— Он сумел отсечь остальных, в то время как мой мир принял беженцев. Моя пара получила своего мага Жизни, а я… — Богиня говорила медленно, растягивая слова, будто те давались ей с трудом. — Велиарес — измененная пара моей сестры. То, во что она превратила его своей магией.

— Как это? — неподдельно изумилась я, вскользь отметив, что ко мне потихоньку возвращаются эмоции. Как вообще способен один демиург изменить второго?

— Это очень долго объяснять, Хейли. Мы условно бессмертны. Условно, потому что существуют некоторые исключения: гибель совместно созданного парой мира и поглощение одним демиургом другого. Если в первом случае исчезают оба демиурга, сливаясь с мирозданием и не получая нового воплощения множество тысячелетий, то во втором…

— Один забирает себе силу другого, но тот, который поглощен, до конца не умирает?

— Но и не помнит, кем он был. Это действительно страшно. Намного страшнее, чем сгинувший мир, потому что тогда мы получаем право на возрождение. Пусть и через очень много лет.

— Для кого как, — не смогла удержаться я, — погибнет мир, демиург получит шанс возродиться, а что будет с их созданиями? Куда деваться нам?

— Вы ступаете дорогой Вечности, и однажды ваша душа также обретает новое воплощение, но уже без памяти о прошлых жизнях. И подчиняться вы станете другому демиургу.

— Слишком запутанно, — протянула я. — Получается, даже если погибнете вы, мы все равно будем существовать, воплотившись через множество лет, но в другом мире, в другом олицетворении, и не факт, что вообще магами и людьми?

— Прости, — виновато ответила богиня. — Так устроено мироздание.

— Поэтому вы сказали, что даете мне право выбора? Я могу помочь, а могу отказаться, и когда-то появиться и жить непонятно кем и вдали от тех, кто был мне дорог?

— Сильные, образованные между душами связи никогда не распадутся. Вы бы встретились рано или поздно, но могли приходиться друг другу не обязательно матерью или дочерью, возлюбленными или друзьями.

— Поясните, пожалуйста.

— Все просто. К примеру, ты и Райан — в новом мире вы могли стать братом и сестрой, отцом и дочерью или магом и его питомцем.

— Или травой и деревом, растущими в одном саду, — мрачно продолжила за нее.

— Прости.

Можно подумать, оттого, что ответственная за наши жизни богиня извинится, что-то изменится. Если бы все было так легко, вряд ли бы состоялся этот разговор и на мою долю вообще выпали испытания.

— Что было дальше? Вы ведь не сразу поняли, что произошло?

— Не сразу, верно. О том, что произошло, я узнала, когда решила объединиться с Велиаресом. Я почувствовала в нем родство — крохотную частичку, то, что осталось от демиурга, его истинную суть. Ведь он, как и я, обладал даром Жизни.

Я мысленно воспроизвела информацию, полученную от Мартины. Перед тем, как произошло то, о чем говорила богиня, Велиар наращивал мощь, а демиург торговалась с той, которую изначально хотела получить в свой мир. Если, конечно, Мартина не солгала.

— Прежде чем я раскрою события Кьяреса и того, что случилось со мной, я хочу, чтобы ты узнала судьбу моей пары.

«Зачем?» — хотела спросить, но не стала. Раз считает, что это важно, постою, послушаю. Словно у меня есть выбор.

— В отличие от меня, он сумел достичь гармонии в своем мире. Не сразу, допустив множество ошибок, но сумев их исправить. И только благодаря ему у моего мира, а также у всех, кто его населяет, есть шанс на существование и благополучное разрешение всего, что я натворила своей самонадеянностью.

— Это та самая связь между вами? Получается, что за счет его мира наш еще существует?

— Правильнее будет сказать, что мой мир и мир моей пары — это один мир, поделенный на два.

— А можно подробнее? Все-таки два мира или один?

— Если брать сейчас, то вообще три, не забывай о выходцах из Драгонарии. — Мне почудилось, или в голосе богини проскользнул сарказм? — Но в результате или не останется ничего, или будут два, связанных между собой. Если ты согласишься помочь и у нас все получится, тогда будет возможно путешествовать между мирами, правда, только с Длэрлайда на Кьярес и с Кьяреса на Длэрлайд. А также в те миры, что создадим мы с моей парой, но так далеко я не загадываю.

