Ночь, костер, звезды… идеальная романтическая картинка с красивых фотографий на поверку оказалась сущим адом. Липа надела на себя всё, что могла, но всё равно продрогла в палатке до костей, а наутро проснулась с жуткой мигренью.

Май с хмурым лицом дежурил у костра. Вначале огонь разожгли слабый, но смекнув, что холод может убить их быстрее зомбаков, парни перестали жалеть дрова. Сухой валежник трещал, словно бараньи ребрышки в волчьей пасти, но до палатки тепла не долетало.

– Как спалось? – словно издеваясь, спросил двоюродный братец.

Липа устроилась рядом на бревне и протянула дрожащие пальцы к огню:

– Замечательно, как младенец.

Девушка сидела с таким изможденным бледным лицом, что зараженные могли принять её за свою. Май разворошил костровище до углей, сложил колодцем несколько толстых веток и поставил сверху котелок с водой:

– Сейчас чаёк вскипятим, согреешься.

Шли третьи сутки с того момента как бродяги покинули обжитые людьми места. Их новым домом стал лес. Крышей – небо, иногда голубое, но чаще пасмурное. Стенами – сосны великаны, а также дубы, можжевельник, граб, ольха. Почти как в песне из «Бременских музыкантов», только вот с последней строчкой, про «наше счастье жить такой судьбою», Липа была категорически не согласна. Не хотела она такой судьбы: справлять нужду в кустах и мокнуть под дождем, надеясь на тонкий слой полиэстера. Может, этим искателям приключений и по кайфу было играть в лесных партизанов, но ей хотелось вернуться в нормальное жильё.

– Сегодня здесь останемся или дальше пойдем? – девушка, шмыгая носом, с блаженством вдыхала аромат горячего чая.

– Если погода нормальная будет, то пойдем. Дичи тут все равно нет, а зомбаки и сюда при желании могут дойти. Торчать здесь нет смысла, – Лиманов глядел на языки пламени как загипнотизированный. За минувшую ночь он словно еще сильнее похудел.

Хрустнула ветка. Между деревьев показалась могучая фигура Кира. Вот уж кому теплее всех, здоровяк явно не жалел, что накопил небольшой слой жирка. Кикбоксер недовольно нахмурился, наблюдая, как Балу, словно двуногий мамонт, шел по лесу. Полякова без труда прочитала мысли Мая:

– Кир, ты топаешь как слонопотам. Людоеды в Сочи тебя слышат.

– Нас только ёжики тут слышат. Ночью один на свет костра выполз, думал сожрать его, но пожалел.

– Через пару недель ты таким добреньким не будешь, – хмыкнула танцовщица.

Запасы еды расходовались быстрее, чем они предполагали, поэтому с сегодняшнего утра все включили режим экономии. С водой ситуация была полегче, путники старались держаться ближе к ручьям и от жажды почти не страдали.

Через час немного потеплело, и друзья решили сворачивать лагерь. Впереди их ждал лес и неизвестность. За день бродяги прошли километров двадцать, неплохо, учитывая, с какими предосторожностями приходилось двигаться. Лес стал немного гуще, предгорье Кавказа пока достаточно дружелюбно принимало скитальцев. Никто на них не нападал, дров под ногами валялось в избытке, а чистая вода журчала в расщелинах между камней.

– Давайте здесь заночуем? Поляна ровная, вон там под деревом палатку поставим, – предложил Балу, махнув битой в сторону старого граба.

– Добро, сейчас отолью только, – Май бросил рюкзак и скрылся в кустах с луком на плече.

Липа сняла шапку, почесала макушку и встряхнула розовыми афрокосами. От мысли об очередной холодной ночи хотелось расплакаться. Танцовщица потянулась, разминая спину, и почувствовала, как хрустнуло между лопатками. Внезапно они с Киром одновременно обернулись и схватились за оружие. Торопов вытянул руки, сжимая «Глок». В его громадных кулачищах пистолет казался детской игрушкой. Полякова направила острие копья в сторону противников.

