Перед тем, как нажать кнопку звонка в квартиру старых друзей, Гаухар, почувствовав страшную слабость, постояла перед дверью. Даже закрыла ладонями лицо. Нет, она не собиралась плакать, хотя чувства переполняли её. Ещё бы! Ведь было время – она боялась и мечтать об этом счастье. Учительница с высшим образованием!.. После многих очень трудных дней она всё же добилась своего. По правде говоря, она хоть и старательно училась, всё же об окончании учёбы серьёзно как-то не думала. Это очень хорошая, увлекательная перспектива, но желанный день был так далеко, что казалось, когда не настанет, он всё время будет теряться где-то в голубом тумане, за дальними горами. Даже сдав зимние экзамены, она всё ещё сомневалась в конечном своём успехе. И вот завтра или послезавтра она вернётся в свой Зелёный Берег… вернётся с дипломом!

Откуда-то узнав, что приехала Гаухар, в институт в самое неподходящее время несколько раз наведывался Джагфар. Гаухар не хотела ни видеть его, ни разговаривать с ним. И когда Джагфар остановил её в коридоре и начал что-то объяснять, Гаухар неприязненно отстранилась:

– Послушайте, Маулиханов, что вам нужно? Оставьте при себе эти слова, я не желаю вас слушать.

И Гаухар, резко повернувшись, открыла дверь в читальный зал институтской библиотеки. Конечно, у Гаухар нашлись бы для бывшего мужа горькие, обличительные слова. Джагфар, возможно, выслушал бы их, опустив голову. Нет, она не хочет унижать себя, высказывать чужому человеку давно перегоревшие в сердце и обуглившиеся слова.

Возвращаясь с последнего экзамена домой, Гаухар вдруг встретила на улице Фанузу, жену Исрафила Дидарова. Эта, в сущности, малознакомая женщина приветливо поздоровалась с Гаухар и заговорила так торопливо, будто у неё было очень мало времени. Оказывается, она развелась с мужем, уже четыре месяца назад.

– Не удивляйтесь, Гаухар, – говорила Фануза таким тоном, будто сообщала приятную новость, – но я сразу отрезала – и всё! Друзья мои говорят: «Ты совсем помолодела, и взгляд у тебя стал такой открытый». Ещё бы! Я ведь двадцать лет ходила возле Исрафила, как тень. Была хорошо одета, между тем у меня не было ни одной вещи, которую я могла бы назвать своей. Ведь он даже чулки мои пересчитывал. Стыдно обо всём рассказывать людям, да если и рассказать, не поверят… И ты, думаю, не меньше моего намучилась с Маулихановым. Я со слезами говорила Фаягуль: «Не подвергай молодую женщину адским мукам, сама потом можешь настрадаться». Она только посмеивалась. Глаз не сводила с ненаглядного Джагфара, в рот ему смотрела. А теперь вот кусает ногти от досады…

Гаухар не знала, как отделаться от этой странной женщины. У неё вроде бы большое горе, и в то же время она радуется, что избавилась от Дидарова. А ведь прожила с ним лучшие годы своей жизни, только и делала, что во всём подпевала и поддакивала ему. Может, она развелась из-за того, что Дидаров потерял прежнее выгодное положение; не исключено, что нашла себе какого-нибудь покровителя, вроде человека в золотых очках. Трудно судить, Фануза не откровенничала до конца.

Когда Гаухар рассказала обо всём этом Галимджану-абы, он глубокомысленно улыбнулся.

– Всё идёт своим чередом, Гаухар. Иначе быть не могло. У нас уважают только того человека, кто идёт прямой, ясной дорогой. Если споткнётся и не пожелает выпрямиться – пропал такой человечишка.

– Хватит тебе других судить-рядить, – вмешалась Рахима-апа. – Ты о себе бы рассказал. – Она поторопилась объяснить: – Мой Галимджан сейчас на вершине счастья.

– Повышение, что ли, получил на работе? – полюбопытствовала Гаухар.

– Что-то в этом роде… Помощником главного инженера назначили. А вообще через год-другой пойду на пенсию, отдохнуть пора.

– Помолодел мой Галимджан! – вставила Рахима-апа.

– Молодеть-то уже трудно. А вот считаться со мной больше стали – это верно. Когда с человеком считаются, у него словно крылья вырастают.

Гаухар с удивлением смотрела на Галимджана-абы, точно впервые увидела его. И в самом деле – будто добрый десяток лет сбросил с плеч: выпрямился, приосанился. Что касается ухода на пенсию, вряд ли Галимджан-абы выполнит это намерение – ведь заскучает без дела. Как не порадоваться за такого человека! Он всегда по-отцовски относился к Гаухар, помогал ей выйти в люди.

…Уж если кому и должна была Гаухар сообщить об удачно сданных государственных экзаменах, так прежде всего неизменным своим покровителям.

– Галимджан-абы, Рахима-апа, поздравьте меня, послезавтра получу диплом! – громко возвестила она, как только открылась дверь знакомой квартиры.

– О-о, я очень рад! От всего сердца поздравляю! – Галимджан-абы до боли крепко пожал руку Гаухар. – Надо отметить это событие. Рахима, где ты? Как там дела у тебя?

– Слышу, слышу! – донеслось из кухни. – Перемячи уже поджариваются. Гаухар, иди, я поцелую тебя. А потом накроешь стол.

Накрыть стол много времени не требуется. Галимджан всё же успел достать из серванта бутылку вина.

– Давай, Рахима, садись. Когда Гаухар принесёт диплом, обмоем его как следует. А сейчас для начала пропустим по рюмочке-другой муската.

Все трое чокнулись. Гаухар поблагодарила хозяев за поздравления. И добавила ещё:

– Если бы не ваша всегдашняя поддержка, трудно было бы мне добиться этого счастья!

– Не хвали нас, мы тут, как говорят по-русски, сбоку припёка, – ответил Галимджан-абы, разломив горячий перемяч.