Ничего себе. Путешествия в другие миры. И это почти реальность. Осталось узнать условия, при которых подобное станет возможным!

— Как я и говорила, я допустила непростительную ошибку, решив, что сумею перечить мирозданию, отказавшись от своей пары. А он не сразу справился с моей ненавистью и горькой обидой на всех, кто владеет даром Жизни, не дав своему сыну создать союз с иномирной магиней. Однако он преодолел барьер из предубеждений, что выстроила я, и теперь крепко держит Кьярес, не давая тому раствориться в небытии. Но это не может длиться вечно. Мы на самом краю.

— Что нужно сделать? — я не выдержала и задала прямой вопрос.

— Вернуть утраченное, — отчетливо вздохнула богиня. — Моя сестра и ее пара должны вернуться к своим воплощениям, я — получить свое тело, и тогда моя пара сумеет восстановить порядок с умершими душами, пустив их на дорогу Вечности, дав перевоплотиться здесь, а не уйти в подчинение к другому демиургу. Сейчас из-за сестры он не может попасть на Кьярес. Два бога, имеющих одинаковый дар, на территории сотворенного мира неизбежно приведет к гибели этого мира.

— А когда вы вернете свои тела, сможет?

— Конечно, потому что сестра и ее пара покинут Кьярес.

— Что-то я в этом сомневаюсь. А не будет ли так, что ваша сестра, получив свое, решит остаться? Какая ей в сущности разница, где жить и кем управлять?

— Это мой мир! — гневно заметила богиня. — Мой и…

— Общий, — отчеканила я. — Сами же сказали, что, по сути, тут переплелись три мира и четыре творца.

Я всегда умела слушать, правда, не всегда быстро анализировала полученную информацию. Сейчас у меня с этим проблем не было. Возражений не последовало. Кажется, кто-то совершенно не изменился. Как был самоуверенным, так и остался. Хотя рано еще судить.

— Ей это не выгодно, — наконец изрекла демиург. — Сестра, как и я, признала свою ошибку, Хейли. Ты можешь мне не верить, но это так. От нашей взаимной ненависти давно не осталось следа. Мы обе загнали себя в ловушку, для осознания которой нам потребовалось слишком много времени.

— То есть сейчас она все поняла и согласна исправить? Только если это так, — я на миг задумалась, — стоп, если ей тоже нужно вернуть тело, то где она сама и как собирается участвовать в спасении Кьяреса?

— Она, так же как и я, разбита на осколки, Хейли. К сожалению, этому поспособствовала я, когда желала объединиться с Велиаресом. Вместо того, чтобы вырвать из лап тьмы частичку поглощенного демиурга, я усилила его власть над сестрой и лишила ту физической оболочки.

Откровенно говоря, не совсем поняла. Наверно, богиня это осознала и торопливо начала объяснять:

— От меня не осталось тела, Хейли. Ты сейчас видишь лишь свет. Тот самый, что поддерживает этот мир, дает ему право на существование. Мартина ошибалась, говоря, что сердце мира — это отдельная субстанция. Это я. Самая большая часть того, что от меня осталось. Блуждающие стихии — тоже я, ваша магия — моя, естественно, за исключением Велиареса, Мартины, демонов и прочих порождений — там властвует сестра. За счет этого мы еще существуем и боремся. Сестра помогает, поддерживает меня и мой свет, не дает ему погаснуть, хоть раньше она и пыталась действовать самостоятельно. Но мы быстро поняли, что должны объединить наши усилия. — Богиня запнулась, наконец сообразив, что не пояснила, а еще больше меня запутала. Она явно взяла паузу, чтобы подобрать правильные слова. — Мартина утверждала, что обольщающие горгоны — это все, что осталось от меня. Но это не я, это моя сестра. Ненависть — это обоюдоострый камень, Велиарес ненавидит ее, Хейли. Пусть и не хранит память о том, что сделала его пара, пусть и давно стал совершенно другим существом, пройдя путь от демиурга и человека до призрака, а после и демона.

