Лес окутан голубоватым туманом. Тишина. Только где-то в листве залилась крохотная птаха да, невидимый глазу, стучит дятел. На росистую лужайку выбежал длинноухий заяц. Высоко вскинув ветвистые рога и нюхая прохладный воздух, отправился на водопой сохатый.

На третий день чуть свет разведчики вступили в этот пробуждающийся лес. Голодные, усталые и грязные, они шли с трудом. Прилечь на мягкую траву и отдохнуть с часик – было бы верхом блаженства. Но Кауров торопил своих солдат. Сегодня воскресенье, а в понедельник утром, к 10 часам, задание должно быть выполнено.

У Измаилджана сапоги остались в болоте. И теперь, изранив ноги, он вконец выбился из сил.

– Сколько ещё нам шагать? – шёпотом спросил он Лунова.

– Не знаю. Устал, небось?

– Нет, просто так интересуюсь.

– Один мешок отдай-ка мне.

– Спасибо, друг. Не надо.

Дальше шли молча, оглядывались. Лес принял обычный суровый вид. Исчезли тонкие берёзки, утопавшие в утреннем голубом тумане. Не стало слышно голосистого пения птиц. Только неутомимые дятлы долбили по-прежнему бойко.

Теперь минёры пробирались по таким дебрям, где обитали разве только медведи, волки, олени да лоси. Когда пришлось вынужденно изменить маршрут движения, Кауров выбрал именно этот участок леса. Даже солнечным днём здесь сумрачно и прохладно; ни травинки, всё покрыто опавшей хвоей. Стройные голоствольные сосны годами жадно тянутся к свету. Они выросли так высоко, что если не запрокинуть головы, не увидишь их крон, которые густо переплелись, образуя шатёр. Часто встречаются разбитые молнией или попалённые бурей деревья. Они гниют, их стволы покрыты бурым мхом. Ступи ногой – и она провалится, как в снег.

Но там, куда проникает солнце, зеленеет трава и кудрявятся кусты. Под деревьями, как бусы, пылает красная брусника, кое-где мелькает ежевика и желтоватая костяника. Цветы в этих местах яркие, крупные, но без аромата, будто бумажные.

Кауров шёл впереди, выбирая дорогу, и хотя, как и все, очень устал, старался не показывать этого. Но студёная болотная вода, нервное напряжение и усталость сделали своё: открылась ещё не зажившая рана, и Кауров стал сильно прихрамывать. Теперь он шёл с трудом. Временами перед глазами проплывали тёмные круги. Опанас уже не раз предлагал ему свою помощь, но лейтенант отказывался.

В ближайшие дни войска Карельского фронта перейдут в наступление. Как же не торопиться, если идёшь выполнять задание, от которого зависит успех всего наступления.

Кауров был уроженец Москвы, но отец его долгие годы проживал в Карелии и семью перевёз к себе. Детство Каурова прошло в Петрозаводске. Отец с сыном целыми неделями пропадали на охоте в лесу. Но вот началась война, и Кауровы уехали из Петрозаводска. В дороге случилось несчастье – баржа с эвакуированными была потоплена немецкими бомбардировщиками в Белом море.

Прочитав об этом в газете, Кауров поклялся отомстить врагу. Он сжёг десятки немецких складов, в самых опасных операциях участвовал по собственному желанию, но от горя не находил себе места. И сейчас, в дремучем лесу, он думал о расплате.

Лесу, казалось, не будет конца. Кауров через каждый час вынимал карту и уточнял маршрут движения.

Вдруг головной дозор остановился. Аркадий Лунов резко вскинул и опустил руку. Что случилось? Разведчики залегли. Оказывается, дозорные обнаружили на деревьях узкие тёмные полосы. Лунов и Чиж, нагнувшись, осмотрели комли сосен.

– Да это же мазут!

– Мазут…

– Но откуда он?

– Пройдём-ка немного вперёд…

Дозорные прошли ещё метров двадцать и остановились: снова следы мазута. Тогда Лунов взмахом руки над головой позвал к себе Каурова.

– Что такое? – еле слышно спросил тот.

