— Наверное, мне пора, — сказал он, хлопая себя по карманам в поисках ключей. — Спасибо за завтрак. И за то, что проследила, чтобы я вчера не выставил себя идиотом, — добавил он и поморщился: машина, скорее всего, всё ещё стоит у «Глобал Дженетикс».

— Пожалуйста. — Её улыбка стала настоящей при виде его внезапной растерянности. — Я отвезу тебя. Только сумку возьму.

— Спасибо, — пробормотал он, наконец заметив у двери свою парную обувь и шатко направившись к ней. — Чувствую себя обузой.

— Никакой обузы. — Она вихрем прошла к распашным дверям: стекло, камень и балки. — И потом, мне нужно закончить разбор в кабинете до понедельника. Если только чудом «мальчик с фермы» не передумает.

Даниэль привалился к стене и впихнул ноги в туфли. Пальто висело на стуле у входа; он скривился, глянув на своё отражение в резном зеркале рядом. Галстука он так и не нашёл и боялся спросить.

— Ни малейшего шанса, — сказал он, проводя мрачной ладонью по щетине. Вид получше уже не сделать. — Доктор Каламак со вчерашнего вечера в Сакраменто. В понедельник у них запланирован обед-знакомство: представят и его, и полковника Вулфа. Тебе бы хоть иногда на совещания ходить.

Она остановилась; сумка качнулась, рука соскользнула с дверной ручки.

— Что?

Брови Даниэля поползли вверх от её глухого тона.

— На совещания, — сказал он. — У Барбары всегда пончики.

— Нет, — торопливо сказала она, и он оцепенел от её внезапного румянца. — Кэл в городе со вчерашнего вечера? Ты уверен?

Даниэль медленно выпрямился — и горькая догадка тяжёлым комком осела в душе.

— Рейлс сказал, он приехал пораньше, чтобы найти жильё и обжиться, к понедельнику выйти на работу. — Подавленный, он распахнул ей дверь. Влился прохладный октябрьский шум, но он почти не слышал перелётов птиц. Ему стало ясно, почему Триск хотела сохранить всё как есть. Ей нравился Кэл; её возбуждала сама мысль о том, что школьный роман можно возродить — если он вообще когда-то гас. Отношения на расстоянии невозможны, а теперь, когда её безумно успешный проект подошёл к концу, у неё была свобода работать где угодно.

— Эм… Рейлс, случайно, не оставил номер, по которому Кэла можно застать? — спросила Триск, запирая дверь и следуя за ним по широким каменным ступеням.

Даниэль осел, дойдя до её крошечного двухместного автомобиля, припаркованного у подножия ступеней. Его галстук лежал на полу со стороны пассажира, но он ничего не чувствовал.

— Я знаю, в какой он гостинице, — мрачно сказал он. — Подойдёт?

— Да. Было бы отлично, спасибо, — ответила она, торопливо обежала машину и села, устроившись за рулём с нервной поспешностью. Даниэль плюхнулся рядом, взял галстук и начал разглаживать его между пальцев. Машина загудела врум, и резкий старт швырнул их в спинки сидений. Молча он прикрыл рот кулаком и уставился в пустоту, пока они подпрыгивали на её подъездной дорожке и выезжали на ровное шоссе в сторону «Глобал Дженетикс».

Он тянул слишком долго, слишком довольствуясь крепкой дружбой, что у них была, — и теперь дружбой всё и ограничится.

Глава 8

Кэл перекатил кресло от первого терминала ко второму, бросив взгляд на дымное, жирное кольцо под потолком, когда проходил под ним. Его передёрнуло — он знал, что это распылённая плоть демона. Похоже, Триск нашла имя для призыва и тренировалась. И то, что она могла натравить этого демона на него, было реальной угрозой. Убивать руками демона незаконно, но если сработает, жаловаться он уже не сможет.

Погружаясь в привычную работу, он повёл пальцем по строке текста, узнавая в узоре белковую оболочку, которая не даст организму связываться с клеткой внутриземельца. Идеально. Рик позвонил ему, когда Триск на ночь уехала, погрузив в машину своего пьяного напарника и вывезя его со станции. Кэл оказался в её кабинете через десять минут. Сейчас уже рассвело, он был утомлён, голоден и в отвратительном настроении. Он рассчитывал найти хоть что-то, на что можно указать, чтобы обосновать закрытие её исследований. Вместо этого он раз за разом натыкался на совершенство — и не один, а дважды.

Треск крыльев заставил его выпрямиться, и в спине хрустнуло — знакомая боль от долгой зубрёжки.

— В здании какая-то женщина, — сказала Орхидея, приземлившись на громоздкий монитор. — Она спускается вниз.

Мигающие жёлтые буквы поплыли, и он отмахнулся от её пыли, пока та не устроила короткое замыкание в старом железе. Рик говорил, что по выходным здесь никто не работает.

— Не похоже на охрану.

— Думаю, секретарша, — отозвалась крошечная женщина. — Вряд ли это Триск. Не похожа на эльфийку, да и в джинсах с сандалиями. Проследить за ней?