Иными словами, одна богиня решила, что сможет подчинить себе неизвестное существо, отобрав у того магию. При этом не выяснила ни что он такое, ни откуда черпает силу. И в итоге мы имеем умирающие миры и погибающих демиургов. Прекрасно! И теперь даже не важно, какую роль сыграла Мартина. Потому что лично мне понятно, что две сестры, оказавшиеся в равном жалком положении, тянули одеяло каждая в свою сторону. Мартина явно была пешкой богини с даром Тьмы, пока Велиарес окончательно не забрал бразды правления. Вот откуда у него случаются осечки в собственной армии. Близняшки, которым понадобились не одно тысячелетие и смерть множества существ, прежде чем они сумели договориться между собой и примириться с существованием друг друга.

А теперь самый главный вопрос: каким образом смогу им помочь?

Это я и озвучила, прервав богиню на полуслове. Та удивилась и замолчала, явно не понимая, с чего я не задаю других вопросов о вражде сестер и о том, как они все-таки пришли к согласию. Жить захочешь, не только с врагом договоришься, но и что угодно сделаешь. Простая человеческая истина, распространяющаяся даже на богов.

— Тебе дали ответ Хелла и Эльхор, — изрекла богиня, заставив меня не на шутку задуматься.

— Я правильно понимаю, что должна принять магию Тьмы и призвать в статуи души Велиареса и Мартины?

— Да.

Час от часу не легче!

— То есть, как и сказала Хелла, я опять появлюсь у них…

— Нет.

— Нет?

— Я не успела перехватить твою душу в первый раз. Этой встречи с Мартиной и детьми не должно было быть. Но у меня получилось сейчас, когда Мартина обратилась к силам сестры и та не сумела ей отказать.

— Я ничего не поняла.

— Проведя ритуал, ты должна была оказаться здесь, а не появиться на Грани. К сожалению, я успела вмешаться лишь в повторный зов и направить тебя ко мне, а не к ним.

— Подождите… — мне нужно было разложить все по полочкам. У меня сложилось впечатление, что у богини в первый раз ничего бы и не вышло. А значит, кто-то специально недоговаривает, следовательно, лишь констатирует свершившийся факт. — Вы знали, что я откажусь от предложения Мартины и не поверю в ее добрые намерения. Точно так же, как знали, что ритуал не завершен и Мартина будет взывать ко мне ровно до того момента, пока я не произнесу необходимое ей заклинание, чтобы она смогла заменить меня в моем теле.

— Я не знала, но надеялась. Это и есть тот самый шанс, который я не имела права упустить.

Так вот за что она извинялась! Богиня метила пальцем в небо и таки попала! А если бы не Вейра? Если бы я согласилась?! Так, не думать, не думать об этом!

— А почему ваша сестра не может отказать Мартине?

— Потому что Мартина — сердце Драгонарии.

— Мертвая девушка является сердцем погибшего мира? Это вы так шутите?

— Душа, — поправила меня богиня. — Я понимаю, что ты привязана к физической оболочке, но что такое по сути душа? Это та же энергия. Магия — энергия, солнечный свет — энергия, душа — энергия. Поэтому да, Мартина — сердце мира Драгонария.

Я молчала, обдумывая сказанное. Нет, богиня была откровенной, но все равно желала что-то утаить и почему-то это что-то было мне невероятно важно. По их словам, я должна принять магию Тьмы и отказаться от той, которой владела до этого. Но что, если…

— Я заменю Мартину? — прямо спросила ее. — Приняв магию и отдав призванные души вам, якорем для вашей сестры и ее пары стану я?

— Да. Только ты станешь якорем для всех нас.

Если бы не заглушенные эмоции, я бы, наверное, рассмеялась, потому что звучало бредово.

— Хейли, это будет ненадолго, ровно до того момента, пока мы не предстанем перед судом Высших. Но именно такой ход позволил мне довериться сестре. Она не станет тебе вредить, направит и поможет, обучит всему, что тебе будет необходимо. Ты не знаешь, но она, как и я, бережет тебя с рождения.

— Правда, что ли? А как насчет того, что душа Мартины вселилась в тело Ванессы? Это так меня берегла ваша сестра, лишив любви матери, а заодно и папы?

