— Нет, — совладав с эмоциями, твердо сказала я. — Я никогда не пожертвую своим другом.

— Хейли, — вдруг отмер Коша. — Она права, у тебя нет выбора.

Подлый прием — дать голос тому, кого я гипотетически должна принести в жертву! Нет, насколько же они омерзительные, эти демиурги! И хороша же наша богиня!

«С твоим стражем ничего не случится по нашей вине…» — припомнила я.

Отличная оговорка! По нашей не случится, ты должна будешь сама его убить! Прекрасная перспектива заполучить треклятую тьму и спасти обнаглевших создателей миров, которые никогда о нас, своих творениях, не заботились! Неравноценная плата!

— Ни за что! — снова повторила я. — Мы с тобой, Коша, обязательно встретимся. Через много-много лет. Я буду травкой, ты — деревцем, Райан — цветочком, а Вейра — птичкой. Но встретимся и будем вместе!

— Хейли, — укоризненно протянул дракон. — У моей расы существует ритуал, ты сбережешь мою душу и позже, когда будешь готова, воскресишь ее, сохранив мою память.

— Коша, ты хватаешься за соломинку, — гневно парировала я. — Не будет у тебя души, ты что, не понимаешь?!

— Различие наших рас — это древний ритуал, которому следуют все драконы. Мы доверяемся близкому существу или главе нашего клана. Ты для меня и то и другое.

— Очнись же! Не будет никакого ритуала! Если я сейчас соглашусь на весь этот бред, ты исчезнешь навсегда. Ну, чего вы молчите, разве я ошиблась?

— Да, — бесстрастно ответила Тьма. — Дрейк Рассветный больше никогда не появится в этом мире.

Воцарилось молчание. Мне даже ликовать не хотелось от того факта, что я оказалась права, а Коша нет, когда обычно именно он выступает мудрецом в нашем тандеме. Что я могла сказать? Я не готова пожертвовать драконом в угоду демиургам и спасению мира, который уже множество веков катится в бездну. Жалко ли мне всех остальных? Жалко! Но не я должна решать их судьбу и уж тем более не такими методами!

Не я заварила эту кашу, и не мне ее расхлебывать! Я всего лишь орудие для них. Очередная пешка, которая смеет возмущаться их милости. Но у меня есть выбор, и я его сделала.

— Хейли, в противном случае твоих друзей ждет гибель. И я не гарантирую, что не мучительная, — напомнила богиня.

— Что жизнь одного против многих? — подхватил Дрейк. — Я люблю тебя, девочка, и…

— Я не изменю решения. Я не хочу обладать даром Тьмы на таких условиях. Мне она не нужна. Да я практически всю жизнь не имела возможности пользоваться магией! Это не мое желание заполучить дар Смерти, а ваше навязанное видение по спасению мира и демиургов. Я не стану приносить жертву. Мучительно умру или нет, уже не имеет значения. Но я не переступлю зыбкую грань, после которой стану ненавидеть и себя, и этот проклятый мир!

— Проклятый мир? — вкрадчиво изрекла богиня, а в следующий момент меня заволокла тьма.

И вот парадокс, по всем законам я не должна была ничего чувствовать! Мое тело далеко от меня, а это всего лишь душа! Однако тьма жалила, впивалась будто острыми иглами, терзала, не отпускала и не давала передышки. Сколько длился этот калейдоскоп ощущений, сложно сказать, но даже после него богиня не сумела меня сломить.

И неожиданно Коша принял мою сторону.

— Довольно! — рыкнул он. — Она сказала свое слово!

— И ты согласен с ней? Я ведь могу просто забрать тебя, не отдав ничего взамен.

— Можете, — согласился он. — Я ваше порождение, но… я стану деревцем, Хейли — травкой, Райан — цветком, а Вейра — птицей. И мы все встретимся и будем рядом, наша связь не исчезнет даже через века.

Друг издевался над демиургом. Каждое произнесенное слово было насмешкой. И лишь чудом мне удалось не рассмеяться. Сейчас я точно была на это способна. Я уже ничего не теряла. Мы действительно пришли к конечной точке, и дальнейшая борьба бессмысленна. Мне нечего противопоставить богине, как и ей нечего мне предложить. Я не убью друга и не приму дар, который вообще-то необходим им, а не мне.

