Сапфир

– Соберись! – командовал Фейран, стоя перед принцессой в типичном наряде воина-эндоранца: белом перламутровом костюме и длинном плаще с широкими рукавами, подпоясанном лентой.

Принцесса отвлеклась на яркое свечение тонкой нити серебристого жемчуга на его шее. Украшение ожило и, словно змея, изогнулось под кадыком фейца. По идеально гладким жемчужинам пробежали голубые огоньки, после чего ожерелье выровнялось и повисло, как обычное украшение.

– Не на удавку мою смотри, а на движения пальцев, – отчитывал Фейран, в который раз показывая Сапфир, как рисовать боевую руну для зеркального отражения атак из лазерного и плазменного оружия богов.

– Прости, – буркнула принцесса и повторила рисунок.

Фейран, глядя на застывшую в воздухе кривую золотую руну размером с монету, уронил руки и опустил голову.

– Горе-воин, – произнес он. – Ты не зеркальный щит создала, а потенциал привлекательности. Желаешь очаровать меня, принцесса, или защититься от оружия богов? – его певучий голос взмыл вверх и заставил девушку содрогнуться.

За спиной в синих кронах изогнутых деревьев взметнулась стая птиц и полетела прямиком на фейца. Мужчина поводил рукой, развеивая эти надоедливые иллюзии, и перерезал несколько стеблей, опасно нависших над его головой.

Не то чтобы принцесса боялась Фейрана. Нет, он был ее наставником и другом, который помог выжить в этом обучающем лагере, где их держали взаперти, как скот. Но феец слишком лично воспринимал каждую из ее неудач, забывая, что она только учится, а не оттачивает мастерство.

На обучающей площадке, где все вокруг казалось слишком живым, а от пола до потолка вились зеленые растения, то и дело нападающие на пленников этих мест, тренировались несколько сотен повелителей силы. Кого-то из них Сапфир видела в замке Света, других же повстречала в первый раз.

По внешнему виду отличить, кто из них кем в прошлой жизни являлся, оказалось невозможно. Каждое новое тело выглядело сильным, ухоженным и выхолощенным. Никаких мозолей, тусклых волос, кривых носов или неровных зубов. Все эти повелители силы казались лучшими вариантами самих себя, в чем принцесса смогла лично удостовериться, единожды взглянув в зеркало.

Кто-то выбелил ее кожу, избавив лицо от вечных спутниц-веснушек. Кожа на узких губах перестала шелушиться и трескаться, оказавшись нежнее шелка. Белесые брови и ресницы стали чернее копоти, мгновенно обозначив выразительные ярко-синие глаза и идеальные пропорции между лбом, носом и подбородком. На мгновение Сапфир подумала, что стала красивой в кои-то веки, а потом вспомнила, что век этот пришелся на период «после смерти» и прогнала глупые мысли. Красивая или нет – она мертва. И дело всей ее посмертной жизни – это сражение с врагом и месть.

– Ты опять в облаках витаешь? – Певучий голос Фейрана вывел ее из невеселых мыслей, а руна привлекательности, которую она пыталась исправить на руну зеркальной защиты, рассыпалась в руках.

От злости Сапфир сжала кулаки и выругалась. Мох под ногами застонал и сдулся, развеиваясь по воздуху опасной серой пылью, от которой горло в мгновение ока раздувалось отеком, а язык вываливался изо рта.

Сапфир зажала нос, стараясь не вдыхать наказание за злословие, а феец в который раз неодобрительно покачал головой и сорвал с зеленой ветки неизвестного растения только что распустившиеся белые цветы. Насладившись угощением, он грациозно протянул несколько лепестков непутевой ученице.

Сапфир не стеснялась: с жадностью запихивала в рот и пережевывала горькое противоядие против мучительной смерти от удушья.

К сожалению, даже в этом простом действии она не могла сравниться с Фейраном, который все делал изысканно красиво, особенно, когда с осуждением во взгляде ел прекрасные живые цветы.

В этом подобии фейского леса наставник чувствовал себя как дома. Он без труда останавливал иллюзии движением руки, как те образы птиц, что часто срывались со своих мест, когда подопытный испытывал мимолетное волнение или страх. И прекрасно знал, какое противоядие следует использовать от всего живого, что способно убить Тень и ее ученика в фейском лесу.

