В июле 1921 года началась подготовка собрания представителей Русской Православной Церкви за границей, было выработано положение о созыве заграничного Собора Российских Церквей, которое определяло состав участников этого собрания, которое определяло процедуру избрания или кооптирования на это собрание представителей русской церковной эмиграции.

Естественно, что в состав Собора вошли все члены Временного Высшего Русского Церковного Управления за границей, все епископы, пребывавшие за границей, все члены Всероссийского Поместного Собора, находившиеся за границей. Кроме того, представители от различных приходов, от военно-морских церковных организаций, от штаба главнокомандующего Русской Армией, от монашествующих. Но значительная часть членов Собора (так впоследствии стало называться это собрание) были кооптированы на него председателем Высшего Русского Церковного Управления за границей митрополитом Антонием.

Собор 21 ноября 1921 года начал свою работу в здании сербской гимназии в городе Сремски Карловцы. Вопросы рассматривались, действительно, серьезные. Было принято положение о Высшем Церковном Управлении за границей, которое предполагало избрание на этом же Соборе Высшего русского Церковного Управления, в которое вошли, наряду с епископами, один представитель духовенства и один представитель мирян. Было принято положение о приходах, подтверждавшее по сути дела приходской устав, принятый на Поместном Соборе 1917 года, было принято положение о епархиальном управлении. Это были вопросы, разрешение которых было необходимо, и которые проходили на этом Соборе без особых возражений. Председательствовал митрополит Антоний, почетным председателем был Сербский Патриарх Димитрий.

Казалось, что все отделы этого Собора, которые готовили материалы, успешно справились со своей работой.

Но вот, был представлен разработанный в отделе о духовном возрождении России проект послания чадам Русской Православной Церкви в рассеянии и изгнании сущим. Представлял его Николай Марков, лидер Высшего Монархического Совета, с которым у митрополита Антония установились довольно теплые отношения и который изначально рассматривал Собор, как арену для рекламы своей организации, как место, где можно было показать, что именно Высший Монархический Совет является лидером Русской монархической эмиграции. Именно он огласил текст этого послания. Оно было написано в очень искреннем проникновенном тоне и обращено к русским эмигрантам, которые ощущали себя в этот момент не только без Родины, но и без Церкви и очень переживали все, что произошло. Особых претензий к этому посланию не было, если бы не один пункт, вокруг которого на Соборе возникла резкая полемика. Вот этот пункт:

Пусть неусыпно пламенеет молитва наша, и укажет Господь пути спасения и строительства родной земли, да даст защиту вере и Церкви, и всей земле Русской, и да осенит он сердце народное, да вернет на всероссийский престол Помазанника, сильного любовью народной, законного Православного Царя из дома Романовых.

Николай Марков и митрополит Антоний с большинством членов Собора настаивали на том, что послание должно быть принято именно в такой форме. Меньшинство настаивало на том, что этот пункт надо убрать из послания.

После того, как им не удалось добиться утверждения их точки зрения, они выпустили заявление: «Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что данная большинством отделов духовного возрождения постановка вопроса о монархии, с упоминанием притом и династии, носит политический характер и, как таковая, обсуждению церковного собрания не подлежит. Посему мы в решении этого вопроса и голосовании не считаем возможным принять участие».

Почему эта формулировка вызвала резкую критику?

Во-первых, Собор 1917-18 года принял определение, в котором отменялась общеобязательная церковная политика, та или иная политическая линия, которой должны были придерживаться все члены Церкви. Считалось, что политические пристрастия являются частным делом членов Церкви, и высшие органы церковной власти не должны навязывать какую-то одну политическую линию.

Во-вторых, среди противников этой формулировки были как люди, не верившие в возможность возрождения монархии в России, так и люди, которые, будучи монархистами, считали, что подобного рода формулировка может расколоть по политическому признаку церковную эмиграцию. Все белогвардейские правительства выступали с одним лозунгом – передачи власти Учредительному Собранию.

Наконец, говорили о том, что такого рода монархическая декларация может повредить Патриарху Тихону и всей Церкви – тем более, что уже в 1919 году Патриарх Тихон очень определенно заявил об аполитичности Церкви.

Что бы ни говорили противники этой формулировки, послание с такой формулировкой было принято. Интересно, что хотя номинально на этом Соборе существовало епископское совещание, митрополит Антоний проигнорировал его наличие, и это послание было принято общим большинством голосов, т. е. большинством голосов мирян.

На Поместном Соборе 1917–1918 годов, после принятия решений большинством голосов на пленарном заседании, их обсуждало епископское совещание. Здесь же получалось так, что половина епископов [архиепископ Евлогий (Георгиевский), архиепископ Анастасий (Грибановский), епископ Вениамин (Федченков) и трое других] выступали против этой формулировки. Через епископское совещание она бы не прошла. И митрополит Антоний, когда-то в принципе возражавший против участия в Соборе мирян и духовенства, здесь из своих политических пристрастий согласился с тем, чтобы это послание проходило голосами именно мирян.

Таким образом, политические страсти вызвали конфликт на Соборе. Собор прекратил свою работу 2 декабря 1921 года. Результат его заключался в том, что он подтвердил, конечно же, принадлежность русской церковной эмиграции к Русской Православной Церкви, к Московскому Патриархату, подтвердил, что именно Патриарх Тихон является главой русской Церкви за границей, но одновременно создал Высшее Русское Церковное Управление за границей, орган, который по аналогии с упоминавшимися нами органами в России во время Гражданской войны, брал на себя функции ВЦУ до того момента, когда с Патриархом восстановится связь, и Патриарх благословит все решения этого ВЦУ.

На Соборе пока еще не произошло разделения внутри самой церковной эмиграции, но, безусловно, наметилось усиление политически активных, в основном, состоящих из мирян, функционеров ВЦУ, и это не замедлило себя проявить.