Освободившись от тоскливых изнуряющих вечерних сумерок, трое мужчин с трудом поднялись и выбрались на дорогу посреди поля.
– И что же это такое? – молвил Ахтям.
– Ты – инженер. Диплом имеешь. Если не можешь наладить даже такую машину, пазур, брат, – сказал второй.
– Да, ты инженер, да… – присоединился третий.
– Я – инженер, – тяжело вздохнул Ахтям, и все трое разом полезли под машину, не желавшую признавать наличие движения на этом свете.
Кругом тишина. Временами слышно лишь пение кузнечиков и как с хлопаньем ударяются о стекло стрекозы. Задев кончики носа тёплым воздухом лета, ветер уносит его далеко, очень далеко в сторону сверкающей огнями деревни.
– Тишину мы только раним… не годится так, – сказал Ахтям, выкатившись из-под машины.
За ним выползли и те двое.
– Вон же деревня. Пошли. Тут ни единой собаки нет. Запрём да у кого-нибудь переночуем. А спозаранку видно будет, – сказал один.
– Да, правильно говоришь, – согласился другой.
Пошли. Беспрерывно щекоча нос, впереди бежал ветер, увлекая запахи василька и кукурузы. На земле тишина. Наконец, можно вздохнуть полной грудью, можно подвесить думы на острый угол полумесяца…
– В первый дом с краю зайдём и переночуем, панимаешь, – сказал Ахтям.
В это время они подняли железную щеколду калитки первых ворот. Ворота были заперты. Почуяв чужих, залаяла собака. В окнах погас свет, и вдруг в темноте возник белый платок.
– Что хотели?
– Что… машина сломалась. Переночевать бы где-нибудь…
– Я – одинокая старуха. Домов с мужчинами много в деревне, ребята. Вон попробуйте постучаться через пару домов. На меня не обижайтесь. Буду за вас молиться, сейчас я приступаю к чтению намаза.
Через два дома мужчина в шляпе набекрень подметал около ворот. Опершись о метлу, подняв руку над бровями, дал понять, что пришли чужие.
– Не узнаю. Путники?
– Машина сломалась. Переночевать бы где-нибудь.
– А, это… плохо, что сломалась. Вас трое?
– Трое.
– И машина новая?
– Ходила ещё пока.
– Что сломалась – нехорошо. Однако это… В прошлом году у меня переночевали. Путники. Трёх гусей, двух кур унесли. Нынче гусей мало и кур немного. Только чтобы себе хватило. А чайку попить можно. Старуха, путникам чай вынеси, – приказал хозяин строгим голосом. – Наверное, думаете, ночью улицу подметает. Поверите, нет? Услышу голос гармони – не могу найти себе места дома. А как пойдёшь к молодым…
Старик, волоча тяжёлые ноги и метлу, направился в сторону дома.
После выпитого из чугунного черпака горячего чая мир вокруг будто красивее стал. Стоявший прислонившись к железному столбу ворот Ахтям издалека, будто из самого светлого и острого угла луны, услышал песню.
Ботинки, его ботинки
Сверкают чистотой.
То ли ещё своей молодостью,
Клянётся, что не бросит.
– Песня! На дальней околице, похоже, посиделки, – сказал один.
– Пошли, – сказал другой, повесив чугунный черпак на щеколду ворот.
На улице деревни торжествует мелодия. Из какой-то трубы выходит дым. Кто-то, высунув голову в открытое окно, молча провожает их. Ноги ведут в сторону звучавшей песни.
Молодёжь, кажется, и не заметила, что подошли чужие мужчины. При свете луны видно, что гармонь изрядно поизносилась, но она старается. Из меха сыплются страдальческие, со стоном песни.
– Это не гармонист, панимаешь, – сказал один из путников.
Как будто услышав его, гармонист вдруг остановился.
– То ли палец, то ли рука устала, парни, отдохните немного, полюбуйтесь на луну.
К гармони пододвинули, подталкивая, другого парня.
– Не получится, говорю же, – артачился тот, вращая горящую сигарету между пальцами.
Ахтям от радости готов был запрыгнуть на луну:
– Разрешите, можно?.. – сказал он, соблюдая деликатную покорность. – Какая вам нужна песня?
Девушки запели песню:
«Пой же, пой же», – говорите,
Какая песня вам нужна?
– Вот это гармонист!
– Откуда ты, парень?
– Коли так, ночь наша!
Очень искусно, выразительно играл Ахтям. Да, он не только в деревне, но и в округе известный баянист. Гармонь берёт в руки, когда становится скучно или ради некоторых национальных татарских мелодий. Немало песен и собственного сочинения.
– В нашей деревне нет такого искусного гармониста, – сказала ему на ухо девушка в синем платье, похожая на василёк. – Можно, я около Вас постою?..
Ахтям кивнул головой, почему же, дескать, нельзя.
– Вы где научились так мастерски играть? – спросила девушка нежным голосом.
Ахтям, прервав песню, перестал играть:
– Расскажу в другой раз, ладно?.. Пляшите и Вы. – Сам погрузился в далёкие воспоминания. Да, в деревне у соседа Идрис-абый была гармонь. Одна на всю деревню. Если расколешь большой таз дров и сложишь их, то он давал поскрипеть. Зимой около ворот снег уберёшь, принесёшь воды… ещё по одной песне. Работать научил его Идрис-абый. «Не чувствуй себя сиротой, сынок, отец твой, покойный, был хороший, работящий человек. Работаешь на меня – результат мне, а приобретаемый опыт – тебе», – говорил он. Привильно говорил негодник.
Прервав раздумья Ахтяма, прокричали утренние петухи. Гармонист сжал меха:
– Крепко пляшете, граждане. И замечательно поёте. Деревня, наверное, спать хочет, – сказал он.
Тут Ахтяма окружили парни.
– Бог с небес ниспослал тебя?
– Нет, это машина сломалась, услышали песню и…
– А где ваша машина?
– Осталась на дороге.
– Есть где переночевать?
– Нет.
– Пошли ко мне, – позвал парень, недавно скрипевший гармонью.
– И у нас места хватит, – сказал другой, потушив свой окурок, затаптывая каблуком туфель.
– А за машину не беспокойся. Парни, завтра рано утром на большак собираемся. Надо помочь.
Когда Ахтям, проснувшись, вышел во двор, девушка-соседка в голубом платье, похожая на василёк, пришла за колодезной водой. Ахтям заметил, что её щёки горели румянцем. Девушка в самом деле смущалась. Вот она, не поднимая ресниц, наклонилась к вёдрам и сказала:
– А Вы вчера не рассказали, где научились играть на гармони.
– В другой раз… К сожалению, сейчас нам надо уехать…
В этот момент, окутав ворота в серую пыль, затарахтел мотоцикл.
Подняв щеколду калитки, заглянул один парень:
– Ты, наверное, Ахтям?.. Айда, машина твоя готова, всё сделали. Бригадир сам помог, – спешно выложил свои соображения.
Втроём забрались в машину и тронулись.
– Эй, инженер, выбрось свой диплом из окна на кукурузное поле, – сказал один из путников.
– Да, брат, твоё владение гармонью ни в какое сравнение не идёт с твоими навыками инженера, – присоединился второй.
– Так получается, – согласился Ахтям.
Он, повернувшись назад, посмотрел на провожавших: светлые лица, тёплые взгляды. Его лицо обдал нежный тёплый ветер. Запах василька щекотал душу. А далеко-далеко, прижав голубой платок к груди, не смея улыбнуться, осталась стоять похожая на василёк девушка в голубом платье…