Методы воздействия на новых рабов Роя не отличались милосердностью. Их обучали выживать любой ценой и добивать врагов в любом состоянии, а для подобной сноровки требовались крайне изощренные тренировки.

Фейран отмахнулся клинком от нависших над головой ветвей вьюнка-душителя и снова нарисовал перед Сапфир руну.

– Повторяй до тех пор, пока не получится, – наставлял он. – А когда получится, повторишь еще тысячу раз.

– Да ты издеваешься! – Она едва ногой не топнула от злости и скривилась.

Ну кто виноват, что фейские руны такие сложные? У этих прекрасных (именно что не красивых, а прекрасных!) созданий пальцы были длиннее, чем у представителей жителей мира маны. И они умели перебирать ими в воздухе с такой прытью, что не уследить за маневрами. С одной стороны, плетение фейских рун самими фейцами завораживало тонкостью и мастерством. А с другой – более короткими пальцами повторить трюк оказалось слишком сложно.

– Повторяй, – холодно приказал Фейран и выхватил из-под плаща лазерный пистолет.

Сапфир нахмурилась и подняла заинтересованный взгляд на фейца.

– Я знаю, что это за штука, – полагая, что он собирался ей что-то рассказать про это оружие, предупредила принцесса.

– У тебя десять секунд, чтобы правильно сплести зеркальную руну защиты, – прозвучал его глубокий выразительный голос, и дуло оружия оказалось направленным в лоб Сапфир.

Девушка растерялась, не понимая, шутит Фейран или нет.

– Девять, – начал считать он, не обращая внимания на ее замешательство. – Восемь.

– Постой! – Сапфир пыталась повторить руну по памяти, но пальцы тряслись и не слушались.

– Семь.

– Подожди! – воскликнула она, мучаясь с постановкой пальцев.

– Шесть.

Раздался выстрел. Сапфир покосилась и увидела одну из девушек в белом костюме, как у нее. Незнакомка мешком рухнула на пол там же, где и стояла. Ее теневой разнес ей голову из оружия богов.

– Пять, – продолжал считать Фейран.

– Я не успеваю! – воскликнула Сапфир.

– Четыре.

– Дхарское пекло! – взвыла она, продолжая пытаться повторить зеркальную руну.

– Три.

– У меня не выйдет…

– Два.

– Нет.

– Один.

Сапфир закончила плетение, а Фейран выстрелил. Голова принцессы откинулась назад перед тем, как тело упало на пол.

– Что ты сделала неправильно? – в темноте Сферы спросил голос Фейрана.

– Усы в последней фигуре не докрутила, из-за чего щит получился нестабильным.

Она сидела в месте, которое можно было назвать «Пустотой», если бы не давящее чувство, исходившее от темноты вокруг ее тела, облаченного в переливающийся перламутром костюм.

– Хорошо, что ты поняла, где ошиблась, – голос Фейрана вновь приобрел привычную спокойную мелодичность.

– Зачем ты меня убил? – обиженно возмутилась принцесса. – Совсем не ценишь фейские ресурсы?

– Может, в этом суть? – неожиданно спросил Фейран. – Не щадить ресурсы и надеяться, что рано или поздно смерть окажется конечной?

– Расскажи про ожерелье на твоей шее, – попросила Сапфир, меняя тему разговора.

По опыту она знала, что продержат ее в Пустоте Сферы недолго, после чего вернут или в воспоминания, или назад, в новое тело.

– Таких, как я, сложно контролировать. Поэтому они придумали удавку. Один неверный шаг, одно сомнительное действие – и я окажусь навсегда запертым там же, где ты сидишь сейчас.

– А разве ты не здесь? – удивилась Сапфир.

– Я в твоей голове, милая, – ласково прошептал феец над самым ухом. – Только в твоей голове.

– Фейран? – снова позвала Сапфир в Пустоте.

– Да, милая.

– Не оставляй меня… одну.

– Не оставлю.

Разряд тока прошил тело. Достаточно пережить это один раз, чтобы запомнить, насколько больно внедряться в новое тело. Сапфир прошла через это не меньше сотни раз.

– Помни, что нельзя показывать им свои секреты, – звучал голос Фейрана. – Иначе окажешься запертой в иллюзиях Сферы навечно. Вместе со мной, – добавил он, и голос его потух в вопле боли самой Сапфир.

Она сделала глубокий вдох и открыла глаза. В Сфере легко перепутать видения и сновидения. На видения можно и нужно влиять. А вот со сновидениями, к сожалению, никак не справиться.

