– Любовник твой пришёл, – прошептала одна из проводниц и прошла мимо.

Сария, протерев влажное окно, махнула рукой белой тени.

А рядом с вагоном вприпрыжку бежал старик, он боялся отстать от вагона, прятал лицо от ветра варежкой, даже не замечал под ногами снежные заносы. Буран играл с тесёмками его большой шапки-ушанки. Хотя под пристальным взглядом своей старухи он считал себя уже стариком, то рядом с поездом чувствовал себя молодым мужчиной с крыльями. Только вот валенки тяжеловаты, а то бы смог бежать и быстрее…

Рельсы под тяжестью состава издавали жалобные звуки. И вот он остановился. Это был тот поезд, который ждал старик. Он знал, что поезд приедет вовремя. Но в его жизни, кажется, было больше поездов, которые он провожал, а не встречал. Они увезли его близких, дорогих ему людей. А потом увезли всех жителей его родной деревни. И где их разбросало тогда, кто знает. Кое-кто и возвратился. Но их так мало, что поделать. Говорят же: «Всё что ни делается, всё к лучшему».

А вот сейчас здесь, на этой станции, что находится на диком поле, где никто не садится в вагоны и не выходит из вагонов, взойдёт солнышко. Проработавший всю свою жизнь на железной дороге, он видел очень много поездов. Они проезжали и проезжали, а старик оставался один с флажком в руке около своей небольшой будки, похожей на собачью конуру. Он не обращал внимания ни на один из них. А вот когда уже подошёл закат жизни, стал жить ожиданием. Ожиданием поезда, который проезжал раз в неделю. Старик ждёт его сердцем, и чувствует, что он приедет.

Как всегда, состав, уставший как путник от долгой дороги, несколько раз ухнул. Открылись двери вагонов. И старик увидел своё улыбающееся «солнце». У него заблестели глаза, лицо расплылось в улыбке. Стал вытирать глаза. Ему хотелось надолго оставить в памяти лицо этой молодой женщины.

– Скажи своему машинисту, пусть в другой раз постоит подольше, – сказал он сквозь ветер, доставая из-под шубы блюдце, накрытое салфеткой, – вот старушка испекла блины. Чай попейте. Угощайтесь, пока горячие.

Сария успела только поздороваться и взять из рук старика блюдце, состав уже тронулся. Старик снова побежал рядом с вагоном. Через грохот вагонов до неё долетели отрывки его слов:

– Скажи своему машинисту…

Проводница, держа двумя руками блюдце с горячими блинами, прислонилась к стенке тамбура. Повсюду распространился запах блинов. Ей было хорошо. Она уже несколько лет ездит по миру, пересаживаясь с одного поезда в другой. Кого только не встречает и не провожает. А они потом и не вспоминают о ней.

А вот здесь, на маленькой точке большого земного шара её ждут.

– Скажи своему машинисту… – прошептала Сария. Одно-единственное предложение, которое слышит она в течение многих лет, проезжая еженедельно мимо этой небольшой станции.

Сария знает о его приходе. И проводники, и машинисты знают. Они все подшучивают над ней: «Пришёл твой любовник». Им становится от этого веселее. Уже сколько лет…

Когда-то и старик был обыкновенным пассажиром. Он ещё на перроне издалека требовательным голосом крикнул ей:

– Мне оставь второе купе!

– Не я определяю места, дед, что написано на вашем билете, то оно и ваше, – ответила она ему мягким голосом.

Старик не понял, он стал ругаться со всеми. Во втором купе ехали парень с девушкой. Они сначала долго смеялись над его поведением, а потом уступили ему своё место:

– Пусть едет там, где хочет, – и ушли в купе старика.

Сария только успокоилась, старик снова стал требовать, в этот раз уже зычным голосом кричал:

– Простыни… Принесите мне свежие простыни, отдохнуть бы маленько…

– Потерпите чуток, всё будет, вот устрою всех пассажиров и принесу, – сказала Сария.

– И без тебя устроятся. Никуда не денутся…

Сария вдруг вспомнила слова своей матери: «Перед слепым не пляши, и не пой перед глухим». Как же была права её покойная мать.

Она пошла дальше, но и на том конце вагона не смогла забыть старика. Вообще-то, он не очень и стар. Надо же, есть такие таланты, которые выделяются каким-то способом даже среди пассажиров. Да и его жена, наверное, за это полюбила его. Проводница взяла простыни и пошла во второе купе.

– Спокойной вам ночи! – сказала она.