— Он был лучшим вариантом для тебя, — вдруг мирно заявила богиня, отозвав холодную тьму и явно растеряв свой грозный настрой.

Я поразилась смене ее настроения и замешкалась с ответом, который, впрочем, ей и не требовался.

— Вы связаны, к тому же он принадлежит мне и… — Богиня осеклась и что-то прошипела, мне даже почудилось ругательство. Но, скорее всего, показалось. Потому что не станет же демиург браниться? Вроде не по статусу… — Но ты не хочешь идти этим путем, что ж…

Могли бы мы с Кошей тут дышать, оба бы дыхание затаили!

— Есть еще один вариант. — И замолчала.

— Какой? — Я не отличалась терпением, к тому же не понимала, почему богиня тянет с ответом.

— Любая жертва — это цена за обладание. Причем не важно, чем владеть: любовью человека, не отвечающего взаимностью, могуществом или, наоборот, способностью лишать силы. Можно обрести новую черту характера, к примеру, мудрость, — демиург говорила медленно, будто боялась, что я ничего не пойму. — Но всегда плата должна быть равноценной. Человек, отдающий в жертву живых существ, равных с ним, капля за каплей теряет человеческий облик. Он полагает, что может распоряжаться чужой жизнью, что может обмануть Смерть, однако он лишь отсрочивает неизбежное. Он все равно заплатит, но в этом случае уже не сможет выбирать. За дар такой силы ты должна отдать часть себя. Кусочек своей души, Хейли. Дракон был лучшим вариантом, потому что вы давно и прочно связали свои жизни. С его смертью ты бы безболезненно утратила частичку, с которой давно добровольно рассталась. Ты бы почувствовала это лишь уколом, нежной изморозью, которая растаяла бы в ту же секунду.

— Это вы продолжаете меня уговаривать? — хмуро уточнила я.

— Я предлагаю тебе легкий путь.

— Меня давно научили, что легкий путь — не всегда верный. А чаще всего он оказывается ложным. Поэтому не тратьте красноречие, я не выберу жертвой никого из своего окружения. — И подумав, добавила: — И никого из равных мне.

А то, кто ее знает, предложит еще принести в жертву незнакомого человека.

— Что ж… — богиня явно раздумывала, а пока длилось ее молчание, тьма сменила агрессию на милость. Я тонула в новых ощущениях, которые она дарила. Это была странная ласка, чем-то схожая с касанием теплых волн Золотого моря. — Короткая дорога не означает легкое решение проблем. Ты ответила правильно.

— Это что, очередное испытание?

— Конечно. Магия всегда выбирает достойного, и неважно, какую форму она принимает, какую суть имеет.

— Глупость какая, — фыркнула я. — Вы так говорите, словно, принеси я в жертву друга, Тьма бы не поделилась своим даром.

— Поделилась бы. Но что такое яблочко с гнилой сердцевиной по сравнению с зеленым, еще не созревшим, однако подающим большие надежды?

— Надежды на целостность зерен?

— Ты ведь прекрасно меня поняла.

— Хватит ходить кругами, — попросила я. — Я готова помочь вам, но должна знать, какую цену обязана заплатить.

— Ты уже догадалась, Хейли, — вместо богини ответил Коша. — И я не уверен, что это равноценная плата за те проблемы, что обрушатся на тебя после принятия дара.

— Часть своей души?

— Да, — ответил демиург. — Той части, которая тебе необходима и с которой тебе будет жаль расставаться.

— Слушайте, но это же бред! Как можно поделить свою душу на части? Она изначально целостна. Я не могу выбирать по кусочкам.

Я хмыкнула, вдруг представив себе следующую картинку: я в окружении маленьких копий себя. Отчитываю их за плохое поведение, а тех, которые особенно выделились кошмарным воспитанием, ставлю в угол. М-да…

— Умение любить, сопереживать, завидовать, ненавидеть или радоваться, быстро приспосабливаться к новым условиям — это все ты и в то же время части твоей души. Убери хоть одно звено, и ты изменишься.