Фейран объяснял ей, что сознание настолько сильно привязано к телу, что даже в отрыве от него сохраняет периоды сна и бодрствования. Во время сна сознание вытаскивает из недр памяти необходимые факты, а заодно прячет то, от чего желает избавиться. Как именно это работает, Сапфир знала по себе. Где-то там, в ее сновидениях спрятана правда о моменте времени, который она потеряла. Проблема в том, что сны не зависят от желаний. Усталость появляется сама по себе, и видение сменяется сном, из которого не выбраться, пока не проснешься.

Принцесса неспешно встала с земли и перевела взгляд на Рубин. Сестра ли это? Возможно, иллюзия Сферы, что отыгрывает роль из воспоминаний Сапфир. Или хранитель этого места, принявший облик дорогого человека. Но пока не нырнешь глубже – не узнаешь, сработал ли призыв и удалось ли вытянуть разум Рубин из безумного дрейфа по воспоминаниям именно в этот морок.

«Проникнуть в чужое сознание, когда оно находится в безопасности, крайне сложно, — когда-то объяснял Фейран. – Разве пустит кто в дом чужака по доброй воле? А для нашего сознания любое другое – это чужак. А иногда и враг. Ты должна научиться гостить в чужом доме и ни в коем случае не становиться врагом. Но прежде чем стать гостем, необходимо войти через распахнутое окно или дверь. А они бывают открыты только тогда, когда хозяин пытается изгнать нечто плохое из своего дома: страхи, неприятные воспоминания, тайные постыдные желания, темные секреты».

– Нет! – кричала Рубин, вырываясь из рук Дхара. – Дар, работай! Не-е-ет!

Тело Ордериона лежало чуть в стороне, остальные действующие лица этой сцены замерли в моменте, когда Сапфир щелкнула пальцами, останавливая видение. Она подошла к сестре, сопротивляющейся хватке бога, что не позволял ей вернуть к жизни упавшего замертво Ордериона, и, заглянув в искаженное горем и ужасом лицо, произнесла заученную наизусть и ненавистную фразу:

– Когда все это началось?

Ничего не изменилось. Застывшее лицо Рубин никак не реагировало на внезапное перемещение сестры.

– Когда все это началось? – устало повторила вопрос Сапфир. – Когда все это началось? Рубин, вспомни, когда начался твой кошмар?

Она могла стоять там вечность и пытаться найти тонкую нить, связывающую ее воспоминания с разумом Рубин.

– Когда все это началось? – спросил голос Изумруд, и Сапфир от неожиданности взвизгнула.

– Дхар тебя побери! – Она завертелась, оглядываясь по сторонам и пряча ужас, охвативший разум.

Осмотрелась. Вокруг ничего не изменилось.

Тело Ордериона лежало на земле. Изумруд прижимала пальцы к губам, глядя на Рубин. Дхар удерживал сестру в кольце объятий, что в итоге спасли ей жизнь.

Она не в себе. Всего-то! За последние полтора дня фразу «когда все это началось?» Сапфир повторила столько раз, что в пору самой сойти с ума и начать отвечать на этот вопрос. Принцесса перебрала все ужасные моменты с того злополучного дня вторжения Дуона и его прихлебателей на Великий континент. Она пыталась докричаться до разума сестры в момент, когда их отца уже не стало. Когда они оказались в огромном зале Небесного замка, окруженные воинами из мира богов. На этом поле, что Ордерион превратил в пепелище. И все тщетно. Самые страшные и пугающие события, которые должны были связывать Рубин и Сапфир тонкой нитью воспоминаний, не позволяли одной сестре вытащить из иллюзий другую.

«Потому что живая тварь, что питается сильными эмоциями своих пленников, прекрасно знает, каких воспоминаний ты страшишься больше всего. Именно туда Сфера и загонит тебя», — подсказал внутренний голос, который Сапфир очень сильно хотелось заткнуть кляпом.

Возвращаться в день, когда она едва не сожгла сестру и маленького Дарроу, не хотелось. Однако стоило только подумать об этом, как Сфера сама стерла все вокруг и изменила место действия.

Принцесса застыла посреди малой гостиной на первом этаже жилого крыла восстановленного Звездного замка, куда они с Рубин и маленьким племянником направились после обеда.