Скорее всего, всё было именно так, как предположила Орхидея, и Кэл покачал головой, не желая рисковать и светить пикси.

— Нет, — сказал он, прокручивая страницу за страницей кода в поисках всего, что могло бы прикрепиться к клетке внутриземельца. — Как ты? Тепла хватает?

— В норме, — сказала Орхидея, но устроилась прямо у вентиляционной решётки терминала, и её крылья чуть шевелились в струе воздуха из этого допотопного агрегата. — Насколько всё плохо?

Кэл нахмурился: быстрый взгляд выхватывал узоры и циклы кода, для прогноза по которым уже требовалась машина.

— Красота, — пробормотал он, и настроение стало ещё хуже. — Все данные указывают на двадцатичасовой токсический ответ, а потом он умирает. — Он откатил кресло, вытягивая ноги. — Идеальное тактическое оружие. У него нет вектора, и, если верить этому, — он пошуршал распечатками, — вне лаборатории оно реплицироваться не сможет. — Он покачал головой, сомневаясь, не ошибся ли. — Понятия не имею, как они это сделали. С теми инструментами, что у них есть, это всё равно что пытаться пахать лошадью.

— Без лошадей вы пашете всего сорок лет из тысяч, — фыркнула, снова согревшись, Орхидея. Она взмыла вверх, упёрла руки в бока, разглядела на потолке распылённый демонический жир, сообразила, что это, и, заметно передёрнувшись, улетела на подоконник. — Хороший человек — мёртвый человек, — сказала она, приземляясь рядом с помидором. За толстой стеклянной стеной, вне её досягаемости при закрытой двери, раскидывалось целое поле таких.

— Всем нужны люди, Орхидея. И, кроме того, мне не нужен гнев Анклава.

Орхидея провела ладонью по помидору, потом потерла руки, нахмурившись.

— С чего им злиться на тебя? Это же она его подкрутила. — Она уставилась на пальцы, будто запачкалась. — Эй. Помидор пушистый.

— Если я не докажу, что её правки в тактическом вирусе ошибочны, я никогда не смогу доказать, что её теория о вирусах-донорах опасна, — сказал он и, оттолкнув кресло, подъехал к полке взглянуть на помидор. — И он правда такой. — Он поднял его и увидел, что тот и впрямь опушён. Это раздражало. Совершенным был её фикс, а не то, что помидор пушистый. Без финансирования его исследования по спасению их вида застопорятся и сдохнут — а это неизбежно, если он не утянет Триск вниз.

Орхидея зависла у него на уровне глаз, её крылья поникли, пока он перебирал пальцами мягкий пушок. Должно быть, именно это и делало помидор таким засухоустойчивым.

— Как от него может быть толк? Он же пушистый, — сказала она, и он поставил плод обратно.

— Собрано ещё плотнее, чем вирус Даниэля, — пробормотал он. Каким-то образом она взяла стерильный сорт томата, в котором уже была большая часть требуемых признаков, улучшила его — и затем добилась, чтобы он стабильно передавался по наследству. Он почти слышал, как его собственная работа соскальзывает в безвестность, и грудь болезненно стянуло. Он не спасёт свой народ без лаборатории и средств. Её работа не может быть лучше моей.

Раздражённый, он оттолкнулся от полки; кресло прокатилось под демоническим дымным кольцом к другому терминалу. Всю ночь он шерстил мейнфрейм и так и не нашёл ни намёка на универсальный вирус-донор, который она должна была использовать для этого. Если бы он его нашёл, то смог бы доказать его небезопасность. Может быть.

— Дашь провести тест пикси? — спросила Орхидея, и Кэл покачал головой, быстро-быстро стуча по клавишам, возвращаясь в главное меню для нового поиска.

— Пахнет вкусно, — сказала у него за спиной малютка. — А вот насчёт пушка не уверена. — Кэл вздрогнул, услышав, как она прокалывает кожицу, и улыбнулся знакомому причмокиванию. Если только Орхидея не раздобыла чего-то в коридоре, она не ела уже несколько часов.

— М-ммм. Сладкий и кисловатый. Пусть будет хоть совсем пушистый, если на вкус такой.

— Прелестно, — язвительно отозвался он и тут же напрягся, услышав писк дверной панели. Развернувшись в кресле, он жестом отправил Орхидею прятаться.

— Может, это та уборщица, — сказала пикси и перелетела через кабинет, скрываясь среди справочников.

Кэл поднялся, чтобы отмахаться от её пыли, но лицо вспыхнуло, когда в кабинет вошла Триск, застукав его в самом воровском виде.

— Триск! — выдохнул он, сдерживая чих из-за пыли.

— Я так и знала. — Триск приподняла бедро, сузила глаза. — Это низко даже для Каламака.

Кэл выпрямился, скользнув по ней взглядом. Она была такой же стройной, такой же темноволосой и такой же злой, как он запомнил, — подчеркнуто неформальная в расклёшенных джинсах и ярком топе-халтере, выгодно обрисовывавшем её силуэт.