Я давно думала о том, что игры, которые ведут Велиарес и его приспешники, а теперь выясняется, что и демиурги, лишили меня настоящей семьи. И какая на самом деле моя мама, я не узнаю никогда. Вряд ли она была дрянной девчонкой, не умеющей любить своих детей. Беллу-то она любила, и меня могла. Кто знает, а вдруг ею управляли точно так же, как и отцом?

— Бессмысленные связи, — пробормотал голос демиурга. Причем тон его был таким, словно она ругала бедняка за то, что он появился на свет. То есть априори считала его существование бессмысленным.

— Для кого как, — в тон ей ответила я.

— Никому не нравится признаваться в своих ошибках, никто не желает, чтобы его видели в момент слабости. Но ты…

Я ждала, что меня сейчас обругают всеми доступными моему пониманию словами, однако ошиблась.

— Ты имеешь право на все, — выдохнул голос, а световой столп потускнел. — Так вышло, что игра трех демиургов затянулась, все переплелось и перепуталось. И как бы тебе ни нравилось наше вмешательство, но, если бы не сестра, ты бы пошла по стопам Ванессы, став очередной, невероятно способной и сильной жрицей культа Безымянного.

— Чего вы, конечно же, не могли допустить.

— Не могли, — согласилась собеседница, — пойди ты по этому пути, и род Сизери прервался бы.

— С чего бы? — вскинулась я. — Мой отец…

— Погиб, — жестко перебила меня богиня. — Ты действительно хочешь знать как?

Я промолчала.

— А я скажу, — вдруг то ли обиделась, то ли разгневалась богиня, — ты бы принесла его в жертву!

Замечательное развитие событий! Прекрасные родственные отношения! Подобное мне было очень сложно представить. Настолько сложно, что я попросту отмахнулась от ее слов.

— Каким образом я сумею поместить души Мартины и Велиареса в статуи? И самое главное, что с ними делать дальше?

Я точно знала, что им обоим такое не понравится. И если мне каким-то чудом удастся загнать в ловушку Велиара и заточить его в статую, которая, кто бы сомневался, несомненно, оживет, то где гарантия, что он не станет сопротивляться? Нет такой гарантии! Наоборот, мне придется ой как несладко, прежде чем к своей части приступят демиурги!

— Каким образом, мне неизвестно, это магия по части сестры. А она, будь уверена, обучит тебя всему, что необходимо, и станет незаменимым помощником.

Удивительно, но я вдруг ясно осознала, что богиня при этих словах скривилась! Ага, не очень-то ее радует такое положение дел. И наверняка не потому, что есть подвох, а просто оттого, что сестринская нелюбовь никуда не делась. Есть смирение… и его явно маловато.

— Ваша сестра, как и вы, не имеет телесной оболочки, — напомнила ей очевидное. О чем богиня, похоже, забыла. — Как она сумеет меня научить?

Еще одних блуждающих стихий я не переживу!

— Она давно тебе помогает, а ты охотно к ней прислушиваешься, — вздохнула богиня. — Твой страж, Хейли.

— Что мой страж? — вскинулась я. — Только попробуйте его отнять!

— Смотри-ка, — удивленно выдохнула демиург, — угрожать смеет. Девочка, ты не в том положении…

— Как и вы! — не осталась я в долгу.

— Тоже верно… Ничего с твоим стражем не случится, во всяком случае, по нашей вине…

— Спорное утверждение, — злость вернулась ко мне лавиной, обрушившись на мою голову, отодвигая рассудок куда-то на задворки сознания. — Все, что сейчас происходит с нами, — ваша вина. И только ваша. Поигрались и бросили бы, если бы сами не оказались привязанными к этому миру и его существам!

— Сдерживай чувства, — мягко попросила богиня, — это сейчас не ты, это пробуждается магия.

— Магия?

— Тьма. Ты сделала свой выбор.

— Я ничего подобного не озвучивала. И никакой выбор не делала, — воспротивилась я.

— Разве важны слова, когда отвечает сердце? Твой страж — порождение тьмы. Творение моей сестры и ее пары, а также часть ее сути. Маленький осколочек, который всегда тянулся к тебе. Существо, точно знающее, что ты нужна ему, ты же не станешь это отрицать?

Не стану. Ровно об этом же говорил и сам Коша.

— А Вейра?