— То, что вы перечислили, вырабатывается годами и зависит от обстоятельств. Я могла расти среди бездушных и безучастных людей, а следовательно, не владеть такими качествами, как сопереживание и взаимопомощь.

— Вообще-то ты и росла в семье, которая уделяла тебе минимум внимания и заботы.

— Неважно. Мы учимся любить и ненавидеть, завидовать или радоваться, с годами постигая значение испытываемых чувств.

— Хейли, равноценной платой, по мнению богини, являются твои эмоции, — перебил меня друг. — Все твои эмоции и чувства, которые ты испытала за всю свою жизнь. Ты будешь пустым сосудом, который наполнит тьма, и я не берусь предсказать, какой в итоге ты станешь.

Стоит ли соглашаться на подобное? Демиург права, я отдам не просто часть своей души, я изменюсь полностью. И какой стану — покажет лишь время. Хочется ли мне такого исхода? Откровенно говоря, нет. Это невиданная лотерея, когда на кону мой характер и мои будущие действия.

— А если я так сильно изменюсь, что не захочу помогать вам, а предпочту вобрать всю имеющуюся силу тьмы? — такое тоже возможно. Я не знаю, какой могу стать. Вдруг я буду безжалостной, беспринципной магиней? Не зря же создательница нашего мира говорила о негативных эмоциях, как о влиянии тьмы! Я бы не хотела озлобиться под властью темного дара.

— Время покажет. — Богиня не давала ложных надежд. — Решайся скорее, иначе будет поздно что-либо предпринимать.

— Хейли, — позвал Коша. Как жаль, что я не могла различить, каким он был человеком, тьма надежно скрывала его фигуру и лицо! — Я не думаю, что это хорошая идея.

— Это единственный вариант. И ты сам учил меня, что сомнения не должны занимать большую часть жизни. Лучше делать и жалеть, чем не сделать и упустить шанс.

— Хорошие слова, — одобрительно произнесла богиня.

— Я согласна, — ободряюще улыбнулась, надеясь, что Коша и увидит, и почувствует мое настроение.

Удивительно, но я не боялась. Да, с одной стороны меня ждет неизвестность, а с другой — со мной замечательные люди, которые обязательно мне помогут, если я оступлюсь.

— Что ты отдаешь? — неожиданный вопрос, безмерно меня изумивший.

Я колебалась секунду, а потом решила, что будь что будет.

— Я отдаю то, что тьма посчитает равноценным за обретение дара и дальнейшую помощь в его освоении.

— Да будет так!

Мгновение, и тьма обволакивает меня, чтобы в следующий момент с силой вытолкнуть из того места, где я находилась. Вернуть душу в тело, чтобы тут же сковать всеобъемлющим холодом. Невероятным холодом, от которого нет спасения. Он всюду: и внутри меня, и снаружи. Ощущение, будто я соткана изо льда. Холод заковывает, заставляя расслабиться, прекратить попытки сопротивляться. Меня наполняло безразличие. Абсолютное безразличие ко всему, что происходило со мной. Из меня лепят ледяную статую? Пожалуйста. Я не смогу двигаться? Да не очень-то и хотелось! Меня заставляют забыть обо всем? Так и вспоминать нечего. Даже кто я такая, ускользает от сознания. Девушка, да. Вроде бы…

— Хейли! — яростный крик вырывает меня из тьмы, заставив открыть глаза и испугаться.

Неясное зрение не дает рассмотреть женское лицо, что совсем близко от меня.

— Дыши, детка! Дыши! — требовательный рык, и что-то тяжелое бьет по груди.

Удар ли незнакомки, а может, так и должно было случиться, но невообразимый холод резко сменился пожарищем. Я пылала и даже, кажется, кричала, хрипела. Мне хотелось одного: вернуться к холоду, нырнуть в него, чтобы найти покой.

— Не смей!

Чего я не должна делать, я так и не поняла. Да и мне явно было не до того. Жар нарастал, окунал в свою огненную сердцевину, заставляя пережить, наверно, самые страшные минуты моей жизни. А в том, что я жива, сомнений не могло быть. Мертвые ничего не чувствуют.