Трое незнакомцев замерли на расстоянии выстрела. Два парня и девушка – словно зеркальное отражение их собственной группы. Невысокий, коренастый, с густой бородой мужик лет тридцати держал двустволку. Рядом вооружившись топором замер его приятель – с рыжими, как медь волосами и веснушчатым лицом. Чуть позади держалась пухленькая брюнетка в пестрой горнолыжной куртке.

– Так, мужики, давайте спокойно, – миролюбиво начал диалог Кир.

Бородатый не шелохнулся:

– Давай, ты только ствол убери.

– Согласен, но одновременно с тобой, медленно и плавно.

– Угу…, – кивнул незнакомец.

По напряженным физиономиям Липа видела, что эти ребята тоже здорово напуганы и не хотят проблем. Несмотря на численный перевес, по оружию был относительный паритет.

«Вроде не отморозки, значит, с ними мы договоримся, лес большой, места всем хватит», – с надеждой подумала Полякова.

Но через секунду девушка услышала до боли знакомый звук – дрогнула тетива, и спустя мгновение стрела пробила горло бородатому. Рефлекс у Кира сработал быстрее, чем мозг. «Глок» выплюнул пулю, и рыжий рухнул с простреленным животом.

«Нет… нет! Мы же договорились! Никто не хотел стрелять! Так нельзя!», – Липа подавила крик, глядя, как на землю один за другим валятся трупы.

Толстушка взвизгнула и пустилась бежать. Балу мотал стволом из стороны в сторону, с перепугу решив, что враги повалят из-под каждого куста. Май вихрем пронесся мимо них, затормозил на секунду и рявкнул на приятеля:

– Че встал?! Гони за девкой! Живой или мертвой сюда приволоки!

Торопов рванул вперед, словно его укусила оса. Кикбоксер огляделся, затем подошел к незнакомцам и поднял с земли ружье с топором. Бородатый валялся на спине с открытом ртом. Его окостеневшая рука продолжала сжимать стрелу, но вытащить её сил уже не осталось.

А вот рыжий еще дышал, вернее, издавал последние предсмертные стоны. Ему повезло меньше чем товарищу, впереди ждала мучительная смерть от раны в животе. Май похлопал его по щекам:

– Сколько вас? Где лагерь?!

Незнакомец выдавил из себя хриплое мычание и закрыл глаза. Его лицо исказила новая гримаса боли.

– Сколько вас? Где лагерь?! – злобно повторил Лиманов и ткнул кулаком в окровавленный живот.

– Твааарррь, – уже более отчетливо прокряхтел раненый, скрючился и отрубился.

– Хватит его мучить! Ты видишь, у него болевой шок! Ты от него ничего не добьёшься! – вспылила Липа и наставила на брата копьё.

– Меня заколоть хочешь? За то, что ваши жопы спас?

– Ты – дебил конченый! Они не хотели стрелять… они… они оружие опускали уже!

– Ага, чтобы потом быстро поднять и снести Киру башку. А тебя поиметь с двух сторон. Как можно быть такой доверчивой?! Липа, повзрослей! Тебе не восемь лет, а восемнадцать!

Полякову взбесило, что он опять пытается выставить её маленькой идиоткой, как в прошлый раз с собакой:

– Они первые нас заметили! Если захотели бы, то сразу выстрелили!

Вместо ответа Май осмотрел трофейное ружье и со злобой отбросил его в сторону:

– Твою мать… разряжено! Только зря пулю на них потратили.

Увидев досаду кузена, Липа нервно хихикнула, а затем истерично расхохоталась:

– Пулю?! То есть ты всё равно бы их убил, даже если бы они с цветами к нам вышли и хлебом-солью угостили?

– Они не выстрелили только потому, что нечем было! Хотели втереться в доверие, а через пару дней перерезать нам ночью глотки.

– Ты – больной ублюдок! Параноик грёбаный! Тебе везде одни враги мерещатся! Мы могли бы объединиться с ними!

Май резко сблизился, оттолкнул в сторону копье и сгреб Липу за волосы:

– Хватит орать! Весь лес сейчас на твои вопли сбежится.

У девушки перехватило дыхание, она никогда не видела столько злобы в его глазах:

– Отпусти…

Раненый опять застонал, и кикбоксер отвлекся на него. Лиманов попробовал допросить пленника снова, но ничего не добился. Рыжий обезумел от боли и с каждой минутой вопил всё сильнее. Тогда Май отобрал у сестры копье и пригвоздил бедолагу к земле.

