ставя одну из двух чашек кофе на низкий столик. — Ты точно уверена? — Он опустился на диван с тяжёлым вздохом.

Проигнорировав кружку, она потянулась за малярной лентой. Трррр — липкая полоска резанула по нервам. Триск отодвинула заполненную коробку и поставила на её место пустую.

Подперев голову ладонями, Квен поднёс кружку к лицу и глубоко вдохнул.

— Я понимаю, почему ты так делаешь, но всё же считаю, что идти в НАСА — ошибка.

— Да ну, — буркнула она, осторожно укладывая стопку мягких переплётов. Но правдой было и то, что идти ей больше некуда. Упав духом, она осела вниз и взяла кофе. Сделала глоток и скривилась. — Отвратительно. Ты точно правильно сварил?

— Варить кофе я умею, Триск, — мрачно ответил он. — Чаю?

Она покачала головой, крепче обхватывая тёплый фарфор.

— Нет, пойдёт и так, — сказала. — Горький — так горький, я допью… — и, подумав о ситуации с Кэлом, добавила: — …как и всё остальное.

Квен помолчал и произнёс:

— Ты понимаешь, что он лжёт тебе?

— Кэл? — не глядя на Квена, она поставила кофе, чтобы уложить в коробку ещё книги. — Очевидно. — Но ей пришлось подавить дрожь при воспоминании о ночи в амбаре. Чёрт… у него талант.

— Не верю, что ты с ним переспала, — бросил Квен с обвинением, и она раздражённо подняла на него глаза.

— Не стоило мне тебе рассказывать, — пробурчала она. Но он смотрел не мигая, его молчаливый укор прожигал, и Триск рывком поднялась, ушла к пустеющим полкам, пальцы глубоко утонули в красном ковре-пледе.

— Это было моё решение, не его, — сказала она, наваливая новые книги на согнутую руку. — Моё. И плевать, врал он или нет. Приятно быть желанной. Достался самый красивый мальчик школы — и что? Моё тело, моя жизнь. — Но чувствовалось всё это не так славно, как она ожидала, и встретить взгляд Квена, когда она вернулась и, опустившись на колено, дала книгам рассыпаться на пол, она не смогла.

— У меня немного вариантов, кроме как тянуть до тех пор, пока в Кеннеди меня не уволят, — добавила она, не вынося его обвиняющего молчания. — Скорее Безвременье остынет, чем я отдам им ключи от своих наработок. Но к тому моменту я найду другое место. Буду работать там. Надеюсь.

Он отступил, и она подняла взгляд — в нём промелькнуло нехотя принятое согласие.

— Я не сдаюсь, — сказала Триск. — Мои исследования могут спасти так много жизней, просто развивать их здесь я не смогу.

— У тебя же больше нет плана, правда? — произнёс он, и она покачала головой, с удивлением поняв, что это не так страшно, как она думала. Наоборот, в этом было странное ощущение силы, даже покоя — впервые за несколько дней. Она заклеила коробку и водрузила её поверх первой. Все эти деревья, и я больше никогда не увижу ни тени, ни плода, — подумала она, глядя в темноту за широкими окнами. Уезжать от них было почти так же тяжело, как от Даниэля.

— Эти тоже в пикап, к остальным? — спросил Квен, быстро поднимаясь, чтобы забрать у неё коробку.

— Да, спасибо, — тихо ответила она, глядя, как он легко подхватывает сразу обе и уносит. Почти всё в машине отправлялось на склад. В действительности с собой во Флориду она брала совсем немного, и это уже лежало в багажнике: одежда, пластинки, несколько фотографий и запертая шкатулка с прахом бабушки и принадлежностями для вызываний — ей больше не суждено открываться.

Мысли Триск скользнули к приподнятому кружку шрама на подошве — сердитая линия пересекала его. Напоминание о долге, и она не собиралась показывать его даже Квену.

— На шоссе фары, — громко сказал Квен, возвращаясь и вырывая её из мрачных раздумий. — Это Даниэль, — добавил он, задержавшись у двери.

— Отлично, — протянула она, потянулась, придвинула к себе кеды и натянула их, чтобы скрыть демоническую метку. Выпуклость упёрлась ей в пальцы, и она задавила вспыхнувший стыд. Но это лучше, чем убить Даниэля. Триск вызывающе вскинула подбородок. Она бы повторила это не задумываясь.

— Я бы узнал его машину где угодно после того, как всю неделю за ним хвостом ходил, — сказал Квен. Он отвёл взгляд от панорамного окна и бросил на неё предостерегающий взгляд. — Ты знала, что он каждый вечер ходит в один и тот же бар — пиво выпить и новости посмотреть?

— Вот чёрт, — тихо выругалась она, переводя взгляд с захламлённой комнаты на телефон. Утром она сняла трубку с рычага, когда люди начали названивать: сначала — выяснить, почему её нет на работе, потом — чтобы сообщить о презентации результатов Даниэля. Он был бы почётным гостем и, конечно, должен был прийти, а она делала всё, чтобы между ними была дистанция. Для неё сейчас было важнее, чтобы проклятие держалось; видеть его — значит снова разбередить сердце. — Проклятие держится, правда? — спросила она.