– Полосы мазута. Вот посмотрите: все они на одной высоте.

– Здесь проехала повозка. А ось задевала за стволы деревьев, – сказал Кауров.

– Мне тоже так кажется. Но тогда почему нет следов от колёс?

– Проехали, должно быть, когда мох был сухой.

Все замолчали. Кауров напряжённо думал. Да, следы эти говорят о близости железнодорожного пути.

И действительно, вскоре они вышли к железной дороге. Из-за деревьев выглянула разрушенная будка. Всюду – узкие тропки, заросшие травой. Люди, видимо, давно здесь не были.

На просеке минёры остановились. Впереди послышалось приглушённое гуденье.

– Товарищи, кажется, поезд приближается, – смекнул Опанас.

Глаза Каурова хитро сверкнули:

– Нет, Опанас, это не поезд, а водопад.

Гул помог лейтенанту правильно сориентироваться. Ему было известно, что Валзамский мост расположен недалеко от водопада.

Действительно, пройдя с полкилометра, минёры увидели мощный грохочущий поток воды, падавший с крутого уступа и сверкавший на солнце. Поражённые величественным видом, разведчики молчали.

Много лет назад от одного старого охотника Кауров слышал рассказ, показавшийся ему тогда сказкой. Вспоминая о пережитом, старик рассказал об интересном случае. Однажды в лесу, недалеко от Валзамы, преследуя зверя, он очутился возле огромного водопада. Каково же было его удивление, когда рядом, в отвесной скале, он обнаружил глубокую пещеру.

Побывать там – было заветной мечтой Каурова. Но сделать этого он не сумел: началась война. И, как ни странно, возможность проникнуть в пещеру представилась именно сейчас. Так как минёры были почти у цели, Кауров до начала операции решил остановиться на отдых. Но ведь они в немецком тылу. Чтобы обезопасить себя от случайной встречи с врагом, бывалые разведчики выбирают в таких случаях самые невероятные места. Многолетний опыт подсказывал Каурову, что лучше этой пещеры ничего не найти.

Кауров посмотрел на часы. Надо торопиться! Миновали густой тальник, пробрались под нависшими скалами по дну ущелья. Остановились. Рядом гудел водопад. Осторожно ступая на скользкие валуны, видневшиеся из воды, разведчики преодолели последние метры.

В пещере было сумрачно. В стене зияло отверстие, уходившее куда-то вглубь. Лейтенант окинул взглядом свисавшие с потолка сталактиты и сказал:

– Вот здесь и будет наша база. Снимите мешки. Закусим и отдохнём. Старшина, выставить пост.

Консервы и сухари, размокшие в болотной воде, показались разведчикам очень вкусными. Закусив, они прилегли отдохнуть. Лунов, желая завязать разговор, негромко спросил:

– Измаилджан, ноги болят?

– Ноют.

– Ты их подними повыше. Полегчает…

Измаилджан положил ноги на камень и вскоре почувствовал, что они болят меньше.

Лунов опять спросил:

– А помнишь, перед этим рейсом сидели мы у землянки?

– Помню.

– И я тебя обидел…

– На друзей я не обижаюсь. Твоё сердце – хорошее сердце. Мы все – одна семья, а в семье не может быть обид.

– Спасибо, Измаил. Золотые слова! Характер у меня тяжёлый. Иногда сверх меры…

– Что ты, друг Аркадий! Я ничуть не обиделся. И не думай. Как война кончится, приезжай к нам в Фергану! Приедешь в гости, а?

Подумав, Лунов согласился:

– Непременно приеду.

Ближе всех к выходу, на большом камне, понуря голову, сидит Опанас Грай. Лицо его в тени, рукой он что-то поглаживает.

Лунов толкнул локтем Измаилджана и кивнул в сторону Опанаса.

– Что он там делает?

– Пилотка Джигангира…

Лунов встал и подошёл к Опанасу. Старшина не заметил его приближения, широкой ладонью он продолжал поглаживать пилотку.

С минуту Лунов стоял молча. Затем глухим от волнения голосом сказал:

– Отомстим!

Опанас, заметив Лунова, спрятал пилотку в нагрудном кармане.