Черный туман гнева и ярости затмевал рассудок и уничтожал ясность мыслей. Свет разума постепенно мерк, превращая Сапфир в жертву, которой слишком сильно хотелось мстить.

– Я знаю, что затея оказалась опрометчивой и даже несколько жестокой. – Рубин не говорила, она тараторила, с раскаянием глядя на сестру. – Но тогда мы с Марком…

Дарроу-младший в это время цеплялся за подол красного платья матери-королевы и показывал, что хочет на руки.

Рубин отвлеклась на сына и с порицанием отрезала:

– Дарроу, не сейчас!

Маленький наследник трона обиженно поджал губы и продолжил терзать юбку матери.

– Но тогда мы с Марком полагали, что объявление о предстоящей помолвке поможет вам с Грониделом более серьезно относиться к своим обязанностям и поддерживать высокий статус представителей двух королевств.

– Отчего же сейчас ты вздумала излить мне душу и во всем признаться? – не узнавая собственный голос, прохрипела Сапфир.

– Потому что не могу видеть, как ты мучишься, готовясь к навязанному тебе браку. – Сестра протянула руку к Сапфир, пытаясь коснуться плеча в дружелюбном жесте, но принцесса отступила на шаг и уперлась ногами в кресло. – Пойми, мы с Марком не желали вам с Грониделом зла. Все затевалось, как небольшая проказа. Шутка!

Сапфир открывала рот в попытке заглотнуть воздух, пока глаза наполнялись слезами, а боль и унижение овладевали рассудком. Как мерзко. Как изощренно. Как гадко сестра поступила с Сапфир.

Дарроу продолжал цепляться за платье королевы и уже начинал ныть.

Принцесса затряслась всем телом, словно лист на ветру, и сжала кулаки. Злоба постепенно затмевала боль предательства, а ярость облегчала страдания, на которые всем было наплевать.

– Ма-а-а! – нараспев заголосил ребенок и плюхнулся на попу. – Ма-а-а! – зарыдал он.

– Дарроу, ты слишком тяжелый, чтобы я постоянно носила тебя на руках, – порицала Рубин, как будто маленький сын способен был понять смысл ее слов.

– Ма-ма-ма! – повторял он один слог, который научился произносить с неделю назад.

Его плач и этот ненавистный слог смешались в голове Сапфир в настоящий вой.

– Замолчи, – прошептала она, пытаясь унять обуявшую ее злобу.

– Он так мал, Сапфир! – повысила тон Рубин. – Разве можно приказать ему не плакать?

Гул в голове нарастал. «Ма-ма-ма» вызывало чувство тошноты, перерастающее в омерзение, от которого хотелось освободиться. Отец лишил Сапфир ее «ма-ма-ма». Сестра предала Сапфир, посчитав, что вправе играть ее жизнью.

Не об участи марионетки она мечтала. Не о такой судьбе молилась богам…

– Сапфир? – услышала принцесса голос Рубин издалека.

Королева уже поняла, что грядет страшное, и в попытке защитить сына подхватила его на руки и начала поворачиваться к принцессе спиной, загораживая ребенка.

Все застыло вокруг. Замерло. Сапфир сделала глубокий вдох, не позволяя себе глубже погружаться в воспоминание, и задала Рубин вопрос:

– Когда все это началось?

Сфера встрепенулась и вокруг принцессы прошла волна мари. Она стерла все, кроме пятачка пространства, на котором остались стоять две сестры.

Исчез и Дарроу-младший, что должен был продолжать рыдать на руках матери, пока тетушка-Сапфир медленно покрывалась отметками силы и пламенем, готовясь сжечь все и всех в том помещении.

– Когда все это началось? — повторила принцесса.

Новая волна мари прошла перед лицом, стирая очертания Рубин, словно акварель водой.

– Это началось, когда я умер, – прозвучал знакомый голос.

Пораженная открытием, Сапфир повернула голову и обомлела. Сбоку от нее стоял Ордерион и совершенно осознанным взглядом смотрел, как плывут очертания его супруги, исчезая в темноте окружающего пространства.

– Раз за разом ты теряешь контроль, а я их спасаю, – сказал Ордерион и перевел взгляд на Сапфир.

– Прости меня, – прошептала она, силясь не заплакать.

Король странно улыбнулся, не то со злостью, не то с наслаждением.

И Сапфир испугалась.