Квен, всё ещё глядя в длинное окно у двери, сделал шаг назад, чтобы остаться незамеченным.

— Пока да, но чем больше ты с ним говоришь, тем риск выше. Хочешь, я избавлюсь от него?

Она опустилась вниз, чувствуя себя не по-деловому в джинсах и чёрной футболке, которые натянула утром.

— Нет, — сказала она, снимая платок, что удерживал волосы, и встряхивая пряди. — Я поговорю сама. А ты уйди внутрь. Не стоит искушать судьбу каким-нибудь «знакомством». Сейчас он не знает про тебя — и я хочу, чтобы так и осталось.

Квен решительно кивнул.

— Правильно, — сказал он и, лавируя среди коробок, направился прочь. Уже у порога притормозил, вернулся за кофе, потом за туфлями, затем прихватил пальто, брошенное на спинку дивана. Собрав все улики, он исчез в глубине дома, и тут раздался звонок.

— Когда это станет легче? — прошептала она, поднимаясь. Ночь, проведённая с Кэлом, не дала ожидаемого облегчения — разве что на те несколько часов, пока это длилось. Избегание Даниэля тоже не помогло: судя по тому, как он заглянул в окно, он всё ещё был расстроен её отъездом.

Щёлкнув выключателем на веранде, она открыла дверь и молча оглядела его: брюки, классические туфли, поверх привычной белой рубашки — коричневый твидовый жилет. Верхние две пуговицы расстёгнуты, и без галстука он выглядел непривычно расслабленным.

— О, хорошо, — неловко поправил он очки. — Ты дома. Тебя не было на вечеринке.

В его руке был коричневый пакет из бакалеи, и она очень надеялась, что там не торт.

— Даниэл…

— Ты сняла трубку с рычага, — перебил он. — Я волновался, вдруг тебе нехорошо.

Ей и было нехорошо, но обсуждать это хотелось меньше всего.

— Что ты хочешь? — спросила она, жалея, что не может быть с ним честной.

Он переступил с ноги на ногу, провёл ладонью по щетине.

— Слушай, — сказал он, настроение резко сменилось, — я понимаю, у тебя там… что-то с доктором Каламаком. Ты взрослая женщина, и я тебе не… брат, — произнёс он, и Триск гадала, не хотел ли он сказать бойфренд. — Если ты хочешь поехать с ним во Флориду, работать у него, мыть его колбы и планировать его званые ужины — кто я такой, чтобы возражать?

Она моргнула, приоткрыв рот:

— Прошу прощения?

— Ты, наверное, хочешь завести семью, — сказал Даниэль, плечи жёсткие. — И это неплохая партия. По крайней мере ты перестанешь теряться, когда он сядет за стол и заведёт разговор — а тебя отправят домой, как только ты забеременеешь.

У неё отвисла челюсть — хотя, по сути, это было всё, на что любая женщина имела право рассчитывать, эльфийка она в эльфийской лаборатории или нет. Но это бесило.

— Ты понятия не имеешь, чего я хочу, — горячо ответила она.

— Наверное, ты права, — мрачно сказал он. — Я сам не знаю, зачем пришёл, кроме того, что у тебя проблемы на семенном участке, а Энджи заболела. Я подумал, тебе стоит узнать об этом до понедельника — пока ещё не всё умерло.

Гнев рассеялся, и она посмотрела на бумажный пакет у него в руке.

— Что с моим семенным участком?

— Он увядает, — он подал ей пакет. — Лысеют волоски, потом листья, потом плоды. По порядку. Я подумал, ты захочешь посмотреть. — Она взяла пакет, и он зло покосился на сложенные у двери коробки. — Удачи в Кеннеди.

Он повернулся уходить, и пакет затрещал в её пальцах.

— Даниэль, подожди, — окликнула она. Он остановился на ступенях, молча, пока она подбирала слова. Он, вероятно, решил, что она бросает карьеру ради самолюбивого, эгоистичного сноба. Это было больше, чем позволяла её гордость. — Никому не говори, но я не еду в Кеннеди. По крайней мере насовсем. Я просто не могу оставаться здесь.

Даниэль повернулся к ней лицом. Он стоял на две ступени ниже и наполовину исчезал в темноте.

— Я что-то сделал не так?

— Нет, — вырвалось у неё. Помедлив, Триск прикусила губу, желая, чтобы всё было иначе. — Нет, — повторила уже мягче. — Это я всё испортила. И мне понадобится время, чтобы исправить.

Он молчал, обдумывая — и, скорее всего, приходя к неверным выводам.

— Как прошёл выпуск? — спросила она, не желая, чтобы он уходил. — Прости, что не пришла. Всё попало в нужные параметры?

Даниэль посмотрел на свою машину, потом снова на неё.