А старик:

– Куда ещё, мне бы чая, что, не вскипел титан? Горло пересохло…

Сария раздала простыни остальным пассажирам и стала разливать чай. Снова вспомнила свою мать. Когда она сердилась, приговаривала «У дурака всё кипит от ярости». Проводница пошла к нему в купе. Он молчал. Кажется, успокоился. Но когда она поставила стаканы на стол, то метнул на неё суровый взгляд. Сария присела напротив старика со стаканом чая. Бывает же так, иногда встречаются такие люди, не захочешь, чтобы даже могилы были рядом, а оказывается, этот человек просто избит судьбой и поэтому ему весь мир кажется злым… Сария пригубила свой чай, и вдруг старик сказал:

– Не впустила…

– Кто?

Старик не стал отвечать, просто продолжил:

– Да, это правда. Если им всё дозволено, то они станут пренебрегать тобой. Да, верно.

– Про кого вы так, дядя? – Сария решила переспросить. Назвать старика «дедом» она не решилась, да и «дядя» больше подходит, кажется.

Старик её вопрос пропустил мимо ушей.

– Мой внук… Самый лучший внук мой… Меня называет «деда, дедушка»…

На лице старика появилась добродушная улыбка.

– Ему шесть лет исполнилось… Вчера…

Изменения, происходящие со стариком, коснулись и Сарии. «Я же говорю, что не все люди плохие в этом мире, вот видишь…»

– Нет и двух месяцев, как он уехал от нас, – старик сидел и мечтательно смотрел в окно.

– И двух месяцев нет, говорите, да? – Женщина просто так решила переспросить, чтоб поддержать разговор.

– И двух месяцев не прошло… Тоскую по нему, несмышлёныш мой маленький.

Сария знала, нелегко, ох, как нелегко было на душе у старика. Он пил чай из стакана быстро, ему, наверное, хотелось погасить пожар в сердце. Забыл даже про сахар.

Проводница вспомнила свой шестилетний возраст. В этот день, наконец-то, мать услышала её просьбу и они собрались пойти в соседнюю деревню. Перед выходом из дома Сария посмотрела в зеркало и спросила:

– Мама, а я похожа на бабочку?

– Ты на меня похожа, – ответила мать.

Потом они очень долго шли. Уставшие, остановились.

– Твой отец живёт в том доме, – мать показала на высокий дом, рядом с которым росла черёмуха. – Иди, зайди. А я побуду тут.

Сария очень долго всматривалась в окна с голубыми наличниками. Ей казалось, что отец ждёт её, вглядываясь в них. Потом пошла… Снова остановилась. Мгновения равнялись векам. Дрожа от страха, трясущимися руками открыла тяжёлую дубовую дверь. Вошла и встала. Она с удивлением осмотрелась. Потом среди разновозрастных детей, которые облепили обеденный стол, нашла высокого мужчину.

– Он! Мой папа! – Её маленькое сердце застучало быстрее.

Вот этот человек ей был милее всех. Девочка, глядя на него, прошептала:

– Я к папе пришла.

А отец… Как ужаленный, вскочил со своего места и, пройдя мимо Сарии, вышел из дома.

В этот же момент у одного из мальчишек, которые ели картошку и катык, на пол упала ложка.

Из передней комнаты послышался грубоватый женский голос:

– Вы можете потише вести себя или нет?

Девочка только тогда пришла в себя: её не ждали в этом доме.

– Жизнь такова, дочка, что человек вечно бьётся между небом и землёй, – мать вытирала слёзы дочери. – Главное, ты увидела своего отца… Ну не плачь, ты же пришла на него посмотреть…

Слова матери сыпались как соль на её раненое сердце. Она всё всхлипывала и всхлипывала…

И после этого… она возненавидела всех мужчин. Пришло время, и её настигла любовь. Эта любовь оставила двоих детей и записку, где было написано «Ты прости меня, я люблю другую!»

«Не впускают, да, не впустили». Женщина смотрела на старика, углубившегося в свои мысли. Это жизнь. Никому зыбку не повесили, чтобы покачать, когда тебе больно.

Старик, будто прочитав мысли проводницы, вдруг заговорил:

– А внуку я сам сделал зыбку, из душистых сосновых досок. И узоры сам вырезал.

Сарии стало страшно. Он что, оракул? Мысли читает?

– А почему отец не сделал зыбку? Его нет? – Она решила спросить напрямик. Но уже догадывалась, что отца у внука не было.

– Быть отцом – это очень большая обязанность. Требует ответственности. А таких мужчин становится всё меньше и меньше… Времена не те…

– Так кто же вас не впустил тогда в квартиру? – спросила удивлённая Сария.