Надо было узнать, куда вело отверстие, зиявшие в стене пещеры. Кауров подозвал Опанаса Грая, и они скрылись в узком тёмном коридоре. Прошли метров сорок. При свете зажигалки разведчики увидели небольшой, чуть поменьше первого, зал. На земле валялись заржавленные кандалы, клещи и плети.

– Да это же застенок! – воскликнул Опанас. Лейтенант молча шагнул вперёд. Из мрака выплыли удивительной формы белые колонны. Стены были усеяны разноцветными блёстками. И вдруг – неужели врут глаза? – Кауров и Опанас увидели человеческий труп, прикованный цепями к стене.

Опанас подошёл ближе. При этом он споткнулся о камень и отшвырнул его в сторону. Камень покатился, угодил в яму и скрылся в ней с оглушительным шумом.

Старшина, подумав, что рушится стена, отступил назад и закрыл лицо руками.

– Не бойся, Опанас! Это эхо, – сказал лейтенант, – мы в сталактитовой пещере.

Грай, оправившись от неожиданности, снова взглянул на прикованного к скале. Сомнений быть не могло, это советский человек, замученный фашистами.

– Прости, друг, – прошептал Опанас, сняв пилотку, – опоздали мы…

Лейтенант остановился на краю обнаруженного колодца.

– Видать, сюда гады бросали замученных. Слышишь, как несёт?

– Товарищ лейтенант, – сказал Опанас прерывающимся голосом, – разрешите, я приведу сюда ребят. Им бы показать…

– Ведите.

Разведчики безмолвно застыли перед мучеником. Лицо Опанаса пылало гневом, брови сдвинулись. Таким его видели только в бою.

– Смотрите, – сказал он, – как издеваются варвары над нашими советскими людьми. За что его приковали к стене? За то, что он Родину любил и не хотел стать рабом. Запомните это! Поклянёмся отомстить врагу!

Лунов широко открытыми глазами смотрел то на Опанаса, то на замученного.

Измаилджан, вцепившись в локоть Лунова и прикрыв рукой глаза, причитал:

– Вай-вай, что с бедняжкой сделали!

– Мы видим только одного неизвестного героя. А сколько их загублено в колодцах, душегубках, шахтах… – промолвил Кауров.

По возвращении лейтенант собрал минёров и сказал, глядя в их светившиеся ненавистью глаза:

– Так вот, сейчас мы непосредственно приступаем к выполнению боевого задания. Командование поручило нам взорвать Валзамский мост.

Минёры ещё теснее окружили своего командира. До самого последнего времени задание им не было известно, правда, по этому поводу они строили довольно верные догадки.

– Пока остаёмся здесь. Для наблюдения за мостом и железной дорогой буду посылать отдельных товарищей. Первыми пойдут мой помощник Грай и Чиж. Мост находится примерно в километре отсюда, к юго-западу. – Кауров посмотрел на карту. – Недалеко от пещеры должен быть глубокий овраг, он выходит к железной дороге. Особое внимание обратить на железнодорожный путь и район моста. Наблюдению подлежат землянки, доты, что у моста, позиции зенитных батарей, подступы к мосту и часовые.

Лейтенант поднялся.

– Грай, приказываю возвратиться через два часа. Проверьте часы: сейчас без пяти три. Отправитесь через пять минут. Будьте осторожны.

Грай и Чиж выбрались из пещеры. Пройдя по дну глубокого, заросшего кустами оврага, они вскарабкались наверх. Впереди проходил железнодорожный путь, недалеко от него шоссе. Разведчики замаскировались в кустах.

Некоторое время на железной дороге транспорта не было видно. Зато на шоссе движение не прекращалось ни на минуту. То и дело сновали автомашины, подвозящие к переднему краю мешки с продовольствием, ящики с патронами. За ними двигались тягачи, имея на прицепе две-три повозки на резиновых шинах. Прошла рота солдат, сопровождаемая обозом. Ровно в четыре часа и две минуты к переднему краю промчался эшелон с танками.

Прошло около часа. Опанас и Чиж ползком пробрались ближе. Ветер доносил немецкую речь. Это говорили часовые на мосту.