Она отступила на шаг, прячась в тени Сферы, что медленно пожирала пятачок освещенного пространства. Деверь достал из-за пояса кинжал и двинулся на нее.

– Ты не Ордерион, – прошептала принцесса, пятясь в Пустоту. – Ты – часть Сферы. Хранитель. Рубин! – во все горло закричала она, пытаясь достучаться до сестры, которую явно очень сильно рассердила. – Очнись! Это я! Сапфир! Рубин, прошу тебя!

– Не стоило вламываться в чужой дом без приглашения, – прозвучал голос Ордериона над ухом, и Сапфир обернулась во тьму.

Перед лицом блеснул луч света на острие его кинжала, и грудь пронзила боль. Если мгновенно не уберется отсюда, хранитель Сферы уничтожит ее.

– Сестра! – хрипела Сапфир, пока Ордерион, появляясь то перед лицом, то со спины наносил удары ей в грудь и бока. – Очнись, прошу тебя! Это Сфера! Все вокруг – порождение морока и фантазий, смешанных с воспоминаниями. Приди в себя! – стонала Сапфир, падая на колени перед защитником сознания Рубин. – Рой забрал твое тело. Забрал твоего мужа! Не позволяй Сфере контролировать тебя! Борись с ней!

Сапфир завалилась набок и ударилась головой о холодную поверхность чернеющей Пустоты. Ей бы пробыть здесь немного, отдышаться после череды ударов клинком в грудь, что нанес Ордерион – воплощение из воспоминаний Рубин, реализованное самой Сферой. Но обитель проклятых на вечное существование рабов не дарила таких подарков.

Секунды передышки сменилось новым погружением в дрейф по иллюзиям.

Дневной свет ударил в глаза. Принцесса лежала на траве. Раны, оставленные хранителем сознания, быстро затягивались, а перед лицом маячила старшая сестра. Она заботливо погладила Сапфир по волосам, поцеловала в лоб, словно маленького ребенка, и отошла.

Принцесса села и осмотрелась. Видение казалось странным уже потому, что прежде она в этом месте точно не бывала. Рядом с ней ширился лес, в то время как по другую сторону зеленел ковер бескрайних полей.

Сестра сидела в белом фейском костюме на траве позади ее спины и гладила рукой разостланную мужскую нательную рубашку. В стороне от нее валялась одежда и обувь из мира маны. Кажется, здесь произошло нечто очень личное из воспоминаний Рубин, в которые затянуло и Сапфир.

– Зачем ты меня искала? – спросила королева.

Сапфир нахмурилась.

Судя по реакции сестры, она не только знала о том, что творится в мире маны, но и приняла добровольное решение спрятаться ото всех в Сфере, где ее покой внезапно потревожили.

– Галлахер попросил найти тебя и Хейди, – ответила принцесса, проверяя свои предположения об осведомленности Рубин.

– Ну найдешь ты ее, – пожала плечами королева. – А дальше что? – чуть ли не с насмешкой спросила она.

– Потом решим, – отмахнулась Сапфир. – У меня к тебе много вопросов. – Она указала на Рубин пальцем. – Тень разгуливает по миру маны в твоем теле и отдает приказы, а ты сидишь тут, – она осмотрелась, – на природе, и наслаждаешься воспоминаниями о былых временах?

– Думаешь, наслаждаюсь? – Голос Рубин потух точно так же, как и ее взгляд. – Ты не хуже меня знаешь, что мы с тобой прокляты. И никогда не будет нам прощения, как и избавления в смерти нам не обрести. Сфера – идеальная тюрьма, где каждый наказывает себя за грехи самостоятельно. И с уверенностью могу сказать, что мы с тобой свою участь заслужили.

Сапфир почувствовала, как холод стелется по ее спине, а дыхание перехватывает на вдохе.

– Что ты сделала? – успела выдавить она из себя перед тем, как горло свело судорогой.

– То же, что и ты. – Рубин встала и тенью нависла над сидящей Сапфир.

Воздуха не хватало, а тело перестало слушаться. Принцесса завалилась набок, глядя на ботинки сестры, точно такие же, какие носила она во время тренировок в лагере фейцев.

Рубин присела на корточки перед ней и убрала с лица прядь волос. Губы Сапфир медленно синели, а глаза закрывались сами собой.

– Я убила своего мужа, – произнесла королева, наблюдая за чужой агонией. – Точно так же, как и ты убила своего, – добавила она и закрыла сестре глаза.