Сколько длилась моя мучительная агония, я не знаю, я давно потеряла счет времени. Впрочем, ни минуты, ни часы не являлись для меня чем-то понятным. Абстрактное значение, которое отпечаталось в сознании, и мутное прошлое, которое не желало собираться в единую картинку. Кто-то, что-то, когда-то… А кто, зачем и почему? Кто эта белобрысая девчонка, что плачет на большой кровати с балдахином? Почему она плачет и каково это — плакать?

Я остро нуждалась в причинах и следствиях, а также в том, чтобы понять эти причины, чтобы что-то внутри меня откликнулось на это, однако знание не принесло ничего, кроме безразличия. Ну, мама не любит, подумаешь. Является жрицей Безымянного, да какая разница, у кого черпать силу? Чего так реветь? Все же логично. Она просто другая, иная…

— Она? Хейли! — чей-то шокированный голос оборвал очередное воспоминание. Та же самая девушка проходила полосу препятствий и была невероятно возмущена жестким испытанием на полигоне. — Ты не узнаешь меня? Хейли, я Дрейк! Коша, твой Кошенька!

— Мой так мой, — согласилась с Дрейком. — Чего так кричать? Говори спокойнее.

— Что она с тобой сделала?..

— Кто она?

— Богиня Тьмы… Так, Хейли, не поддавайся! Ты должна бороться!

— С кем бороться и зачем?

— С тем, что в тебе творит тьма! — гневно заключил тот, кто называл себя Дрейком и моим Кошенькой. — Надо же, забыла она, кем является! Эта белобрысая — ты, а я — твой страж! И я не позволю тебе забыть о том, кто ты есть!

— Делай что хочешь, мне все равно.

— А мне нет!

Я не знаю, что конкретно сделал голос в моей голове, но я вдруг перестала быть единым целым, разделив свою суть с кем-то посторонним.

— Вот придешь в себя, я тебе припомню «постороннего»! — возмущенно заявила я.

Говорила я, а вот мысли и голос принадлежали Дрейку.

— И зачем? — лениво поинтересовалась.

Не то чтобы мне действительно было интересно, скорее, я спросила по инерции.

— Затем, что тебе пора приходить в себя, — недовольно заключило существо, нагло воспользовавшееся моим телом.

— Сознанием! — рявкнул Дрейк. — И не нагло! Мы несколько раз уже объединяли сознание!

— Мне все равно.

— Ох и отшлепаю же я тебя…

Я не стала отвечать. Что он там делать собрался или сделает, меня не волновало. Меня вообще ничего не волновало. Хотелось просто лечь и лежать, позволяя своему телу нежиться в прохладной тьме, что убаюкивала и успокаивала душу.

— Ах так! — Дрейк гневно топнул ногой, я же повторила его движения, а в следующий момент нас разделило.

Я рассматривала странное животное и безуспешно искала в своей памяти информацию, отвечающую на вопрос, к какому виду оно относится. Я точно знала, что у данных представителей имеется классификация. Вот только какая? Ай, без разницы…

— Дракон я! Каменный дракон! Твой страж!

— Мило, — поджала губы и уставилась вниз. Меня привлекла зеркальная поверхность того места, где мы оказались. — Я не блондинка, значит, и те образы — не мои.

— Твои! Присмотрись! — Рядом с моим отражением появилось зияние с изображением той самой блондинки, но теперь крупным планом было видно ее лицо.

— Мне все равно.

— Посмотрю я на тебя, когда к тебе вернется память, — фыркнул дракон.

Пожала плечами и продолжила просмотр. Увиденное не впечатляло. Совершенно.

— Ее действия нелогичны. — глядя на то, как девушка защищает студента, желавшего причинить ей вред, произнесла я.

— Нелогичны? Считаешь, что она должна была настоять на исключении?

— Убить.

— Убить?!

Я поморщилась, чужие эмоции причиняли дискомфорт, а высокая нота, которую взял Коша, резала слух.

— Ясно же, что парень бы не ограничился запугиванием. Правильное и логичное решение — устранить проблему.

— Впервые за долгое время знакомства с тобой мне хочется тебя ударить, — тихо произнес дракон.

Если он полагал, что его слова меня шокируют или впечатлят, то сильно ошибался.