Внезапно послышались чьи-то шаги, и на тропинке, всего метрах в трёх-четырёх от минёров, показались два немца с ящиками за спиной. Опанас и Чиж затаили дыхание. Те, не замечая их, прошли шагов двадцать-тридцать и сели отдохнуть. Бесшумно уничтожить двух немцев – дело пустяковое. Но можно ли рисковать, если заранее знаешь, что враги, обнаружив убитых, поднимут тревогу. Терпите, минёры, терпите. И пока фрицы рядом, вам и пошевелиться нельзя. А они, как назло, продолжали сидеть, попыхивая сигаретами, и беззаботно болтать.

Внезапно затрещала ветка под коленом Чижа. Неосторожность могла привести к печальному концу. Опанас протянул руку к финке…

Но то ли немцы не удостоили вниманием этот треск, то ли были туговаты на ухо – как бы то ни было, а они спокойно докурили свои сигареты и пошли дальше.

Когда немцы удалились, минёры подползли к своей цели ещё ближе. На фоне неба чётко вырисовывались перила. По мосту прохаживался часовой. Внизу сверкала вода. Землянки, доты возле моста и зенитные батареи не были доступны наблюдению. Разведчики решили ползти дальше. Но впереди открытый участок. К тому же то и дело на тропинке появляются гитлеровцы.

«Что же делать? Без хитрости не обойтись», – напряжённо думал Грай, однако ничего путного на ум не шло.

Неожиданно послышался нарастающий гул. Старшина вскинул голову.

– Наши штурмовики! – прошептал Чиж, отличавшийся острым зрением.

У немцев объявили тревогу. Загрохотали зенитки.

– Наши прилетели штурмовать шоссе! – радовался Чиж. Но Грай, кажется, ничего не слышал. В голове его зрел дерзкий план. Немцы, без сомнения, сейчас сосредоточили всё своё внимание на самолётах. Нельзя упускать такой момент!

– Чиж, дорогой, лезь на дерево, – прошептал по-отцовски ласково Опанас. – Всё примечай, всё запомни.

– Сейчас полезу, – ответил Чиж, словно речь шла о том, чтоб достать яйца из вороньего гнезда.

У Опанаса на лбу выступил холодный пот. Шутка ли – во вражеском лагере, под самым носом противника забраться на вершину дерева. Если заметят, снимут одним выстрелом. Но Чиж и не думал об опасности. С ловкостью кошки он взобрался на дерево и притаился среди ветвей.

С вершины огромной сосны Чижу было видно всё, что творилось на шоссе. На обочине дороги, в канавах, как спичечные коробки, пылали десятки автомашин. Когда один из штурмовиков взмывал вверх, другой разворачивался и, пикируя, обрушивал на голову противника свинцовый дождь. Немецкие зенитки беспрерывно вели огонь. Чиж заметил землянки и будки часовых. Доты на том и этом конце моста были видны как на ладони. Берег реки был крут и окаймлён кустами. «К мосту придётся пробираться через этот кустарник», – решил Чиж.

Он благополучно спустился с сосны. Опанас принял его в свои объятия и радостно похлопал по спине. Но расспрашивать не стал: он был более чем уверен, что зоркие глаза Чижа не подведут.

Лейтенант Кауров остался доволен полученными сведениями. Он разработал план взрыва моста и, чтобы уяснить некоторые детали, отправил в разведку следующую пару. Пока дела шли неплохо. Однако действия штурмовиков оказались для Каурова неожиданными.

«Неужели, – думал он, – наши уже начали наступление?».

Вскоре Лунов и Юлдашев вернулись из разведки и сообщили: немцы на мосту и возле землянок усилили охрану. На шоссе возобновилось движение. Но машины шли не поодиночке, а целыми колоннами.

Лейтенант посмотрел на часы. Скоро двенадцать. Через два часа мост надо взорвать. Время подходящее, большинство гитлеровцев ночью будет отдыхать.

А в это время отряд Густава Ланге остановился в двух километрах от водопада. В сопровождении двух солдат Ланге направился в пещеру.