Тяжелый ком слизи звучно шлепнулся Арни на макушку. Как будто высокая морская волна разбилась о скалы.

Мы с Лиссой замерли, держа кадку между собой, и смотрели, как густая липучка расползается по голове моего братца и стекает на плечи. Словно в замедленной съемке.

Мама и папа стояли за столом напротив Арни. Двигались только их глаза. Они распахивались все шире, пока я не испугалась, что они выскочат из орбит.

Ребята долго молчали. Все разинули рты, но не могли издать ни звука.

Я услышала оглушительный звон: это официанты уронили на пол пустой поднос.

Наконец раздались крики. Звонкие возгласы удивления. Ребятишки вскочили на ноги, задребезжали стулья. Крики быстро сменились смехом.

Чтобы задуть свечи, Арни наклонился вперед, а теперь пытался разогнуться под толстым слоем липучки. Синяя жижа целиком покрыла его плечи и сползала по рубашке.

Арни молотил руками и извивался всем телом, пытаясь высвободиться. Он тянул липучку, покрывавшую его лицо. Отчаянно сдирал обеими руками.

Заметив, что он задыхается, мама с папой кинулись к нему.

Мы с Лиссой поставили пустую кадку и отошли в сторону.

– Получилось! – прошептала Лисса. Она хотела дать мне пятюню, но я оцепенела, глядя на Арни в синей липучке.

От восторга я даже с места не могла сдвинуться.

Да что там, я даже фотку чуть не забыла сделать. Спохватившись, я вытащила телефон и сделала десять отличных снимков Арни, извивавшегося в синей жиже.

– Зачем? Зачем? – Обернувшись на крик, я увидела маму, сложившую ладони рупором. – Зачем, Эми? Зачем?

Ну что я могла сказать?

Они с папой возились с Арни, пытаясь избавить его от толстого слизистого покрывала.

Чудесный миг.

Но только миг.

В следующую секунду все изменилось.