– Они такие же, как мы. Просто наша отзеркаленная копия. Два парня и девушка. Её ты тоже убьешь, когда допросишь? – Липа уже не кричала. Она сидела опустошенная, прижавшись спиной к дереву, чувствуя в двоюродном брате скорее угрозу, чем защитника.

– Смотря, что скажет. Для начала возьмём её в заложники. И отвечать за неё будешь ты. Если убежит….

– Пустишь стрелу мне между глаз? Или между ног, чтобы я подольше помучилась?

– Хватит нести чушь! Я люблю тебя, но ты меня бесишь своей детской доверчивостью. Сейчас человек человеку волк! Мы не можем доверять непроверенным людям.

«Псих-одиночка! Снова та же песня…», – Полякова от безысходности развела руки в стороны.

– А как ты их проверишь, если сначала стреляешь, а потом здороваешься?! Один из них мог быть, например, доктором. Нам разве не нужен доктор в отряде? Мы так ни с кем контакт не наладим!

– Наладим, когда придет время, – хмуро проворчал Лиманов, тут же замер и оттопырил указательный палец, – тихо, идет кто-то!

Кир вернулся весь потный, хромая на правую ногу и с пустыми руками:

– Ушла! Всё прочесарил вокруг, нигде нет.

– Пфффф…., – удрученно выдохнул Май.

– Шустрая как заяц, – вяло оправдывался Балу, понимая, что серьезно облажался.

Липу его неудача немного порадовала, но она не стала этого показывать:

– А с ногой что?

– Запнулся. Коленкой о корень ударился, – Торопов поморщился и потёр больное место.

– Тут даже одноногий убежит, пока ты пузом землю бороздишь. Надо было самому догонять, – Май резко накинул рюкзак, – валим отсюда быстрее. Сегодня всю ночь будем топать. Надо как можно дальше отсюда уйти. Если эта баба приведет подмогу…

– Не приведет, – перебила Полякова, – это не разведчики! Зачем девчонке таскаться по лесу с двумя мужиками, у которых даже нормального оружия нет?

Лиманов молчал, наморщив лоб и сдвинув брови. Кир тяжело дышал, рассматривая два свежих трупа. Липа продолжила:

– Они такие же бродяги, как и мы. Искали место для ночлега.

Кикбоксер присел рядом с мертвецами и обыскал их одежду:

– Палатки нет, спальников нет, рюкзаков нет, даже жратвы с собой нет. Только спички, ножики и… вэйп. Да, самое необходимое сейчас.

– От старых привычек сложно отказаться, – вздохнул Балу, – либо они совсем голодранцы, либо где-то лагерь неподалеку. А где лагерь, там и подмога.

Май забрал находки и выпрямился:

– Есть два варианта: найти их лагерь и решить эту проблему, чтобы спать спокойно. Или бегать по лесу и бояться каждого шороха.

– А ты сможешь спокойно спать, если перед глазами будут стоять призраки тех, кого ты убил просто так? – каждое слово Поляковой было пропитано горечью и разочарованием.

– Живых я опасаюсь больше, чем приведений, – Лиманов уже устал от этих споров и пререканий. Он строго посмотрел на Липу, затем немного смягчил взгляд и отвернулся.

«Когда-нибудь ты поймешь, что я был прав. Надеюсь, будет еще не поздно. Думай, что я – псих или отморозок, но это Я отвечаю за твою жизнь, а не ТЫ за мою. Пусть на моих руках кровь, зато нашей крови еще ни капли не пролилось. Хоть бы за это спасибо сказала. Глупая ты девчонка!»

– И где эту тёлку ловить теперь? Ночь скоро…, – Кира совсем не радовала перспектива разыскивать в потёмках лагерь этих незнакомцев.

– Вот и хорошо, что ночь. По темноте можно незаметно подобраться. Стволов у них, скорей всего, нет, а у нас полно стрел и три патрона в «Глоке».

Липа поняла, что Май всё уже решил за них. Оставалось только подчиниться.