Я подняла голову и прищурилась, рассматривая новую помеху и, возможно, врага. Что потребуется для его устранения? Между прочим, отличная и дельная мысль. Я не хочу здесь находиться и наблюдать за чьей-то бестолковой жизнью, даже если считается, что она моя. Следовательно, необходимо прервать контакт, который навязал мне этот пройдоха.

— Хейли! Ты в своем уме?! Я помеха и враг?! Чужая бестолковая жизнь?

Дракон закружился на месте, мелькая перед глазами. Закрыла веки, пережидая момент, пока это существо восстановит разумность и спокойствие.

— Так и хочется тебя треснуть, да посильнее! — раздалось возмущенное у моих ног. Не открывая глаз, отступила назад. Мне нравится его близость. Хотя вру, мне все равно.

— Ах так! Я тебе покажу чужую жизнь и существо-пройдоху!

Я не уловила момент, когда мощный толчок в спину заставил меня упасть. Причем ровно в то самое зияние, где показывалась жизнь Хейли.

Не понимаю, чего добивался дракон, но в одном он точно преуспел: я перестала считать девушку чужим человеком. Это была я и не я одновременно. Сейчас бы я вряд ли делала те смешные поступки, которые совершала девчонка, вряд ли бы жила теми мыслями, которыми та руководствовалась. А что стоит любовь к мужчине, которого постоянно приходилось спасать? Видела и понимала ли я это раньше? Судя по всему, нет. Или эта дурацкая тяга к людям в стремлении получить их расположение и любовь. Тоже мне! И без любви прожить можно. А если учесть, что я не самый слабый маг, то вполне обойдусь без так называемых друзей.

Я вновь погружалась в свою жизнь, которую смело разделила на до и после встречи с демиургами. Тьма… колыбель, в которую так отчаянно хочется окунуться. Моя новая магия и глупое обещание. Чем я, интересно, думала, когда давала его? Неужели та прежняя я не понимала, что мало получить магическую силу, необходимы знания и опыт по ее использованию. Что может противопоставить девчонка-недоучка сильнейшему представителю темной магии, к тому же бывшему демиургу?

Как там говорил Коша: «Хочется треснуть чем-то, да посильнее». Очень хочется, учитывая, что безмозглое желание девчонки всем помогать бесследно прошло, а вот обязательства перед богами остались. И это не та ситуация, от которой я могу скрыться и не вмешиваться. Магические клятвы не нарушаются, даже если не соблюден ритуал произнесения клятвы. Именно ее знак жжет мои лопатки. Проклятая печать, ставшая гарантом выполнения обязательств.

Эта мысль причинила невероятную боль, как и выход из субпространства. Мои воспоминания и знания вернулись ко мне. И то, что мы делали с Кошей, сливая наши сознания, не чем иным, как выходом за рамки времени и пространства, нельзя назвать. Разрыв исходной материи и замена ее на параллельную реальность — субпространство.

— Хейли, детка! — взволнованная Софи жадно вглядывалась в мои глаза, но пока не спешила обнимать.

Собственно, я не горела желанием, чтобы меня тискали, и, видимо, это хорошо отобразилось в моем взгляде.

— Я в порядке, госпожа Ратовская. — хрипло, еле слышно произнесла я. — Срывов больше не будет. Я жива и умирать не собираюсь.

А демиурги все равно твари. Чтобы получить дар, они ненадолго, но все-таки убили меня. И, может, я бы опечалилась тем фактом, как сильно переживала Софи, однако мне было безразлично.

— То, что жива, я вижу, — протянула она, — а вот в порядке ли, еще под вопросом. Кто ты, девочка?

Резко села и закашлялась. Мой кашель перерос в смех. Какая замечательная у меня жизнь: не успела воскреснуть, как должна доказать, что я — это я, а не чужая вселившаяся сущность.

— Я жду! — напомнила о себе волчица.

Рядом с нами начал собираться народ. Их недоумение и недоверие легко читались на лицах. Как и готовность в случае чего вступить в бой.

— Вы знаете ответ, — успокоившись, произнесла я, не разрывая зрительный контакт с главой полукровок. — Я с Кошей восстановила в вас магию, наша связь исчезнет только со смертью одного из нас.