— Я имею полное право быть здесь, — сказал он. — Рик…

Она вошла, и ему пришлось отступить, сохраняя между ними дистанцию.

— Вон. До понедельника это не твоё, — сказала она, указывая на открытую дверь.

— Рик знает, что я здесь, — сказал он. — У меня есть полное пра…

— Flagro! — крикнула Триск, и Кэл нырнул вниз, едва успев почувствовать, как она коснулась лей-линии, не говоря уже о том, чтобы собрать её в чары.

— Эй! — Кэл, пригибаясь, отбил заклинание в стекло — оно ударилось о него мокрым шлепком, расплылось в мерцающее зелёно-золотое свечение, подражающее её ауре, а затем, прошипев напоследок, рассеялось без следа. — Меня прислал Ульбрин! — выпалил он, крепче ухватываясь за лей-линию. Он совсем забыл, какая она дьявольски быстрая. — Успокойся, ладно? — Орхидея выглядывала из-за книг, и он молил небеса, чтобы она оставалась там.

— Успокойся? — Триск сжала губы и пинком захлопнула за собой дверь. — Ты разрушил мои шансы на хорошую работу, а теперь, когда я хоть чего-то добилась, думаешь, я отойду в сторону и позволю тебе присвоить заслуги?

— Хватит швырять в меня этой дрянью, — сказал он, увёртываясь от очередного комка неоформленной энергии. Тот ударился в пол и начал тлеть. — Значит, вовсе не «неоформленной», — мелькнуло у него, и он задумался, не пользуется ли она чёрной магией. Злобный пузырящийся сгусток на плитке выглядел недобро.

— Послушаешь ты меня? — сказал он и в панике начал оттирать обгоревший клочок чар со штанины. Оставайся в укрытии, Орхидея, — подумал он, не желая проверять, кто быстрее — пикси или заклинания Триск.

— Проект Даниэля безупречен, — сказала Триск; её длинные иссиня-чёрные волосы почти всплывали в потоке необузданной силы, струившейся сквозь неё. — Как ты смеешь являться сюда и искать дыры в его исследованиях?

— Я более чем согласен.

— Leno cinis! — выкрикнула она, швырнув в него сгусток зеленовато-дымной, пропитанной аурой энергии.

— Триск! — Кэл метнулся в сторону и охнул, когда заклинание ударило в его распечатку, и целая пачка бумаги вспыхнула. — Перестанешь уже? — процедил он, сталкивая её на пол и сбивая пламя полами пиджака. По телу прошёл ледяной укол паники. Она сильнее. Магией ему её не одолеть. Но главным козырем эльфов всегда была не голая сила, а хитрость, и за последние пару лет он в этом поднаторел. Возможно, теперь хватит не только на то, чтобы выжить рядом с ней.

— Я же сказал, что согласен! — повторил он, всё ещё сбивая огонь с бумаги. — Я согласен! Исследования Даниэля первоклассные. Перестань уже поджигать всё подряд!

Внезапная тишина разгладила его лицо, и он осторожно поднялся. Она сверлила его взглядом, широко расставив ноги и нахмурив брови.

— Согласен? — едко уточнила она.

Кэл отступил от тлеющей бумаги.

— Согласен, — сказал он. — Вирус доктора Планка идеален. Я вижу в нём твою руку — изумительное использование доступных тебе материалов и систем. Я впечатлён. Я не сделаю его лучше. И безопаснее — тоже.

Триск сместила вес, явно не веря ему.

— Тем более тебе не стоит ставить под ним свою подпись.

Он отступил ещё, покосившись на монитор, где строка за строкой высвечивалось уличающее «Файл не найден».

— Я посмотрел и твои материалы по вирусу «Ангел Т4», — сказал он, и она напряглась. — Он прекрасен своей простотой. Насколько понимаю, его уже больше года испытывают в поле. Прибыль такая, что глобальный агрохолдинг готов выкупить его. В Африке и Австралии сеют теперь только его. Рик говорит, это положит конец их голоду.

Взгляд Триск метнулся к полке со справочниками и обратно. Глаза оставались прищурены недоверием, но по рукам погас ободок концентрированной ауры.

— И ты правда думаешь, что эта слащавая лапша на меня подействует?

— Может, я повзрослел, — сказал он, надеясь, что она хоть немного расслабится. — Последние годы… Тяжело выбраться из маленького прудика в большой, где все уверены, что ты едешь на семейном имени.

Её лицо опустело, и по нему проскочила искорка — Ульбрин был прав: в мягком слове, в деликатном комплименте есть сила.

— Я больше не боюсь признавать свои ошибки, — сказал он, криво усмехнувшись. — Особенно когда ошибаешься часто, становится легче. Я ошибался. Много. Тебе место в лаборатории, а не в коридоре, охраняющем её. То, что ты сделала с «Ангелом», — красиво. Представь, что ты могла бы сделать в настоящем центре.

Дёрнулся глаз, но она всё же продолжала коситься на полку, где пряталась Орхидея.

— Я не покажу тебе свои исследования по универсальному вирусу-донору, — сказала она ровно.