Рыжая кошка пряталась в кустах, наблюдая из укрытия за перевернутыми мусорными баками. Отходы сюда уже давно никто не выбрасывал, но крысы продолжали шнырять между отбросами, в надежде чем-нибудь поживиться. Грызунов вообще за последнее время расплодилось в избытке. Маленькие серые падальщики быстро приспособились к изменившимся реалиям. Теперь их рацион состоял в основном из человеческих трупов, мертвецы в изобилии валялись на городских улицах. Многие уже сгнили и превратились в обглоданные скелеты, но истощавшие обессиленные зомби каждый день пополняли ряды «свежих» покойников. «Новая звезда» не делала носителя бессмертным, время убивало самых слабых и раненых зараженных. Тот, кто долго не мог найти добычу, впадал сначала в оцепенение, затем его дыхание становилось все слабее, пока, наконец, совсем не затихало.

В черном пластиковом пакете раздалось тихое шуршание. Уши кошки мгновенно уловили едва слышный звук, но еще раньше её нос почувствовал запах грызуна. Молодая крыса выбралась из пакета и поспешила в сторону подвала. Но не успела она преодолеть и половину пути, как рыжая молния метнулась из кустов. Зубы кошки впились в затылок грызуна, раздался слабый писк, и все было кончено.

Неподалеку чуть больше тридцати зомби устало развалились на тротуарной плитке посреди двора. Один из зараженных повернул голову в сторону мусорных контейнеров, но кошка уже скрылась со своей добычей. Людоеды пережили еще один голодный день. Завтра кто-то из их группы мог уже не проснуться.

Вечер медленно и плавно растекался по городу, до темноты оставалось несколько часов. Вдруг зомби услышали шаги, не вялое шарканье инфицированных собратьев, а именно четкие громкие шаги. Затем свист. Это было не пение птиц, а размеренное легкое посвистывание человека.

Высокий широкоплечий парень не спеша приближался к зараженным. Его лицо скрывал шлем с маской для страйкбола. Плотная кожаная куртка была застегнута до самого горла, а шею защищал широкий собачий ошейник с острыми шипами. Похожие шипы блестели и на кастетах, которые незнакомец надел на обе руки. Человек глубоко втянул носом воздух и поманил каннибалов пальцами:

– Ну, привет. Что смотрим? Давай налетай!

Зомби заметно оживились и сразу перешли в наступление. Они не задумывались, почему «еда» сама пожаловала к ним, не чувствовали подвоха или опасности. Их мозг примитивно оценивал ситуацию и действовал прямолинейно.

Парень принял боевую стойку и ударом ноги отправил в нокаут первого противника. Затем провел боксерскую двоечку: левым джебом ткнул шипами в глаза, а правым боковым проломил височную кость. Третьего зараженного боец отбросил пинком в живот и тут же уложил четвертого апперкотом.

Человек легко победил несколько врагов, а затем отступил, развернулся и побежал, но не слишком быстро. Он оторвался метров на сорок, и сохранял эту фору, не пытаясь её увеличить. На перекрестке парень свернул на соседнюю улицу, где заранее выбрал себе укрытие. Беглец взобрался на крышу внедорожника, ухватился за толстую ветку и через несколько секунд уже сидел на дереве.

Зомби обступили добычу, один из них даже залез на машину, но дотянуться до жертвы не получилось. Людоеды умели терпеть, они наблюдали за человеком, истекая слюной и скалясь почерневшими зубами. Боец невозмутимо расположился на ветке и принялся покачивать ногой, поддразнивая противников.

В этот момент двое его друзей проникли в маленький магазинчик в подвале дома. Им нужно было выманить людоедов из двора, чтобы без помех заняться привычным мародерством. Для тех немногих, кто выжил в городах, это стало банальной работой. Минут через тридцать наполнив доверху рюкзаки, люди осторожно направились к своему постоянному убежищу.

Наступила ночь, часть инфицированных уже свалилась на асфальт и дремала. Но несколько особей продолжали держать в осаде добычу. Они почти ничего не видели, но упорно таращились вверх на дерево.