— Прости.

И все? Это весь ответ? Я ведь не извинений просила, а лишь хотела узнать, почему с ней все так произошло!

— Это ваша сестра разделила драконов? Не Вейра додумалась как разделить душу лорда Альгара, ею управляла богиня Тьмы?

— Она ее вела, но не управляла. Драконы разумны, Хейли. Они такая же часть мира, как и ты. И ошибочно считать, что они домашние зверушки людей.

— Я так и не думала!

— Полно, Хейли. Ты спрашивала, что будешь должна сделать, когда заточишь души в статуях. Все просто, приведи их ко мне и заставь шагнуть в первородный огонь.

— А где ты находишься? И что значит «заставь»?

— Ты все обязательно поймешь, — грустно закончила богиня. — Извини, но я должна тебя отпустить, иначе умрет твое тело.

— Подожди. Как я приму магию Тьмы? И как я призову Мартину и…

— Возвращайся, дитя, — властно потребовала богиня. — Возвращайся!

И опять я чувствую себя мячиком, который пнули в неизвестные дали! Хотела я того или нет, но меня несло с немыслимой скоростью прочь от сердца мира, которым, несомненно, и был столп света, а заодно и сама богиня нашего мира. Я предполагала, что моя душа ворвется в измученное агонией тело, однако ошиблась. Из необыкновенного места, где царил ослепительный, переливающийся всеми цветами радуги огонь, меня вынесло в непроглядную тьму. Я знала, что застыла на месте в вязкой черной субстанции. Но когда я ощутила появление еще одного существа, безошибочно определила, кто же это, хотя все равно спросила:

— Коша? Это ведь ты?

Мне не ответили, впрочем, ответ и не требовался. Все мое естество тянулось к нему, я ловила все эмоции, которые сейчас испытывал друг. Он был потрясен и растерян. И если первые мгновения я не понимала отчего, то спустя пару минут осознала.

Он присутствовал здесь, но не в облике дракона! Нет, я не видела очертания мужской фигуры. Откровенно говоря, мне была доступна лишь дымка, отличающаяся по цвету от всего, что нас окружало. Незначительно, однако и он, и я выделялись на общем фоне. Мы были связаны друг с другом, а потому я точно знала, что не могла ошибиться. Мой дракон шокирован тем, что его душа приняла утраченную много веков назад форму.

— Здравствуй, Хейли.

Вкрадчивые нотки мягкого голоса словно обволакивали меня со всех сторон. И спрашивать не нужно, уже ясно, кто обращается ко мне. Страшно ли? Не за себя, за Кошу, которому, по идее, здесь делать нечего!

— Здравствуйте, — все же ответила, не желая затягивать паузу. — Зачем…

— Пора принять мой дар, — просто сообщила Тьма, — и стоит поторопиться.

— Мое тело умирает? — и так ведь известно, но мне хочется услышать этот голос вновь. Не знаю почему, но он успокаивал, даже убаюкивал, завораживал своей нежностью и ненавязчивостью.

— Ты ничего не знаешь о смерти, — выдохнула богиня Тьмы, — я не дам тебе умереть, но твое тело может не справиться с нагрузкой, чего я допустить не могу.

— Что я должна делать?

— Ты родилась с тьмой, но никогда ею не пользовалась. Проведенный ритуал оставил тебе искорку резерва, а потому… жертва, Хейли.

— Жертва?! — если бы это было возможно, то у меня бы волосы дыбом встали от такого заявления. — Я не собираюсь становиться жрицей культа Безымянного, на это уговора не было!

— Культ… — богиня рассмеялась. Но ее смех не был слышим, он был осязаем. Я его ощущала чем-то колючим. Будто меня сейчас гладили жесткой шерстью вздыбившейся мантикоры. — Тьма, девочка, это не кучка возомнивших себя богами существ. За все полается своя плата. Ты должна принести жертву, чтобы измениться и впитать предназначающийся дар. В противном случае ты окажешься на Грани, а твое тело займет Мартина.

— И что вы предлагаете? — смутно я догадывалась, но лучше пусть озвучит.

— Его.

— Что?

— Ты должна пожертвовать им, Дрейком Рассветным, — спокойно ответила богиня. — Добровольно.