В твоём теле больше мудрости, чем в твоей глубочайшей философии.

Сейчас мы попробовали пропустить парадокс понимания через свой личный опыт и обнаружили странную, поразительную разделённость между сознанием и пониманием. Это кажется абсурдом, но это и в самом деле так, что наглядно показали выдающийся нейробиолог Франсиско Варела и два когнитивных психолога — Эван Томпсон и Элеонора Рош — в книге «Воплощённый разум»[33].

Варела и коллеги вводят понятие «энакция» (от англ. to enact — «воплощать, разыгрывать, вводить в действие»). Суть в том, что наше познание — это не пассивное отражение (репрезентация) внешнего мира, а, как они говорят, «со-творение» (bringing forth) мира и ума в процессе телесного взаимодействия со средой.

То есть, «понимание» езды на велосипеде — это не абстрактная инструкция в голове, а энактивный процесс, в котором баланс тела велосипедиста и нейронные автоматизмы его мозга, скорость движения, текстура дороги, погодные условия, техническое состояние велосипеда и т. д. и т. п. возникают (в таком своём качестве) только совместно, в момент самого движения.

Поэтому-то «понимание» не может быть передано как информация от одного субъекта к другому, оно должно быть энактировано — воплощено.

Варела отталкивается от знаменитой концепции аутопоэзиса, которую он разработал совместно с Умберто Матураной[34]. Аутопоэзис (от греч. αὐτός — «сам» и ποίησις — «сотворение, созидание») означает самопостроение, самовоспроизводство, репликацию живых существ, в том числе человека — то есть представляет собой основу жизни.

Живой организм, начиная с простейшей клетки, — это не какая-то машина, собранная из деталей, а множество процессов, благодаря которым организм постоянно производит и воспроизводит самого себя. Включая, в том числе, и свою собственную границу (клеточную мембрану), отделяющую организм от среды.

Это, согласно Вареле, и есть самая базовая форма познания: клетка не получает «информацию» извне — она взаимодействует со средой, чтобы поддерживать свою целостность. То, что помогает ей в этом (например, молекула сахара), становится для неё значимым и обретает смысл.

Авторы «Воплощённого разума» вдохновляются работами выдающегося французского философа Мориса Мерло-Понти[35], который утверждал, что наш основной способ бытия в мире — это не размышление, а телесное, дорефлексивное взаимодействие[36].

Мы не думаем: «Нужно согнуть руку на 37 градусов, чтобы взять чашку». Наше тело просто знает, как это делать. Да и само наше восприятие всегда ориентировано на действие: мы видим стул не как набор геометрических форм, а как нечто, на чём можно сидеть.

А где, например, находится цвет? Формально говоря, это некая длина волны света во внешнем мире. С другой стороны, цвет всё-таки возникает благодаря активности определённых нейронов зрительной коры головного мозга. Поэтому оба ответа неверны: цвет — это не то и не другое, а эмерджентное свойство, которое возникает во взаимодействии между миром, конструкцией нашего тела и нейронными процессами.

Таким образом, ум и мир возникают одновременно — через структурное сопряжение живого, автономного, телесного агента со средой. И наивно думать, что мозг сначала строит детальную 3D-модель мира, а потом «думает», что с ней делать. Нет, наше тело и его функционал (способность сидеть, ходить, брать) вносят в мир необходимые нам смыслы и понимания.

Да, традиционно ещё с Дэвида Юма и Иммануила Канта, познание рассматривается как создание таких «внутренних моделей» внешнего мира. Но, судя по всему, это лишь психологическая иллюзия, возникающая благодаря нашей способности умело действовать в конкретных ситуациях за счёт сформированных в нас нейронных связей.

Когда вы ведёте машину, вы не создаёте «мысленную карту дороги» и не «вычисляете оптимальную траекторию». Вы просто ведёте машину — чувствуете дорогу, реагируете на движение других машин, поворачиваете руль, основываясь на большой системе внутренних знаний. Ваше тело и мозг работают как единая система, которая знает, как водить, но не знает, что такое вождение в абстрактном смысле.

Так что энактивисты различают два типа знания:

• «знание что» — это когда мы можем объяснить, рассказать, описать (например, объяснить правила дорожного движения);

• «знание как» — это когда мы умеем что-то делать, но не можем это толком объяснить (вспомним наш пример с ездой на велосипеде).

При этом, утверждают энактивисты, и с ними трудно спорить: подлинное понимание мира — это именно «знание как» (условно говоря, умение чего-то), а не «знание что» (в смысле того, как мы это умение-знание объясняем на сознательном уровне). Мы понимаем мир через умение в нём действовать, а не через его внутренние описания.

Современные нейронауки лишь подтверждают энактивистские идеи. Исследования показывают, что «сенсомоторный опыт вовлечён в когнитивную обработку» и что «когнитивная обработка включает в себя воссоздание прямого сенсорного опыта»[37]. Если объяснить это проще, то суть в следующем: в мозге нет отдельных «склянок» для восприятия, памяти, мышления и т. д., это целостная система реагирования.

Вернёмся к нашим примерам. Энактивистская теория говорит следующее:

• Когда мы пытаемся объяснить «что такое математика», мы пытаемся создать репрезентацию — то есть сознательное представление о математике (это и есть «знание что»). Когда же мы считаем бюджет, мы используем «процедурное знание», или «знание как», которое является «контекстно-связанным использованием сенсомоторных навыков, а не поиском когнитивистских репрезентаций»[38].

• То, что происходит в вашем мозге при чтении, — это именно «контекстно-связанное использование сенсомоторных навыков». Нейрофизиологи изучают механизмы, но само понимание текста — это не поиск внутренних репрезентаций смысла, а «делание без репрезентации», как называет это феноменология Мориса Мерло-Понти[39].

• Ну и наконец, умение ездить на велосипеде — это уже классический пример «воплощённого (или «телесного») знания», когда «тело знает, как действовать», при этом «познающим субъектом» является как бы само тело (мозг), а не разум, не сознание, занимающееся лишь абстрактным «внутренним моделированием», то есть созданием неких представлений о чём-то.

Таким образом, наше подлинное «понимание» — это не какие-то наши внутренние модели мира, не сознательные представления, а тот способ, которым сложная, натренированная в процессе обучения интеллектуальная функция превращает привходящий сигнал в исходящее действие.

И эта «интеллектуальная функция» — не какая-то отдельная моделька внутри головы, созданная по случаю определённого навыка, а совокупное действие всей системы мозга — его, если угодно, программный код в целом, — то есть все связи всех его нейронов, нейронных сетей и анатомических структур.