Теперь другой обновленец, петроградский священник Владимир Дмитриевич Красницкий. Это была личность совершенно иного рода. Он родился в 1880 году на Украине в семье священника. Это была традиционная украинская православная семья, в которой, конечно, блюли церковную форму, но дух был, вероятно, в достаточной степени заземленный. Он заканчивает семинарию в 1900 году, становится студентом Академии. Уже учась в Академии, он входит в активные контакты с «Союзом русского народа» и по окончании Академии является настоятелем церкви этой организации. Он выступает с докладами о жидо-масонских заговорах, о том, насколько социализм является порождением сатанинского духа, он – крайне правый, но его «правизна» имеет не столько идейный, сколько житейский характер. Он, безусловно, – верующий человек, верующий священник, но мысль о том, что Церковь не может быть без государства, и что священнику надлежит быть не просто лояльным к своему государству, а ревностнейшим верноподданным, становится для него краеугольной.

В 1917 году положение духовенства у нас меняется. Тогда он, священник Князь-Владимирского собора, как человек с очень утилитарным подходом к жизни, уже не выступает по поводу монархии, по поводу сатанинской природы социализма, но, служа в Князь-Владимирском соборе, одновременно поступает работать бухгалтером, чтобы на случай запрета в церковной деятельности не остаться без куска хлеба. Он уходит из политики и пребывает где-то на периферии церковной жизни. И вдруг он появляется в группе прогрессивного петроградского духовенства, постоянно бравируя тем, что за ним стоит ГПУ, что он в этой организации должен играть первые роли (хотя никто в узком кругу петроградских обновленцев его не знает).

Перед нами, конечно же, прагматик, карьерист, циничный человек без принципов и без идей, но, вместе с тем, человек, по своему верующий в Бога, до конца своих дней остававшийся в храме, хотя в храме, конечно же, обновленческом.