Друг, не горюй, что рано мы уходим.

Кто жизнь свою, скажи, купил навек?

Ведь годы ограничены той жизнью,

Которую избрал сам человек.

Не время меж рождением и смертью

Одно определяет жизни срок, —

Быть может, наша кровь, что здесь прольётся,

Прекрасного бессмертия исток.

Дал клятву я: жизнь посвятить народу,

Стране своей – отчизне всех отчизн.

Для этого хотя бы жил столетья,

Ты разве бы свою не отдал жизнь?!

Как долгой ночью солнечного света,

Так жду в застенке с родины вестей.

Какая сила – даже на чужбине —

Дыханье слышать родины своей!

Чем, шкуру сохранив, забыть о чести,

О, пусть я лучше стану мертвецом!

Какая ж это жизнь, когда отчизна,

Как Каину, плюёт тебе в лицо!

Такого «счастья» мне совсем не надо,

Уж лучше гибель – нет обиды тут!

Не стану чужаком в краю родимом,

Где даже мне воды не подадут.

Мой друг, ведь наша жизнь – она лишь искра

Всей жизни родины, страны побед.

Пусть мы погаснем – от бесстрашной смерти

В отчизне нашей ярче вспыхнет свет.

И этой смертью подтвердим мы верность,

О смелости узнает вся страна.

Не этими ль чувствами большими,

О друг мой, наша молодость сильна?!

И если молодости ствол подрубят,

В народе корни не исчезнут ввек.

И скажут юные:

– Вот так, отважно,

Смерть должен встретить каждый человек!