Вдруг один из зараженных услышал шорох справа, повернул морду и тут же рухнул с разбитой головой. Другой уже корчился на асфальте с окровавленным горлом. Следом еще пять зомби перешли в разряд «свежих трупов» и пополнили рацион крыс и других падальщиков.

Дождавшись подмогу, парень спрыгнул с дерева и вонзил шипы кастета в широкий затылок грузного мужика. Он быстро добил раненого и посмотрел на друзей:

– Чего так долго?

– Ну, так… пока то да сё, – пожал плечами здоровяк в мотоциклетом шлеме, с рисунком зубастой пасти Венома.

– Пошли, чего стоим, – прошептала миниатюрная девица с копьём и быстрым шагом направилась прочь от груды искалеченных и мертвых тел людоедов.

Троица осторожно пробиралась по темным улицам Дагомыса, понимая, что ночью тоже достаточно опасностей. Они были не единственными мародерами в городе. Наступили такие времена, что человеческая жизнь стоила не дороже банки тушенки. А тушенку теперь никто не делал, поэтому с каждым днем консервы становились все более твердой валютой. Наконец, люди вернулись в своё убежище и смогли немного расслабиться.

Высокий парень, который выманивал из двора зомби, снял страйкбольный шлем и положил на полку в коридоре. Его звали Май Лиманов. В детстве мальчика иногда дразнили за необычное имя, но когда во втором классе он увлекся кикбоксингом, то задирать парнишку быстро перестали. Спортивная карьера шла в гору, и к двадцати годам Май стал чемпионом Европы. Теперь навыки бойца служили ему для выживания в новом мире. Лиманов не отказался бы и от навыков стрелка, но эту науку в мирное время он постигнуть толком не успел. Пару лет назад Май радовался, что удалось отмазаться от армии, а сейчас об этом сильно жалел.

Весь их огнестрельный арсенал состоял из старенького пистолета «Glock 19». Три дня назад он очень выручил, когда ребята столкнулись с парочкой недружественных мародеров-конкурентов. У противников раньше закончились патроны в перестрелке, что и предопределило исход сражения. Но и у них теперь осталось всего четыре патрона, а раздобыть новые не получалось.

Арсенал полицейского отделения давно разграбили, оружейный магазин вынесли еще раньше, а этот «Глок» достался им почти случайно. Но стратегически кикбоксер больше рассчитывал на другое оружие.

На стене в комнате Мая висел самодельный лук из пластиковых водопроводных труб – подарок деда на четырнадцатилетие. Подросток какое-то время побаловался и забросил оружие. Но когда началась эпидемия и полный хаос, Лиманов достал его из пыльного чулана. Теперь настал момент вспоминать уроки деда, который когда-то показывал, как делать стрелы. В свободное время Лиманов этим и занимался в маленькой мастерской на заднем дворе.

– Батарейки не нашли, всё там перевернули. Зато деликатесов вам набрали, – девушка достала из рюкзака пакетик кошачьего корма со вкусом утки и швырнула Маю.

Парень ловко поймал упаковку и прочитал состав:

– Жрать можно. Боюсь, мы с Киром замяукаем, если недельку посидим на этом хавчике.

– А я уже умею мурлыкать, – девушка подошла к нему вплотную и потерлась носиком и щеку.

Миниатюрную красотку с копной розовых афрокосичек звали Липа Полякова. Она родилась в начале 2014-го и родители, недолго думая, нарекли дочку в честь Сочинской олимпиады. Собственно, полным именем Олимпиада ее любил называть только чудаковатый учитель географии, все остальные звали коротко Липа.

Май приходился ей двоюродным братом. Они были знакомы с детства, но раньше общались не очень часто. Разные компании, разные интересы. Эпидемия сблизила их гораздо сильнее, чем они сами того ожидали.

Полякова запрыгнула на кузена и обхватила его ногами. Их языки и губы жадно слились вместе. Парень поддерживал ее за упругую круглую попку, продолжая целовать.

– Сними уже этот ошейник шипастый. Ты в нем на добермана похож.