– Моя дочь, – ответил старик, в его глазах появились сердитые искры, – дескать, я нервы калечу пацану, он, увидев меня, начнёт плакать, мол, и проситься обратно, в деревню. И по телефону то же самое говорила. Но я не поверил. И поехал. Так хотелось посадить его на колени, обнять… Я же сам воспитывал его все шесть лет, и вот на этом поезде в этом вагоне отправил в город к матери. Вот в этом купе и на этом месте, где сижу я, уехал…

В стакане закончился чай. Он взял пустой стакан и обратно поставил на стол.

– Сейчас принесу, наверное, уже вскипел, – Сария встала и посмотрела в сторону титана.

– Не помешало бы… – Знаешь, ты на мою дочь похожа. Такая же суровая и строгая, как она… наверное, и тебя не ждут, – сказал старик неожиданно.

Сария поразилась и чуть не уронила стакан. Она промолчала. Откуда знает этот человек о том, что её не ждут? Есть дети, сын и дочь. Но живут за границей. Иногда звонят. Да и она вечно путешествует.

– Знаешь, а дитё – оно отрезанный кусочек твоего сердца, и это место очень болит, – старик продолжил свой рассказ, – а ты всё равно не носи в своём сердце камень, хоть тебя и не ждут. Камень – он холодный. Обморозит ещё тебя. Ведь мороз и растение губит.

Старик будто бы рассказывал о ней. И откуда он, оракул, появился только.

– Тебе известно, зачем человек живёт на земле? Чтобы всё мирское оставить миру… И человек живёт ожиданием прихода времени и часа, чтобы понять всё это.

От этой философии ей стало не по себе: «Ещё нашёл схожесть между мной и своей дочерью. У него же нехорошая дочь. Нет, не хочется быть похожей на плохих людей. Эх, был бы у меня отец… Нет-нет, об этом нельзя даже и думать».

– А подъезд светлый у них. Солнце в окошко смотрит, – сказал старик. Сам устремил взгляд наверх к небу. – Соседи очень милосердные, душевные люди. Позвали меня, напоили чаем. Говорят, что моя дочь сейчас только вошла и двери закрыла, сами видели. Даже вахтёрша сказала, что она дома. А может быть, говорит, звонок на дверях не работает. Эх, звонок, звонок…

Старик был взволнован. Стакан с чаем то приближал к себе, то отодвигал. Стол намок. Сария поняла, что нужно перевести разговор на другую тему и промолвила:

– Через час ваша станция.

А о дочери старика она уже узнала многое, что она работает инженером в Челнах, что её уважают и что работа среди металла подходит её характеру.

Что за ночь? Так тяжело на душе. Вытерев вагонное окошко рукой, женщина задумалась. Рядом с поездом плыла круглая, как колобок, луна. Её свет проникал даже через двойные стёкла. И ночь, и старик всколыхнули давно забытые воспоминания… Когда поезд прибывал на станцию, день клонился к закату.

При выходе старик приобнял Сарию за плечи. Как-то так, по-отечески. Отцовская нежность, наверное, бывает такой. Уже стоя на снежном перроне, он крикнул:

– Когда-нибудь ты ко мне обязательно привезёшь моего внука, а я приеду встречать.

На следующей неделе поезд снова остановился на этой маленькой станции. Вдруг Сария увидела старика с блюдцем на руках.

– Адрес внутри… Скажи своему машинисту… – старик передал ей блюдце.

Поезд уже тронулся. Сария вошла в купе и убрала с блюдца салфетку. Запах горячих блинов распространился по всему вагону. В уголочке лежала бумажка с адресом, завёрнутая в целлофан.

По этому адресу она нашла дом, где жила дочь старика. Вахтёрша сказала, что та переехала в другой город.

А поезд каждую неделю останавливался на этой станции. И очень быстро уезжал. Она несколько раз пробовала сказать ему правду. Но когда была уже готова открыться, появились совершенно другие слова: «Не пришли. Наверное, час не настал ещё».

Вот и сегодня на минутной остановке поезда стоял одинокий старик с блюдцем на руках. Уже сколько лет… Кого он ждёт? Её?

Здесь много лет никто не садится в поезд и никто не выходит. Всего несколько домов можно увидеть. В одном из них проживает старик. Наверное, здешние люди как белый снег, все уже седые. В шапках-ушанках. В валенках… Настоящую зиму можно представить себе и сравнить только с ними. У них, наверное, есть светлые надежды на будущее. А может, живые надежды…

Вот и сейчас рядом с вагоном, стараясь не отстать от поезда, бежит старик. Под ногами снежные заносы мешают ему бежать. Тесёмками его шапки-ушанки играет ветер, а он повторяет одно и то же:

– Скажи своему машинисту… пусть в следующий раз постоит подольше!

От снежного ветра, который обволакивал его после отхода поезда, он стал весь белый. Это был поезд, который он ждал.

Сария улыбнулась, в мире была одна маленькая святая точка: здесь ждали и её тоже…