Памятуя второе послание святителя Тихона, написанное Иларионом (Троицким), можно представить, что это был еще один шаг к смягчению противостояния между Православной Церковью и властью. И один из вопросов, который был поставлен архиепископом Иларионом на переговорах с Тучковым при подготовке этого послания, был решен. А именно: 1 июля 1923 года появилась новая инструкция Наркомата Юстиции и НКВД всем Губисполкомам, где говорилось:

Запрещается всем государственным учреждениям путем административного вмешательства поддерживать какой-либо культ в ущерб другим культам.

Это был пересмотр инструкции от 1 июня 1923 года, которая вводила трехмесячный срок для перерегистрации приходов и по сути дела загоняла все православные приходы в обновленчество, если они хотели существовать легально. Здесь речь шла о своеобразной косвенной легализации Православной Церкви. Но все это было на уровне подзаконного акта и могло быть в любой момент пересмотрено. А самое главное – здесь опять давалась весьма обтекаемая формула: «не поддерживать какой-либо культ в ущерб другим культам», хотя всем было очевидно, что практика советской власти такова, что они будут поддерживать в Церкви своих сторонников.

Архиепископ Феодор (Поздеевский) по-прежнему считал неверной политику Патриарха Тихона в отношении власти, требовал большей жесткости, но ни о каком расколе речи не было, хотя есть данные о том, что уже в это время, впрочем, с ведения Патриарха Тихона, архиепископ Феодор начинает совершать тайные рукоположения священников, исходя из того, что они будут свою деятельность осуществлять нелегально. Они не пытаются регистрировать себя, свои общины перед властями, но в ожидании гонений начинают свою деятельность сразу в «подполье».

О том, как власти стремились склонить святейшего Патриарха Тихона к переговорам с обновленцами, на компромиссы с обновленцами, мы уже говорили. И показательно, что в процессе этого давления власти были склонны шантажировать Патриарха возможностью его нового ареста.

8 декабря появляется циркуляр Наркомюста, который подтверждает запрещение поминать на церковных богослужениях лиц, находящихся под судом, в частности, гражданина Беллавина. Ему напоминают о том, что дело против него не прекращено, а лишь изменена мера пресечения. Абсурдность этого требования очевидна. Патриарх находится в Москве, а его нельзя поминать в храмах.

Все это время идет давление на Церковь и в связи с тем, что власти очень заинтересованы, чтобы Патриарх Тихон запретил в священнослужении карловацкий и вообще заграничный епископат, который активно подвергает критике политику Советской власти. Но Патриарх Тихон на это не идет, критикуя карловчан лишь в той мере, в какой считает необходимым.

Так проходит 1923 год. Арестован архиепископ Иларион (Троицкий). Главным советником Патриарха Тихона становится митрополит Петр (Полянский). Начинается 1924 год – активизируются переговоры с Красницким, власти кнутом и пряником пытаются воздействовать на руководство Московской Патриархии.

21 марта 1924 года принимается постановление президиума ВЦИКа о прекращении дела гражданина Беллавина. А когда переговоры с Красницким заходят в очередной тупик, 10 апреля 1924 года появляется циркуляр Наркомюста, который напоминает о сохранении силы за циркуляром от 1923 года, где запрещается поминовение Патриарха Тихона. Обратим внимание на формулировку:

Постановление ВЦИКа СССР по делу Беллавина основано на праве частной амнистии, а не на отсутствии состава преступления в действиях Беллавина вообще. А потому нет никакого основания считать, что циркуляр номер 254 от 1923 года утратил силу.

Дело Патриарха прекратили, но подчеркнули, что это только амнистия, а на самом деле Патриарх считается преступником по отношению к Советской власти, и поминать его нельзя. После того, как переговоры с Красницким были прерваны в июне 1924 года, естественно, отношения между Православной Церковью и властями вновь стали ухудшаться.

Продолжались репрессии, продолжались закрытия храмов и монастырей. Вся вторая половина 1924 года прошла достаточно сдержанно со стороны Патриарха (он не шел на обострение, но и не соглашался на уступки).

9 декабря 1924 года произошло покушение на жизнь Патриарха. Вечером в его покои в Донском монастыре ворвались двое, выстрелили в него, но попали в его келейника Полозова. Патриарх бросился вслед за этими людьми, но они схватили шубу в прихожей и убежали, видимо, имитируя налет с целью грабежа.

Полозов был убит. Патриарх настоял, вопреки позиции властей, на том, чтобы его келейника похоронили на кладбище Донского монастыря. Он там и похоронен.

Это покушение выявило, что власти неожиданно для Патриарха готовы были перейти к методам борьбы с ним на уровне гражданской войны. И, наверное, это событие способствовало тому, что Патриарх 7 января 1925 года (Рождество Христово) подписал распоряжение о передаче власти местоблюстителю в случае своей кончины. Все это время состояние здоровья Патриарха было не лучшим, потому что он был уже в солидном возрасте, пережил много испытаний, было у него несколько болезней (пиелонефрит, грудная жаба). И уже в силу всех новых потрясений состояние его здоровья настолько ухудшилось, что встал вопрос о госпитализации. Показательно, что эта мысль у многих вызвала ужас, потому что пока Патриарх жил в Донском монастыре, конечно, никакой защиты у него не было, и покушение на его жизнь это продемонстрировало, но он был хотя бы на виду у церковных людей. А если бы его пришлось госпитализировать, то условия больничного содержания делали его, как казалось его ближайшему окружению, еще более беззащитным в отношении террористических действий властей.