– Доберман? Нормально. Ты же знаешь, что моя любимая поза по-собачьи? – Май сверкнул белыми зубами.

Липа снова впилась ему в губы, а затем резко спрыгнула:

– Собачьего корма мы тоже набрали. Черт, до чего дожили! Грабим зоомагазины, запасаемся «Вискасом», чтобы протянуть еще месяц другой. А что дальше-то?!

– Ключевое слово «дожили». Остальным не так повезло, согласна? Так чего ты жалуешься?

– Я просто боюсь. Скоро зима. Продукты рано или поздно закончатся. Мне каждый вечер страшно засыпать. Я боюсь не проснуться. Боюсь выходить на улицу. Боюсь, что из-за угла выбежит банда отморозков и расстреляет нас. Боюсь. Боюсь! БОЮСЬ!

Девушка упала на кровать лицом вниз. Она не плакала, но дрожала и от отчаяния сжимала кулаки. Май уже привык к её перепадам настроения, поэтому знал, что делать. Он лег рядом и крепко обнял сестрицу-любовницу:

– А с виду и не скажешь, что ты такая трусиха. По мне так Кир раньше в штаны наложит, чем ты труханёшь.

Липа глубоко втянула носом воздух, а затем медленно выдохнула. Так она сделала несколько раз, пока не почувствовала, что немного успокоилась.

– Я так боюсь умирать, Май. Но я чувствую, что скоро умру. Мы все умрем.

– А я чувствую, что кому-то сейчас таааааак шлепну по заднице, что она неделю сидеть не сможет даже на мягком диване!

Лиманов убрал ее змееподобные косы в сторону, обнажив шею. У левого уха девушки начиналась татуировка —тонкие ветки сакуры с нежными, бледно-розовыми лепестками. Рисунок спускался вниз, прятался под топиком и тянулся до самых ягодиц. Впрочем, на ягодицах татушки тоже имелись.

К своим восемнадцати годам Полякова заслужила славу главной оторвы их маленького городка. До апокалипсиса она работала танцовщицей go-go, её с удовольствием приглашали в самые злачные клубы черноморского побережья. Раньше она ко всему относилась легко. Легко реагировала на проблемы, легко забывала обиды, легко меняла парней. Отношения, которые длились два-три месяца, считались для нее солидным романом.

Но за это лето все изменилось. Липа потеряла родителей, сестру, друзей, бывших парней, всё, чем дорожила. У нее остался только Май. Он ей давно нравился, но мода спать с кузенами прошла в Европе пару веков назад, а сейчас такие отношения порицались. Поэтому они общались только на семейных застольях и не более того.

Теперь это в прошлом. Не от кого было скрываться, стесняться или стыдиться. Это была не похоть, не просто животный инстинкт. Липа поняла, что за все время ни одного мужчину не любила так сильно как Мая.

В прихожей раздался топот, послышалось громкое наигранное покашливание. Кир явно предупреждал о своем появлении. Он не заходил в их комнату без стука, вот и сейчас костяшки пальцев забарабанили по двери:

– Я пожрать хочу. Вы будете?

Кирилл Торопов был ростом чуть выше Мая и намного здоровее. Внешностью и движениями он напоминал медведя. Могучего, неуклюжего, даже немного смешного, до тех пор, пока его не злили. В байкерской тусовке к нему прилипла погремуха Балу. Но, несмотря на добродушный вид, в ярости Кир крушил всё на своём пути не хуже ошалелого гризли. Такая у них подобралась компания – кикбоксер, танцовщица и верзила-байкер.

Липа встала с кровати, открыла дверь и грациозно прошла мимо Кира:

– Ну что мальчики, вам на ужин кошачий корм или собачий? На гарнир могу сварить макароны, гречку или перловку.

– Я буду собачьи. В жестяной банке, с говядиной и потрохами, – высказал свои кулинарные предпочтения Балу.

Друзья переживали не лучшие времена, дошло до того, что пришлось есть консервы для животных. Когда началась анархия, кто-то подсуетился и вывез из города несколько грузовиков с продуктами. Остатки съестного принялись делить между собой банды мародеров. Постепенно количество таких группировок сократилось: одни заразились, другие перестреляли друг друга. Но и ресурсы тоже быстро заканчивались.

