26 апреля 1922 года в Москве происходил судебный процесс над группой московских священников и мирян по обвинению в сопротивлении изъятию ценностей. И на этот процесс в качестве свидетеля был приглашен Патриарх Тихон как человек, чье распоряжение выполняли эти священники, когда не выдавали священные сосуды. Но за этим решением вызвать Патриарха в суд стояло обсуждение в Политбюро судьбы Патриарха в целом.

В марте Ленин писал о том, что Патриарха целесообразно пока не трогать, но установить за ним наблюдение. Однако вскоре, когда стало очевидно, что кампания идет очень успешно и быстро, на заседании Политбюро от 20 марта 1922 года было принято постановление по этому самому письму Ленина. Проект постановления составил Троцкий. Там говорилось о назначении центральной комиссии во главе с Калининым, сюда входили также Яковлев, Сапронов, Уншлихт, Красиков, Винокуров, Базилевич. Троцкий был ее куратором. А 22 марта Политбюро приняло в дополнение к этому еще одно решение: «Арест Синода и Патриарха признать необходимым не сейчас, а примерно через 15–25 дней». Политбюро решило арестовать руководство Русской Православной Церкви, исходя из того, что кампания шла довольно быстро и, как им казалось, успешно. В Церкви, конечно, еще об этом не знали. Таким образом, вызов Патриарха на судебный процесс в качестве свидетеля был первым шагом к тому, чтобы реализовать этот план.

Впрочем, ни через 15, ни через 25 дней арест Патриарха не произошел, арест имел место несколько позже, после того, как в начале мая, уже по инициативе Ленина, Политбюро приняло новое решение: «Дать директиву московскому трибуналу немедленно привлечь Тихона к суду, применить к попам высшую меру наказания». Соответственно, не исключалось применение такой меры наказания и к Патриарху.

20 мая 1922 года на «московском процессе» священников был вынесен смертный приговор одиннадцати участникам процесса. Другие были приговорены к различным срокам заключения. Этот приговор был приведен в исполнение только в отношении пяти человек, шесть было оставлено в живых, им дали лишь различные сроки тюремного заключения. По поводу Патриарха трибунал вынес частное определение, которое предполагало возможность привлечения его к суду. Политбюро решает, а трибунал проводит это решение в жизнь.

В ночь с 20 на 21 мая 1922 года Патриарх Тихон был взят под стражу в Троицком подворье. В связи с этим полезно ознакомиться с документом, который появился вскоре после ареста Патриарха Тихона. Это не протокол допроса, это следственная сводка 6-го отделения секретного отдела ГПУ (а 6-е отделение занималось именно церковными делами), которая была представлена начальником секретного отдела ГПУ Самсоновым членам Политбюро, а именно: Сталину, Троцкому, Дзержинскому, Менжинскому, Уншлихту – по одному экземпляру. Из этого документа следует, что Патриарх вызывался на допрос еще до своего ареста. а сам арест был связан не только с его обращением относительно постановления о невыдаче государственным представителям освященных сосудов для оказания помощи голодающим.

В показаниях от 5 мая 1922 года Тихон на заданный ему вопрос, осуждает ли он беглое заграничное духовенство, заседавшее на Карловацком Соборе, ответил, что деятельность их он осуждает, упразднил Церковное Высшее Управление и намерен созвать совещание из 12-ти иерархов на предмет вынесения того или иного осуждения участникам Карловацкого Собора.

Как видите, первые вопросы касаются отнюдь не изъятия ценностей, а позиции Патриарха в отношении карловчан. Что имел в виду Патриарх, когда говорил об осуждении участников Карловацкого Собора и о роспуске их Высшего Церковного Управления, мы увидим дальше, когда познакомимся с постановлением Патриарха и Синода по этому вопросу. Мы об этом будем говорить в разделе о Зарубежной Церкви.

В том же показании на вопрос о том, дает ли он директиву заграничным попам, чтобы последние выдали, согласно декрету ВЦИКа, все церковное имущество представителям сов. власти в пользу голодающих, ответил: «В имущественных вопросах Патриархией изданы распоряжения совместно с Высшим Церковным Управлением, при ней состоящим, я указанному Управлению сделаю предложение для приведения в исполнение».

Таким образом, Патриарх допускал привлечение и заграничного духовенства к сбору средств для помощи голодающим.

В том же показании на вопрос о том, осуждает ли он агитацию попов против изъятия церковных ценностей, ответил: «Осуждаю в смысле открытой агитации, причем, открытой агитацией я считаю, если священнослужитель по собственной воле и желанию распространяет свои мысли, направленные против изъятия церковных ценностей в любом месте. Не осуждаю такую агитацию, которая выражается в ответе священнослужителем на задаваемые ему вопросы верующих с просьбой разъяснить им церковные правила или учение по сему поводу».

Патриарх не осуждает только в том случае, если священнослужитель говорит о том, что каноны запрещают выдавать освященные сосуды, когда священнослужитель повторяет то же, что говорится в послании Патриарха.

В показании от 9-го мая 1922 года Тихон не признал врагом рабочих и крестьян митрополита Киевского Антония (Храповицкого), бывшего управляющего ВЦУ при Деникине, ярого контрреволюционера и черносотенца, вдохновлявшего добр. армию в борьбе со властью. Врагом трудового народа Тихон считает Антония только со времени последнего выступления в печати в 1922 году, призывавшего черносотенные силы на борьбу против сов. власти и за воцарение в России на престол дома Романовых.

В том же протоколе Тихон показал, что почтовые сношения с беглым контрреволюционным духовенством, находящимся за границей, он производил через Эстонскую, Латвийскую, Польскую, Финляндскую, Чехословацкую миссии, начиная с 1920 года.

Тихон не признает контрреволюционной деятельность ВЦУ при Деникине и других контрреволюционных белых правительствах, говоря, что «мне это неизвестно, так как фактов, указывающих на это, у меня нет». Келейник Тихона, архим.

Неофит (Осипов) показал, что Тихон не раз приглашал близко стоящих к нему священников к себе на квартиру, где в беседах говорил относительно посылки Евлогия в Америку для упорядочения церковных дел.

Уже первые допросы Патриарха Тихона, допросы до ареста и после ареста, указывают на то, что его арест был обусловлен желанием властей изменить политику Церкви, выяснив позицию Патриарха Тихона по многим волновавшим их вопросам, – и по поводу заграничного духовенства, и по поводу отношения Церкви к деятельности духовенства на территории, занятой белыми. Выяснить позицию Церкви, а затем Патриарха, и если его позиция по этим вопросам будет неудовлетворительна для власти, устранить.

Итак, Патриарх Тихон оказался арестован. Это было обусловлено стремлением власти привести к Высшему Церковному Управлению в России своих ставленников. Здесь необходимо прервать хронологию повествования и обратиться к теме обновленческого движения в РПЦ, ибо именно в этот момент на передний план нашей церковной жизни неожиданно выступают обновленцы.