Девушка включила газовую плитку, синее пламя вспыхнуло под кастрюлей. Огненный цветок мгновенно распустился и с легким шипением принялся лизать сталь горячими лепестками. Под потолком светились две тусклые светодиодные лампочки, запитанные от автомобильного аккумулятора. Приглушенный свет создавал уютную, почти интимную атмосферу в их убежище.

Липа принялась кашеварить. Из заядлой тусовщицы она резко перевоплотилась в образцовую хозяйку. Пока за окнами продолжалась разруха и упадок, в жилище Полякова поддерживала идеальный порядок и чистоту.

Девушка разложила всем гречку по тарелкам, себе открыла банку консервированной фасоли, Май распечатал пару пакетиков кошачьего корма, а Кир откупорил собачьи консервы. В первую минуту парни медленно жевали с напряженными лицами, привыкая к новому вкусу.

– Терпимо, я думал, хуже будет, – слегка чавкая, оценил звериное меню Балу.

– Хуже будет, когда и это закончится, – сдвинул брови кикбоксер.

– Сами выращивать начнем. Не за полярным кругом живем, земля прокормит, – Липа с аппетитом проглотила ложку фасоли в красном соусе.

Кир облизнулся и потянулся за добавкой:

– Тебе вегану хорошо. При желании на одной морковке можешь протянуть. А мне без мяса проще застрелиться.

– Я не веган, а вегетарианец. Сколько раз тебе повторять? – нахмурилась танцовщица.

– Да для меня вы все одинаковые. Как можно не любить сочный шашлычок из свиной шейки или жареную курочку с чесночком?!

– Ну, вот так, – Полякова развела руки в стороны, – у каждого свои потребности организма. Я для себя поняла, что мясо мне не нужно. А вот молоко или яйца, когда хочется, я ем. Вернее, ела…

– Угу, парное молочко сейчас только у станичников найти можно. Если хоть кто-то выжил, – Май положил грязную чашку в раковину и поставил греться воду для чая.

Здоровяк почесал густую копну черных жестких волос:

– Вот в городе харчи закончатся, и пойдем тогда по селам проверять, кто живой остался.

– Слушай, тебе бы подстричься, такая грива в драке – это минус. Схватят за нее и носом об коленку, – посоветовал Май, на голове которого волосы редко отрастали длиннее пары сантиметров.

– Согласен. Чего тянуть, сделаешь, Липа?

– Я только под ноль могу. Я же не барбер, чтобы модные прически выстригать.

– Да я не требовательный. Главное, скальп не сними.

Друзья еще немного поболтали, обсудили планы по новой вылазке и погасили на кухне свет. Вскоре Кир с обритой головой отправился дежурить на второй этаж. Здоровяк привычно устроился в кресле рядом с окошком и чуть отодвинул штору.

Черный участок перед домом переходил в черную улицу, которая тянулась по черному городу. Шедевр Малевича «Черный квадрат», вернее прямоугольник, сейчас маячил в каждом окне. Ни одного огонька не светилось в округе.

Вдруг Балу напрягся, вдалеке послышался знакомый гул. Шум усиливался, парень не спутал бы его ни с чем другим. Мотоциклетный рокот приближался, Торопов на секунду вспомнил о своём байке – теперь его стальной конь пылился без дела. Уже давно они передвигались по улицам пешком, чтобы при малейшей опасности скрыться за ближайшим забором.

Кир давно не слышал здесь звук мотоцикла и решил, что в Дагомыс пожаловал «залетный турист». Балу не поставил бы и банку собачьих консервов на то, что этот гонщик уедет назад живым. Гул постепенно затихал, байкер проехал мимо. Еще четверть часа Торопов шагал от одного окна до другого, сжимая свой «Глок». Поблизости тявкнула собака. А затем повисла напряженная тишина. Вскоре ее нарушили протяжные, едва различимые страстные стоны Липы на первом этаже.